Чтение онлайн

Если бы он не удерживал ее за руку, Кларри снова ударила бы его за эти возмутительные слова. До чего же заносчивый тип!

— Не льстите себе! — выпалила она. — Я не получила от этого ни малейшего удовольствия. Но в одном вы правы — я заинтересована в вас лишь постольку, поскольку вы можете помочь нам с Белгури. Хотя, полагаю, вас это не слишком беспокоит. Я уверена, что, будучи Робсоном, вы заботитесь лишь о том, имеет ли наше поместье перспективы на получение прибыли.

Уэсли отпустил ее руку.

— Да, вы за словом в карман не лезете. В этом вы истинная Белхэйвен.

Кларри отвернулась от него и поднялась на ноги. Скалы вокруг них окрасились в розовый цвет. Уэсли снова поймал ее руку.

— Не торопитесь. Вы обещали показать мне восход солнца. Идемте, — приказал он.

Уэсли пошел вперед. Он забрался на последний уступ и протянул руку Карри, чтобы помочь ей. Она позволила ему втащить себя наверх мимо колючего куста, и в следующую минуту они уже стояли на вершине холма, окруженные зазубренными камнями, как раз тогда, когда солнечные лучи брызнули из-за горной гряды на востоке. Кларри протянула руку на север, в сторону заснеженных Гималаев. Уэсли уставился на них с благоговением.

— Никогда не видел их так ясно, как сейчас, — восхищенно промолвил он. — Я будто оказался на крыше мира.

Кларри взглянула на него с интересом. Обычно он бывал либо надменным, либо насмешливым, но сейчас перед ней стоял совершенно иной Уэсли — ошеломленный первозданной красотой природы. Грубые черты его лица теперь казались мальчишескими от восторга. Кларри и Уэсли молча наблюдали за тем, как солнце обретает силу. Мимо пролетел попугай и своим пронзительным криком разрушил волшебство.

— Мне нужно возвращаться, — сказала Кларри. — Олив будет нервничать из-за того, что задерживается наш поход на рыбалку. Она увлеклась вашим приятелем, мистером Уилсоном.

— Зато вы, полагаю, нет, — проворчал Уэсли. — Видели бы вы себя, когда он предложил вам оставить дела мужчинам.

Кларри фыркнула.

— Я уже привыкла к такому отношению — встречаю его повсюду в Шиллонге. Но объясните мне: почему людей шокирует то, что девушка, не имеющая братьев, проявляет интерес к семейному бизнесу?

Губы Уэсли растянулись в улыбке.

— Думаю, вы правы.

— А в вашей семье кто-нибудь из представительниц женского пола принимает участие в решении деловых вопросов? — спросила Кларри.

— Нет, — признался Уэсли.

— Ну что ж, когда-нибудь это случится, — заявила она. — Мое поколение не согласится быть на вторых ролях, в тени мужчин. Я читала, что происходит в Англии: ситуация уже меняется.

— Горстка сумасшедших женщин требует права голоса, — усмехнулся Уэсли. — Вы это имели в виду? Они ничего не добьются. По крайней мере, на нашем веку.

— Я не была бы в этом так уверена.

Уэсли рассмеялся.

— Вижу, Джон Белхэйвен вырастил на своих чайных плантациях радикалку. Не думаю, что захочу вести с ним дела.

Кларри взглянула на него с беспокойством.

— Прошу вас только об одном: не судите предвзято.

Перед тем как спуститься с утеса, Уэсли спросил:

— А почему ваш отец не захотел, чтобы вы показали мне поместье?

Кларри вспыхнула.

— Я не знаю.

— Он опасается, что мы станем друзьями? — предположил Уэсли.

— Не думаю, — ответила Кларри сухо, — что ему следует переживать об этом.

Спускаясь, она услышала, как Уэсли тихо засмеялся.

Рыбалка понравилась Кларри больше, чем она ожидала. Харри позволил ей воспользоваться удочкой Уэсли, купленной в специализированном магазине в Нортумберленде.

— Удочка с родины Белхэйвенов, — произнесла Кларри. — Она принесет мне удачу.

Удача улыбнулась ей в виде карпа средних размеров, которого слуги приготовили с рисом к позднему завтраку. После трапезы девушка дремала в ласковых лучах солнца, пока Олив рисовала и болтала с Харри. Но, когда тени стали удлиняться, Кларри захотелось вернуться и узнать, достигли ли ее отец и Уэсли взаимопонимания.

В то время, когда она уже собиралась возвращаться домой, на их полянку легким галопом выехал Уэсли. У него было сердитое лицо. У Кларри пересохло в горле.

— Все в порядке?

— Абсолютно.

Он не стал спешиваться.

— Ваш упрямый папаша вышвырнул меня из поместья и запретил мне здесь появляться.

— Что же вы такого ему наговорили, чтобы так его расстроить?! — воскликнула Кларри.

— Почти ничего. Он не дал мне такой возможности, — зло бросил Уэсли. — Но, может, хоть вы меня выслушаете.

Он соскочил с седла.

— Послушайте, Кларри… — Взяв ее за руки, Уэсли продолжил: — Ваше хозяйство запущено гораздо сильнее, чем я представлял.

— Заущено? — повторила Кларри. — Какой вздор…

— Те кусты, которые вы высадили заново, растут беспорядочно по всему склону, подобно тому как выращивают чай китайцы. Нужно сажать их рядами и ближе друг к другу. Тогда у вас будет больше кустов, больше листа, больше прибыли. И почва здесь не годится — в ней мало песка. Ваш отец, покупая Белгури, слушал свое сердце, а не рассудок. Его интерес к рыбалке затмил мысли о чае. Таково мое мнение.

Кларри с изумлением слушала Уэсли. Но, прежде чем она успела возразить, он продолжил:

— И производство здесь тоже допотопное! У вас до сих пор полный сарай людей, скручивающих листья вручную. Так ваш бизнес никогда не станет конкурентоспособным. Единственный путь уберечь ваше поместье от разорения — слиться с крупными чайными промышленниками, чтобы получить возможность использовать современные механизмы и изменить технологию производства. Я пытался донести все это до вашего отца, но он выгнал меня с гневной отповедью.

— Это неудивительно, — наконец нашлась с ответом Кларри. — Я вижу, вы сделали все, что только возможно, чтобы оскорбить и унизить его. Он получал приличные доходы от Белгури, когда вы еще под стол пешком ходили.

Уэсли выпустил ее руки. Вид у него был мрачный.

— Времена изменились. Я считал вас более благоразумным человеком, но теперь вижу, что вы так же зашорены, как и ваш отец.

Кларри рассердилась.

— У Белгури есть будущее, если мы найдем человека, чья широта ума позволит ему понять уникальность этого места, а энергия будет направлена не на критиканство. Я думала, таким человеком могли бы стать вы, — выпалила она, окатив Уэсли презрительным взглядом. — Однако, как оказалось, я ошибалась. Отец был прав: вы так же ограниченны и преисполнены чувством собственной важности, как и любой из Робсонов!