Чтение онлайн

Спускаемся на лифте вниз, и, не сговариваясь, поворачиваем в сторону распахнутых дверей столовой. Встаем в очередь, набираем снеди и садимся за тот же, знакомый столик, в центре зала. Стараюсь подложить Михаилу Михайловичу со своей тарелки, все время мне кажется, что он скромничает и остается голодным. За обедом рассказываю о Вятке, о том, как отмечали юбилей, стараюсь рассмешить, развеселить писателя. Я люблю свою Вятку и всех родных и знакомых, они такие милые, настоящие русские люди, чья простота вовсе не хуже воровства. Худшими стали мы, недоверчивые, развращенные ложью и лицемерием, разучившиеся воспринимать искренность.

Запомнился рассказ брата. Однажды, глубокой ночью, его разбудил звонок в квартиру. Брат сонный, в трусах, пошел отрывать, спросил: кто? Услышал в ответ: соседи. Володя открыл дверь и увидел на пороге молодую, изрядно выпившую даму. Она попросила в долг 50 рублей и объяснила, что деньги нужны на водку, и что у нее сегодня день рождения. Брат поздравил ее, но извинился и денег не дал. Женщина ушла. А утром брат вспомнил, что действительно, это была соседка, только из другого подъезда, спросонья он ее не узнал и пожалел, что отказал человеку в просьбе. Ну, разве может такое произойти в Питере?

После обеда колесим без цели. Я выруливаю в сторону Васильевского и загадочно говорю:

– Сейчас сходим в музей, в котором, уверена, вы не были ни разу.

Держу курс в сторону ничем не приметной речки Смоленки, больше похожей на широкий ручей, извилистые, не облагороженные берега которого, огорожены чугунной оградой. - и вскоре паркуюсь возле приземистого здания эпохи соцреализма. Мне помнится, что в далекой Вятке, в еще более далеком детстве -- мой детский сад размещался точно в таком же типовом двухэтажном здании, окруженном глухим забором. За калиткой забора находились площадки для игр, качели, навес со скамеечками для прогулок в непогоду, а внутри помещения -- зал с гигантским аквариумом, пианино, множество цветов, веранда для сна. В группах -- ковры, куклы в половину детского роста, кукольная мебель, -- все для развития и счастливого детства. Но почему от этих воспоминаний мне становится так тоскливо и неуютно, а здание бывшего детского сада, с яркой вывеской "Музей кукол "Потешные промыслы" - не вызывает во мне ностальгии?

– Здесь могли находиться мои авторские работы "Невеста" и "Хозяйка медной горы".
– сообщаю я гордо.
– Уже была договоренность с директором, но судьба кукол сложилась иначе: они уехали за океан, в Штаты, и были проданы с аукциона.

Вот незадача, музей закрыт, именно сегодня здесь выходной. Тогда Чулаки предлагает прогуляться по Лютеранскому кладбищу, что находится поблизости. Медленно бредем по запорошенным снегом дорожкам, оставляя две пары одиноких следов, крупных - его и мелких - моих. Узнаю, что лютеране и католики - лютые враги, но вот здесь, в России, среди повального православия они хотя бы на кладбище, но смогли примириться: могилы лютеран и католиков почти вперемешку.

Мы замерзли, гуляя между надгробий, устали от снежного белого однообразия, и я предлагаю съездить в оранжерею, что находится на Шпалерной. Когда-то летом я ходила пешком к Князь-Владимирскому собору, и по дороге зашла отдохнуть в эту самую оранжерею, маленький зеленый оазис среди каменных просек. Запомнились гигантские пальмы, цветочные композиции и уютные скамейки возле игрушечного пруда.

Вошли, и сразу вдохнули влажный, теплый воздух с терпким запахом земли и экзотическим ароматом цветов. Но вот досада, пройти к пруду и сесть на скамейку нельзя, в центральную часть оранжереи вход перекрыт натянутой лентой. И правильно: на улице зима, каждому захочется зайти в этот летний тропический уголок, тем более, что вход бесплатный, пусти народ, - как слоны в посудной лавке все истопчут, изломают, и растениям будет плохо дышать от нашествия толпы в шубах и дубленках.

Мы постояли на дозволенной территории, при этом я посоветовала писателю снять очки и как можно дольше смотреть на буйную зелень, считая это полезным для зрения. Я достала из сумочки фотоаппарат и мы попросили, чтоб нас сфотографировали, но как оказалось позже - снимки, сделанные против света, не получились к моей большой досаде.

Перед уходом я предложила Михаилу Михайловичу купить для Нины цветов, и он ответил, что недавно их кошки погрызли толстянку. "Но дарить цветы в горшках - плохая примета" "Ерунда, если и дарить цветы - то только в горшках!" Мы покупаем толстянку, и теперь наш путь лежит в Металлострой.

– Езди осторожнее, не гоняй.

– Я люблю тебя.

Глава 16.

Весна 2002.

Крестовский остров.

Пен-клуб.

Из чего состоит обычная любовь двух обычных, ничем не примечательных людей? Из симпатии, из расположения к внешности, буйства гормонов, туманящих разум, из желания покорить, поработить, завладеть, познать... из желания иметь дивиденды с душевных, физических и материальных затрат. Любовь к кумиру, - иная. О такой любви написала Шарлотта Бронтэ: "В те дни я не видела Бога за его созданием, ибо из этого создания я сотворила себе кумира".

В марте едем на Крестовский остров, - так захотел писатель. Закрадывается мысль: наверное, он пишет роман, и ему необходимо увидеть коттеджи нуворишей, чтоб проникнуться атмосферой роскоши.

Тихая, пустая дорожка, посыпанная гравием, вьется вдоль реки. Вот красивое место: с одной стороны река, с другой - пруд с утками, возле пруда - белая ротонда. Пахнет талым снегом и прелыми листьями. Я невольно притормаживаю: выйдем? Мой спутник отрицательно качает головой. В машине тепло, уютно, а там, у пруда, зябко и сыро.

Пьем горячий чай из термоса, говорим о литературе, о кино.

– Почему вы не пишете сценарии, вам не кажется, что из "Примуса" получился бы отличный фильм серий на пять-шесть?

– Меня никто не просит написать сценарий, а сам себя я предлагать не могу.

Писатель умалчивает: один короткометражный фильм "Шутка?!" с целым созвездием известных актеров вышел в прокат в 1981 году. Героиня -- юная лаборантка, своей непосредственностью и искренностью вносит разлад и смятение в сложившийся коллектив научного института.

А мне вспоминается увиденный накануне фильм Павла Кадочникова "Снегурочка", и я спешу поделиться впечатлениями. Чулаки тут же наизусть цитирует целый отрывок из "Снегурочки". Я смотрю на него с изумлением, - о чем бы ни заходил разговор, у писателя всегда находились цитаты на заданную тему и в прозе и в стихах, - и замечаю, сколько мудрости в этой сказке! Если ее трактовать на современный лад, то Снегурочку можно назвать инопланетянкой. Сделанная из снега и льда, как космическая гостья, комета, она чужда человеческим чувствам и несчастна оттого, что не вписывается в людскую среду. Но изменение своей сути для нее оказывается смертельно: от горячей человеческой любви ее сердце тает, Снегурочка гибнет, ведь другого сердца, кроме ледяного, у нее - нет.

Мой кумир слушает молча, и не отвечает...

В романсе осень смешана с весной

Лесная сказка -- с городской тоской..

К Елагину острову идем пешком. Дышится легко и весело, а небо такое высокое, бездонное, и в каждой пролетевшей вороне видится если не ангел небесный, то сказочная жарптица, - так бы запрыгала, закружилась, запела... Но Чулаки холоден, и я, сдерживая свои порывы, шагаю чинно, с видом серьезным и скромным. Нас обгоняет группа бегунов, женщин и мужчин, немолодых, раскрасневшихся, мелко семенящих по гравию дорожки в спортивных костюмах и шапочках с помпонами. Михаил Михайлович, прижав к глазам очки, провожает их взглядом, и начинает рассказ о своем увлечении бегом на длинные дистанции. Это было давно.. Его маршрут лежал от улицы Рубинштейна по островам и обратно, но о том, что он бегал от своего дома в Зеленогорск, - я узнала позже, от его друзей. Очевидно, он, как его "Высоковольтный", ставил на себе эксперименты, испытывая возможности своего организма, и эти возможности казались ему безграничными.