Чтение онлайн

Мои брови рефлекторно дергаются.

— В него стреляли, — добавляет врач. — Он потерял много крови. Если бы не… его коллега.

Он замолкает. Видимо, понимает, что и так слишком много сказал сейчас.

Коллега.

Наверное, речь про Медведя.

— Мы вытянули его с того света, — говорит врач. — Но когда он придет в сознание — неизвестно. И по будущему восстановлению тоже ничего не могу вам сказать. Отмечу лишь, что организм сильный. Шансы у него есть.

Ком встает в горле.

Впереди абсолютная неизвестность.

Снова смотрю на Айдарова. Мыслей в голове вообще нет.

Что мне делать?

— Вы можете взять его за руку, — вдруг замечает врач.

Поворачиваюсь, ощущая сильный толчок крови в голову.

— Бывает, что это помогает, — замечает врач. — Люди в таком состоянии реагируют на близких. На тех, кто им дорог. Связь чувствуется. Это дает силу.

Трудно сказать, насколько я близка и дорога Айдарову.

Но помедлив, делаю то, что предложил врач. Осторожно беру его за руку.

Ладонь у него прохладная. Или это я сама уже заледенела?

Слегка сжимаю.

Наблюдаю за ним.

Ничего не меняется. Кажется. Во всяком случае, врач ничего не говорит. А прибор так дальше и попискивает.

Бросаю вопросительный взгляд на доктора. Тот отрицательно качает головой.

Значит ничего.

У Айдарова ко мне только похоть. А у меня к нему — дикий безотчетный страх.

Это совсем не та связь, которая нужна.

Однако моя жизнь целиком и полностью зависит от его жизни.

Потому сжимаю его пальцы еще сильнее. Жду чуда.

— Я оставлю вас, — говорит врач. — Подожду за дверью.

Бросаю взгляд на него. Руку Айдарова так и не выпускаю из пальцев.

— Пятнадцать минут, — замечает он, кивая на часы.

Вообще, мне хочется уже отсюда сбежать. Оказаться как можно дальше от Айдарова, но я заставляю себя кивнуть.

Доктор уходит. Снова смотрю на часы. А после — на своего мужа. Чужого и абсолютно постороннего человека. Пугающего, опасного.

Если что-то пойдет не так, меня ждут большие проблемы. Но с другой стороны, если он очнется, если все вернется, как было… это тоже вряд ли можно считать чем-то хорошим.

Невесело усмехаюсь, осознав, что для меня любой вариант будет плохим. Просто ситуация может стать еще хуже.

Смотрю на лицо Айдарова, на его прикрытые глаза.

— Здравствуй… Самир.

Непривычно обращаться к нему по имени. Но в какой-то момент кажется, что именно на такое обращение он отреагирует.

Внимательно наблюдаю за ним.

Ничего.

— Самир, — повторяю чуть громче, будто зову.

Тоже ничего. Никакой реакции. Никаких перемен.

— Ты меня слышишь? — выдаю.

Наверное, это очень глупый вопрос. Но ничего умнее в голову не приходит. И я продолжаю вглядываться в его застывшее лицо, безотчетно пытаясь разглядеть хотя бы слабые проблески отклика.

Ни один мускул не дергается.

— Самир…

На этот раз получается совсем тихо.

Однако теперь кажется, особенной разницы и нет.

Возможно, стоит произнести еще что-нибудь, но никакие слова не идут. Пытаюсь понять, что сказала бы ему, если бы он меня и правда слышал.

Между нами стена. Глухая, непрошибаемая. И все.

Он меня и раньше не слышал, когда был в порядке. Не могла до него достучаться.

Вспыхивает последнее воспоминание. Четко встает перед глазами. Самое свежее, острое.

Как он меня на постель толкает. Сверху наваливается.

Накрывает опять. Сильно, мощно. Дрожь пробегает по телу.

Отдергиваю от него руку. Точнее — пытаюсь отдернуть. Ничего не получается. Пальцы смыкаются на моей ладони. Убрать не выходит.

Оторопело смотрю на его руку. На то, как он меня держит. А после — на лицо. Однако все по-прежнему. Глаза прикрыты. Губы сжаты.

Лицо у него каменное как и прежде.

Снова пробую убрать руку — безуспешно.

Прибор впереди как-то странно попискивает. Показатели, как будто становятся выше, хотя совсем не разбираюсь в тех цифрах, что там мелькают. Но их значения растут.

Нужно позвать врача.

Уже готова закричать, когда взгляд падает на красную кнопку. Судя по значку на ней, это как раз и есть вызов для чрезвычайных ситуаций.

Нажимаю.

В ту же секунду дверь распахивается.

Появляется врач.

— Он, — запинаюсь от волнения. — Он сжимает мою руку.

Доктор подходит ближе.

— И там на экране, — киваю в сторону прибора. — Что-то поменялось.

Правда того сигнала уже нет. Значения снова понижаются, но я стараюсь подробно описать все то, что видела совсем недавно.

Врач хмурится, изучает показания.

— Ему лучше? — спрашиваю нервно. — Или…

Вторую фразу не заканчиваю. Про вариант с «или» думать не хочется.

— Пока без изменений, — замечает врач.

— Но он же держит, — киваю на наши ладони, которые так и остаются будто спаяны воедино. — Держит меня. Наверное, он сейчас все слышит. Просто не может открыть глаза, ответить…

Осекаюсь под взглядом врача.

— Боюсь, это просто рефлекс, — говорит доктор.

А после аккуратно высвобождает мою ладонь из крупной ладони Айдарова. Поправляет подключенные к его руке датчики.

— Иногда так бывает, — прибавляет он.

Нет, нет.

Тянет поспорить.

Но мой порыв гаснет. Врачу виднее. Умом понимаю.

Вскоре доктор уже выводит меня в коридор, где почти сразу сталкиваюсь с Медведем. Тот скользит мрачным взглядом по моему лицу.

— Поехали, — говорит. — Жить теперь будешь рядом с больницей. В квартире Самира.

Иду за ним.

— Будешь каждый день приходить сюда, — продолжает Медведь и снова меня жестким взглядом полосует. — Поняла?

Согласно киваю.

— И если ему станет хуже, — он слегка прищуривается. — Лучше бы тебе делать все, чтобы он на поправку шел.

Сама понимаю.