Чтение онлайн

Калифорнийское солнце осветило мою комнату, которую я устроила по своему вкусу. Это было маленькое уютное пространство, наполненное вещами, которые делали меня счастливой. Стены были выкрашены в симпатичный кремово-желтый цвет, у одной стены стояла кровать, а у другой – письменный стол с изящным серебристым ноутбуком, за которым я часами занималась и готовилась к экзаменам.

Кроме ноутбука, здесь имелись учебники, тетради и хаотично разбросанные ручки и фломастеры. В углу стояло потертое кресло, в котором можно было устроиться с хорошей книгой или чашечкой горячего кофе, а обычно на нем лежал рюкзак с моими вещами.

На стол я поставила коллекцию фотографий в рамках. Эти снимки напоминали о моих любимых моментах, проведенных с Джорджем и нашими друзьями. Была тут, например, фотография, на которой мы с ним были запечатлены на пляже, смеющиеся и загорелые; еще одна – снятая на заднем дворе, где мы танцевали под дождем; и третья – на званом ужине, где мы выглядели как идеальная пара. Возможно, я сейчас скажу глупость, но я любила перед сном посылать какой-нибудь из этих фотографий воздушный поцелуй, когда Джорджа не было рядом.

Моя комната казалась маленькой, но это была моя комната, и я ее очень любила. Это было мое убежище от хаоса студенческой жизни, места, где я могла отвлечься от стрессов университетской жизни и зарядиться энергией для следующего дня.

Сейчас мне предстоит как-то просуществовать в ожидании вечера, когда прилетит рейс из Финикса. И как заниматься, как учиться, я вас спрашиваю, если считаешь минуты в ожидании того момента, когда приземлится самолет?

Я сбросила одеяло, встала с кровати и босиком пошлепала в ванную, чтобы почистить зубы и привести себя в порядок.

Зеркало отразило всю мою неотразимость, пардон за каламбур – русая челочка, такие же волосы сильно ниже плеч, щеки круглее, чем следует, ресницы могли бы быть подлиннее, а грудь – побольше. Говорят, что она еще вырастет, но в таком тонком вопросе хотелось бы не просто полагаться на мнение экспертов (кем бы они ни были), а видеть какое-никакое движение вперед. При мысли об этом мне самой стало смешно, и я фыркнула.

Когда я чистила зубы пастой, пахнущей не то ананасом, не то райскими цветами, я снова вспомнила о своем сне. Он был таким ярким, таким реальным. Поскорее бы он стал явью, в самом деле…

Проверив почту и чаты в телефоне, я спустилась на кухню, чтобы позавтракать. Мой отец уже сидел за столом и потягивал кофе. На фотографиях, которые сопровождают его книги, он выглядит импозантно и необычайно уверенно в себе. Легкий прищур, морщинки у глаз, аккуратная борода – ни дать ни взять шериф из вестерна, который строго, но справедливо следит за порядком в небольшом городке.

В жизни он выглядит куда проще, домашнее, если можно так сказать. На столе перед отцом стоял неразлучный друг каждого писателя – ноутбук, и я слегка напряглась. Я отлично понимала, что это значит.

Иногда я видела отца с ноутбуком за обедом или ужином, но если уже с утра он не отрывается от компьютера, значит, с его новой книгой что-то неладно.

– Доброе утро, детка, – сказал папа, глядя на меня со своей обычной теплой улыбкой. – Хорошо спалось?

– Великолепно, – чистосердечно призналась я, накладывая себе хлопьев.

Мой отец пишет детективы. Это хороший жанр, который пользуется стабильным спросом. Сериал по его книге имел некоторый успех, и теперь его шестой роман «Зов в ночи» собираются купить для экранизации в Голливуде. Совсем недавно мы жили в городке Кэмп-Верде в штате – впрочем, не буду упоминать штат, не так уж он и важен. Захолустье везде примерно одинаково: улицы, почти безлюдные во всякое время дня, все знают всех и все всех обсуждают.

Нет, мы не были бедны, потому что отцу по наследству достался небольшой магазинчик. А еще ему досталась страсть к книгам, взявшаяся непонятно откуда, потому что никто из его предков ею не страдал, а рассматривать всерьез гипотезу, что все случилось из-за того, что его бабка как-то встретила в поезде Рэймонда Чандлера [1] , я не могу.

И вообще, если говорить начистоту, знаменитого детективщика встретила вовсе не бабка, а двоюродная тетка отца, которая не слишком жаловала нашу семью. По ее словам, мистер Чандлер почти всю дорогу молчал и, кажется, открыл рот только для того, чтобы попросить разрешения открыть окно.

– Джордж сегодня прилетает, – сказала я.

Отец кивнул. Не знаю почему, но он не жалует Джорджа. Мой отец слишком мягкий и воспитанный человек, чтобы дать как-то почувствовать свое неодобрение, но я чувствую его отношение кожей. Он может ничего не говорить, и даже намека себе не позволить, я все равно знаю, что Джордж ему не по душе.

Вот бы еще понять, почему.

– Ты рада? – спросил отец, проницательно глядя на меня.

– Конечно. – И, чтобы переменить тему, я осведомилась: – Как твои переговоры? Айра что-нибудь говорил?

Айра Левинсон – папин агент, который занимается продажей прав на его произведения. Сейчас он как раз добивается того, чтобы права на экранизацию были проданы на выгодных для нас условиях, а это процесс вовсе не быстрый.

– Говорил, – ответил отец на мой вопрос.

– И?

– Ну, дело движется.

– Куда именно? – безжалостно спросила я.

Мы поглядели друг на друга и практически одновременно расхохотались.

– Айра профессионал, милая. Надо ему доверять, – заметил мой отец примирительно, когда перестал смеяться.

– Когда твой фильм выйдет, – пожаловалась я, – я, наверное, успею уже закончить университет.

– Вот и чудно, – заметил папа. – И эта профессорша, миссис Мерри-как-бишь-ее-там, уже не будет тебя тиранить. Спокойно сходим в кино, по-семейному…

– Никто меня не тиранит. Ну пап!

– Ты же сама говорила, что она ужасная.

– Она с характером, но вовсе не ужасная.

– Но раньше ты говорила, что ужасная.

– Сгоряча – я ошибалась. Она очень увлечена своим предметом. Знаешь, она ухитряется рассказывать о Шекспире так, что видишь живого человека. Не то что другие, у которых выходит памятник, причем надгробный. Замшелый, скучный памятник, на котором даже воронам неинтересно сидеть.

– Я рад, что она оказалась не такой уж плохой. – Отец потер виски и уставился в экран с хмурым видом.

– Если Айра продаст права, мы сможем переехать в другой дом? – спросила я.

– Тебе здесь не нравится?

– Нравится. Но…

Пока мы снимаем дом в Брентвуде [2] , однако, если Айра продаст права на экранизацию, сможем обзавестись собственным жильем, и не исключено, что даже в Беверли-Хиллз. Прямо скажем, неплохая карьера для семьи из Кэмп-Верде. Но дело не только в этом. Дом, который мы снимаем, хорош для небольшой семьи. Если я начну жить вместе с Джорджем, то…