Чтение онлайн

Как все хорошие актеры, Джулиан прекрасно понимал намеки. Через секунду он уже был рядом с ней, держа наготове золотую зажигалку.

– Мерси. – У нее был низкий, немного хриплый голос свидетельство бесконечных вечеров, проведенных в табачном дыму, и долгих ночей любви. Он был заинтригован. – Сегодня вечером вы были просто великолепны. – Она улыбнулась. – Самый лучший Гамлет, какого я когда-нибудь видела. Вы лучше, чем Гиннес. Пожалуй, даже лучше, чем Оливер.

– Благодарю вас, мадмуазель, вы очень любезны. Но, мне кажется, вы используете запрещенный прием: вы знаете, кто я такой, а я не знаю даже вашего имени.

– Инес, – мягко произнесла она, – Инес Джиллар.

– Прекрасное имя для такой прекрасной женщины, – не удержался от банальности Джулиан. Он почувствовал, что краснеет, заметив у нее на губах легкую усмешку, но улыбка была теплой и зовущей. Обычно, почувствовав взаимное влечение, он действовал без промедления. Имея на своем счету немало романов за время брака с Фиби, он вовсе не собирался останавливаться. Неважно, что Фиби беременна, это его не остановит, ведь эта девушка совершенно очаровательна, она буквально излучает сексуальность.

Внезапно он испытал острое желание. Ему захотелось гладить и ласкать длинные легкие волосы, чувствовать, как эти гибкие руки с ненакрашенными ногтями царапают ему спину, ему захотелось сорвать с нее великолепное платье и почувствовать своей грудью ее соски. Все эти мысли в одно мгновение промелькнули у него в голове.

Он глубоко затянулся сигаретой, а она как раз докурила свою. Инес, конечно, мгновенно прочла все его мысли. Она слишком много времени провела среди мужчин и научилась понимать их с полувзгляда. Джулиан привлек ее внимание, когда она увидела его в первый раз в «Пигмалионе», сейчас она была рада, что он ответил на ее призыв. Но ей надо быть умнее. Намного умнее. Он безумно красив, очарователен, знаменит… и женат. Любая женщина сойдет из-за него с ума, говорят, некоторые даже пытались покончить с собой. Милашка Брукс – самый красивый мужчина в мире. Она должна показать себя с самой лучшей стороны, быть ни на кого не похожей.

– Когда я смогу увидеть вас? – прошептал Джулиан, краем глаза заметив, что один из самых надоедливых журналистов устремился к нему. – Я хочу увидеть вас, Инес, и как можно быстрее. Прошу вас.

– Гросвенор, 1734, – прошептала она, удаляясь, как прекрасное видение, и оставляя в воздухе аромат духов. – Буду ждать вас, Джулиан, буду ждать… позвоните мне в любое удобное для вас время…

Джулиан не мог ждать. Он должен был видеть Инес Джиллар. Он позвонил ей на следующее утро, и она дала ему адрес своей квартиры на Пастушьем Рынке. Он выбежал из дома на Конот-сквер и прыгнул в черный кэб еще до того, как Фиби продрала глаза после вчерашней пирушки. Он знал, что у нее случится припадок, когда она прочитает в утренней прессе отзывы на свою игру, и не хотел оказаться дома, когда она будет бесноваться. Критики не любили ее и, хваля Джулиана за роль Гамлета, одновременно разносили его в пух и прах как постановщика и режиссера за то, что он дал своей жене эту роль.

Он плотно завернулся в теплый плащ, затянул пояс и слегка сдвинул бежевую шляпу набок. Неудивительно, что кэбмен сразу же его узнал.

– Приветствую вас, мистер Брукс, – радостно улыбнулся он. – Прекрасные рецензии на ваш спектакль. Вы их видели? Даже Джеймсу Агату понравилось. – Лондонские кэбмены любили знаменитостей, зачастую возя их не за деньги, а за автограф.

Джулиан просто улыбнулся в ответ. У него не было настроения говорить с кэбменом, ему хотелось думать только об Инес. Впервые за много лет его интерес к женщине был сильнее интереса к отзывам критики. Он ждал встречи с огромным нетерпением, чувствуя себя маленьким мальчиком у елки в Рождественскую ночь. Он думал о ней с прошлого вечера. Кэбмен понял молчаливый намек и оставил Джулиана наедине с его мыслями, пока они ехали к Пастушьему Рынку.

Когда Инес открыла дверь, на ней был черный вязаный свитер и юбка в черно-белую клетку, затянутая широким лакированным ремнем, который подчеркивал изящество и тонкость ее талии. Инес была само очарование, но в ней угадывалась ранимость, которую Джулиан нашел необычайно волнующей. Свежее, ясное лицо девушки было чистым, без грамма косметики.

На стенах ее квартиры, в изысканных рамах висели картины Делакруа, Энгра и Давида. Ему показалось, что он узнал несколько ранних работ Буше и Фрагонара. Мебель была просто восхитительная, в голубых и белых вазах стояли весенние цветы. Да, у этой женщины прекрасный вкус, и она божественно красива.

Инес играла с ним так же нежно и хитро, как рыболов, поймавший огромного лосося на удочку для форели. Наконец-то он у нее дома! Джулиан, Милашка Брукс. Театральный Идол собственной персоной сидел у нее на софе, потягивая кофе из маленькой чашечки севрского фарфора и смотрел на нее взглядом, в котором горело желание.

Ни словом, ни жестом она не выдала свою профессию, не раскрыла секрета, ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю. Больше месяца она не позволяла ему даже поцеловать себя. Она заставила его доказывать, что он просто сходит с ума от любви к ней. Только тогда она позволила ему овладеть собой. Естественно, она сыграла так, что Джулиан поверил в свою победу, считая, что он завоевал ее.

После воскресного спектакля он предложил Инес поехать за город, в его миленький коттедж. Фиби купила этот дом, поддавшись мимолетному увлечению загородной жизнью, но съездила туда лишь однажды, предпочитая Сент-Джеймс и Пиккадилли грязным дорогам Глостершира. Джулиан долго уговаривал Инес, и она, наконец, согласилась.

Инес приготовила на старомодной плите такие изысканные блюда, которые понравились бы самому привередливому гурману, и открыла бутылку старого кларета.

После ужина она села у камина, в котором потрескивали сухие дрова, и нежно прижалась к любовнику.

Инес чувствовала, что настал момент близости: сначала она по-девичьи сопротивлялась и вдруг уступила его жарким поцелуям. Удобно устроившись на мягкой кровати, Инес взяла инициативу в свои руки, поразив Джулиана страстностью и умением.

Они занимались любовью всю ночь напролет, и это превзошло все ожидания Джулиана. Даже он, с его богатой практикой, не смог превзойти искусства Инес.

У Джулиана были десятки любовниц – англичанок и американок. Это были в основном актрисы, но ни одну из них нельзя было назвать по-настоящему страстной женщиной. Они вздыхали, стонали, извиваясь и произнося фразы типа: «О, Боже, дорогой, как хорошо», но он чувство-пал, что ему чего-то не хватает в этих любовных играх. Они отдавали ему свои тела с огромным энтузиазмом, но он был почти уверен, что сердца их оставались холодными.

С Инес все было совсем по-другому. Казалось, что безумный жар ее страсти испепелит его полностью, ему хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Он чувствовал, что это подлинное чувство, а не игра, что она отдается ему вся, без остатка. Ее кожа сводила его с ума – перламутровая, нежная, пахнущая жасмином. Когда она обвила вокруг него свои стройные длинные ноги, шепча хриплым голосом возбуждающие страстные слова, он совершенно обезумел. Никогда еще у него не было такой женщины. Еще в ранней юности Инес в совершенстве овладела всеми секретами любовного искусства. Ее сексуальное мастерство было настоящей ловушкой для мужчин: даже умудренный опытом и немало повидавший на своем веку Джулиан был сражен наповал. В конце этой бурной ночи он попытался хоть немного вздремнуть, почти ни на что уже не способный, но она нежно и осторожно, как змея, заглатывающая маленькую мышку, взяла в рот его усталый член и начала ласкать. Ее тело не уставало, страсть была неутолимой. Язык и губы доставляли ему такое удовольствие, что он опять возбудился, не в силах устоять перед ласками Инес.

Пожалуй, впервые Джулиан почувствовал, что их чувства совпадают. Ее физическое влечение к нему было таким же сильным, как у него самого. Они занимались теперь любовью все утро и весь день до его ухода в театр. Тридцатисемилетний Джулиан своим пылом и сексуальным темпераментом превосходил семнадцатилетних. Иногда он даже пугался, не скажутся ли эти любовные упражнения на его игре, но все выходило как раз наоборот. Каждый вечер его Гамлет поднимался на новые вершины, и публика кричала и хлопала так громко, что, казалось, рухнут все балки и перекрытия театра «Хеймаркет». Он часто говорил Инес, что она, как Клеопатра, никогда не насыщается его страстью, оставляя «голодным» и его.