Чтение онлайн

– Да и разные мы с тобой, если честно. А Никита – он простой, у нас с ним столько общего, – Лиля продолжала и дальше нести какую-то чушь.

Вспомнилась шутка про «я несу чушь, очень осторожно несу, чтобы не расплескать».

– Это ты за пару часов в клубе выяснила? – мрачно поинтересовался он.

– Ну, знаешь, как бывает, когда встречаются родственные души – мгновенно понимаешь, что это твой человек. Будто всю жизнь его искал. Ты не обижайся, Макс.

– Да больно надо, – ощетинился Костров. – Я тоже не страдал, знаешь ли. У меня вон, – он указал на вовремя вышедшую из клуба Стасю, которая как раз высматривала его, – тоже есть с кем время проводить.

Лиля посмотрела в ее сторону.

Максиму очень хотелось, чтобы она засмеялась и сказала, что это все глупая шутка, что ни в кого она не влюбилась. Ну, в смысле, что только он – Макс – ей нравится. Ведь не мог же он ошибаться тогда, когда они гуляли по набережной и ему казалось, что в ее улыбающихся зеленых глазах – весь мир. Или когда целовал ее у куста с уже отцветающей сиренью во дворе ее дома и им обоим срывало крышу от казавшегося взаимным счастья.

Но Лиля продолжала смотреть на подошедшую к ним Стасю и молчала.

– Ты куда пропал, Макс? – возмутилась Василевская. – Бросил меня там в клубе, а сам вышел на улицу, чтобы что?

Она наконец заметила стоявшую рядом Лилю и запнулась.

– Ой, а вы…? – она вопросительно посмотрела на Максима.

– Это Лиля, моя… знакомая, – представил он подруге детства девушку, с которой совсем недавно надеялся строить грандиозные планы. – А это – Стася, моя девушка, – он чмокнул ее куда-то в светлый затылок, окончательно огорошив Василевскую.

– В смысле, д… – начала она, но Макс незаметно ущипнул ее за локоть и продолжил:

– Прости, дорогая, вышел, чтобы поздороваться со старой знакомой.

Лиля все это время молчала и сверлила их обоих взглядом. Сказать, что было обидно – ничего не сказать. Но и она хороша – вывалила какой-то нелепый бред про Никиту и родственные души.

А что ей еще оставалось? Меньше всего хотелось выслушивать неловкие объяснения Кострова о том, почему он не позвонил. И так все понятно. А самое красноречивое доказательство того, что он ее просто продинамил, стояло рядом с ним – в эффектном черном платье, с идеальной фигурой и укладкой. И рост у этой Стаси был под стать, не то что у Лили – от горшка два вершка.

И мама Макса наверняка о такой невестке для своего сына мечтает – не преминул подколоть вездесущий внутренний голос.

– Очень приятно познакомиться, – наконец выдавила она слабую улыбку. – Что ж, тогда я пойду. Рада, что мы все выяснили.

– А я-то как рад, – буркнул Макс.

Лиля вернулась к ждавшим ее Наташке и Никите. Они все это время о чем-то тихо переговаривались, то и дело кидая подозрительные взгляды на Максима.

– Иванова, это то, о чем я думаю? Вернее, тот? – сразу же спросила Лисичкина.

– Наташ, не сейчас. Поздно уже, я домой хочу. Никита, – она обратилась к новому знакомому, – ты прости, что задержали.

– Да что ты, перестань, – парень добродушно отмахнулся. – Идемте, я такси вызову.

Лиля грустно улыбнулась. Интересно, что бы она делала, если бы случайно не познакомилась сегодня с Никитой? Очень вовремя он появился. Хоть не выглядела полной дурой, когда пришлось объясняться с Максимом.

Она обернулась и еще раз украдкой посмотрела в сторону Кострова и блондинки. Его девушка. А ведь она сразу почуяла неладное, еще когда тогда у университета их увидела. И все равно поплыла как дурочка, когда он ее на свидание пригласил.

Максим почувствовал ее взгляд и тоже посмотрел в ее сторону. И хотя он держал за руку Стасю, глаза его, подумала Лиля, совсем не радостные. Не такие, как в тот заветный вечер.

Видимо, совсем она в людях не разбирается. Ведь казалось, что счастье такое реальное. Оно чувствовалось в обаятельной улыбке Макса, когда он держал ее за руку во время их прогулки у реки и когда рассказывал десятки историй из своей жизни. А еще когда он заливисто смеялся, запрокинув голову после их первого поцелуя.

Такси уносило ее подальше от клуба и Максима. И от глупой подростковой мечты о жгучем брюнете с мозгами Эйнштейна и благородством мистера Рочестера.

– Ну и что это сейчас было?

Макс лишь нервно отмахнулся и пошел в сторону припаркованной у клуба машины, как бы ясно давая понять, что на сегодня все операции по спасению личной жизни Стаси окончены. С него хватит. Доспасался. До такой степени, что не заметил, как его собственные отношения закончились, не успев толком начаться.

– Костров, я, конечно, все могу понять. И даже могу простить тебе внезапное помутнение рассудка. Но мне все же интересно. Знаешь ли, я в последнее время жутко рассеянная – упустила момент, когда стала твоей девушкой.

– Значит, тебе висеть на мне перед твоим неудачником можно, а я вдруг рассудком тронулся. Справедливо, – язвительно пробормотал Макс.

– Так-то я – дурная голова, вечно неприятности себе придумываю. А ты у нас всегда трезвостью и осознанностью отличался. Мне родители тебя всегда в пример ставили: вон Максютка у Костровых – сам уроки делает, и кровать заправляет без посторонней помощи, а ты, Стася – горе наше луковое.

Макс слушал вполуха, как Василевская дурачилась, а самому хотелось вернуться в клуб и напиться до потери сознания. Чтобы стереть из памяти абсурдные слова Лили о гормонах, разных мирах и родственных душах. Надраться так, чтобы в глазах больше не мельтешила эта раздражающая картинка – Лиля и этот придурок в белом. Да уж, вот это его повело.

– Ладно, раз говорить не хочешь, давай я сама попробую все по полочкам разложить, – Стася все не отставала.

– Ну попробуй, – разрешил он.

– Эта девушка – одна из твоих преследовательниц, которые не дают тебе покоя. Ты настолько отчаялся избавиться от нее, что пришлось прибегнуть к тяжелой артиллерии – то бишь ко мне. Да, все логично, ведь поверить в то, что Максим Костров, завидный жених и холостяк, наконец решил остепениться – трудно. Но при одном взгляде на меня, всю такую неотразимую, все сомнения разом отпадают. Хотя с другой стороны, – сама себе возразила Стася, – эта девица не показалась мне похожей на твоих обычных куриц. Другая она какая-то, хорошенькая, но не кажется стервой, как та же Каримова, например. Взгляд только какой-то затравленный. Или… – Василевская даже остановилась от внезапно осенившей ее догадки, – или это ты ее обидел? Костров, а ну признавайся! Чего она своими глазищами несчастными смотрела на тебя, как Надя на Гузмана?