Чтение онлайн

Не так плохо? Я умру, что ещё может быть хуже?

— Что такого тебе сказал Лу Юйцзян, что ты поставил любовь выше дружбы?

— Ничего он не говорил, просто поинтересовался где ты. Я сказал, что не знаю, и он очень сильно расстроился.

Я ничего не отвечаю.

— Цзинчжи, может, обсудишь всё с Лу Юйцзянем? Я любил прежде, поэтому знаю, каково это. Цзинчжи, если я не ошибаюсь, то Лу Юйцзян любит тебя.

Пока я перевариваю эту информацию, Ченьмо продолжает:

— Когда он ворвался ко мне в дом, я понял, что он тебя любит. Я не знал, где ты, и видел, как гаснет огонь в его глазах, словно его сердце обращается в пепел.

Я саркастически улыбаюсь:

— Дорогой, да ты заделался поэтом, у меня даже пошли мурашки по коже.

— Почему ты не даёшь себе шанс? Дай Лу Юйцзяну всё тебе объяснить.

Что ещё тут обсуждать? Он сказал, что любит меня, но я знаю это потому, что он меня жалеет, как жалел мою сестру, поэтому он сказал, что любит меня.

— Цзинчжи, нельзя столкнуться с проблемой и сбежать. Это неправильно.

Да, я слабая, никчёмная трусиха. Я боюсь смерти, до жути боюсь, что готова трястись от страха, а когда я сталкиваюсь с проблемами, то хочу убежать… Но у меня нет храбрости встретиться с Лу Юйцзянем, у меня нет храбрости заглянуть ему в глаза, у меня нет храбрости думать о будущем, потому что я не знаю, как долго проживу. Если я умру, то позвольте мне умереть одной, вдалеке ото всех.

Я продолжаю улыбаться.

— Ченьмо, ты не понимаешь…

— Чего? — Ченьмо резко поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза. — Е Цзинчжи, я всегда относился к тебе как к другу, поэтому не хочу видеть, как ты отказываешься от лучшего. Ты знаешь, что любишь его, и он тоже любит тебя, зачем убегать?

Я опускаю голову и сжимаю конверт. После долгих минут молчания со стороны раздаётся мой голос:

— Ченьмо, я не такая смелая. Знаешь, на самом деле я совсем не смелая. Он сказал, что любит меня, и теперь ты говоришь то же самое. Но мне не хватает смелости, чтобы в это поверить. В школе учителя всегда говорили, что я тупая. Сестра говорила, что неловкая птица взлетает заранее, главное приложить усилия, и ты добьёшься первого места. И я прилагала усилия, лезла из кожи вон, но когда я наконец-то получила сто баллов, учитель сказал, что я списала всё у соседа, потому что он тоже набрал сто баллов. Я знала, что ни у кого не списывала, но никто мне не поверил… Все говорили, что я списала, и в конце концов я сама начала сомневаться, а честно ли написала контрольную… Мама любила меня всем сердцем, но так рано меня покинула. В детстве я любила луну. В ночь, когда небо застилали чёрные тучи и луны не было видно, я заплакала, потому что хотела увидеть луну. В конце концов, отец устал от моего причитания и дал мне пощёчину, и я перестала плакать. Сестра по секрету сказала, что луна никуда не исчезла, я просто не могу её увидеть, но она за облаками, главное знать, что она никуда не делась. Сестра меня любила, развлекала и баловала, но сестры больше нет… Я люблю Лу Юйцзяна, но у меня нет смелости ему признаться.

Я поднимаю голову, но перед глазами дымка. Наверное, я снова расплачусь. Не знаю, почему я так люблю плакать.

Шмыгаю носом.

— Он парень на сто баллов, и я просто не могу поверить, что он может быть моим. Он луна, скрывшаяся за облаками. Как бы сильно я ни плакала, что хочу его увидеть, он может появиться, а может, останется за облаками и никогда ко мне не выйти. Но если я продолжу плакать, все лишь выйдут из себя и сильнее меня возненавидят.

Я знаю, многие меня ненавидят. По сравнению с ним я более злая. Ах, может я никогда не любила? Но иногда мне правда страшно. Сестра говорила, что луна никуда не делась, что она просто скрылась за облаками, но когда я теряла её из виду, мне иногда казалось, что она покинула меня навсегда.

Ченьмо молча меня обнимает. Я плачу, пока есть силы.

— Ченьмо, я хочу уехать в место, где никто меня не знает. Я заставляла себя двигаться дальше, но больше не могу…

Ченьмо ничего не говорит. Он гладит меня по спине, как гладят неразумного ребёнка. У меня не было настоящего детства, потому что не было мамы, мне как взрослой приходилось заботиться о себе и не доставлять сестре неприятностей. Когда сестра покинула меня, я уже не была ребёнком. Я должна была быть храброй, сильной, я не хотела, чтобы на меня смотрели со снисхождением.

Несмотря на опухоль, я не могу быть слабой, потому что в моём животике растет новая жизнь. Судьба заставляет меня сдастся, но я борюсь, я хочу этого ребёнка, это мой малыш. Чтобы ни подумали другие, я всё равно хочу его сохранить. Даже если это будет тяжело, изматывающе, и никто не разделит со мной эту ношу.

Давным-давно я читала «Время женщины» Куан-Куан, и там был последний абзац:

«Всю свою жизнь я мечтала, чтобы меня лелеяли и оберегали. Освободили от страха и страданий. Указывали путь. Однако я ни одно мгновение не сомневалась, что такой человек в моей жизни никогда не появится».

Теперь это популярная книга в сети, все её прочли, многие молодые женщины цитируют эти строки в литературе и искусстве. Но в далёкое лето 2003 года, когда я увидела этот рассказ на форуме Sina, я перечитывала эти строки снова и снова, и каждое слово запало мне в сердце.Никогда не появится, никогда не появится, никогда не появится. С каждым движением губ они проникли в мою душу, и я познала горькую истину этих слов.

Я закрыла сайт и пошла за толстым словарём английского языка. С кровью, потом, слезами и головной болью я поступила в аспирантуру, но отец мне даже не улыбнулся. С кровью, потом, слезами и головной болью я вышла замуж за Лу Юйцзяна, но он меня совсем не любил.

Как бы сильно я ни старалась, всё было впустую. Как бы жалобно я ни умоляла, судьба никогда не одаривала меня милостью.

Я просто не могу больше терпеть.

— Отдохни и подумай об этом на выходных. — Ченьмо делает небольшую паузу и добавляет: — Если возникнут проблемы, звони мне.

В этой жизни дружба с Ченьмо — моё величайшее благословение.

Без лишних раздумий я прощаюсь с Ченьмо и иду прямо на железнодорожную станцию. Билет на самолёт можно купить только с паспортом, а я не настолько тупая. Но кто сможет отследить пункт назначения на поезде?

Как только экспресс трогается со станции, сердце сжимается. Я не хочу думать о том, что буду делать и как поступлю с малышом. Я просто не могу больше здесь оставаться и противостоять Лу Юйцзяну и всему остальному, поэтому у меня нет иного выхода как бежать. Однако опухоль в мозгу будет всегда угрожать моей жизни.

Прятаться на севере невозможно, но я могу скрыться в мегаполисе, поэтому направляюсь в самый крупный город Китая — Шанхай. Если растворюсь среди сотен миллионов, то даже сын чиновника, Чи Фэйфань, меня не найдёт. Мне пришлось купить билет на верхнюю полку, потому что мест больше не осталось, и если раньше я без труда могла на неё взобраться, то теперь с ребёнком в животе и опухолью в мозге мне это кажется непосильной задачей, так что я с минуту тупо стою перед полкой и пытаюсь сообразить как же на неё безопасно залезть.

Заметив моё замешательство, ко мне обращается женщина с нижней полки:

— Девушка, в чём дело?

— Я беременна, поэтому не знаю, как безопасно залезть наверх, — признаюсь я, сгорая со стыда.

 — Ой! Да как же вы заберётесь?! — искренне восклицает женщина. — Судя по животу вы максимум на третьем месяце. Плод ещё в нестабильном положении, не лезьте. Я могу поспать наверху, а вы берите моё место.

Я благодарю незнакомку. Та с лёгкостью ласточки взбирается наверх и разворачивается ко мне с улыбкой:

— У нас целых две мамочки, спите вместе.

На нижней полке лежит ещё одна беременная. Её живот намного больше моего. Наверное, седьмой или восьмой месяц. Она нежно мне улыбается, так красиво. Наверное, это называют светом матери. Я улыбаюсь ей в ответ и ложусь. Это прямой ночной экспресс, поезд не останавливается на промежуточных станциях и прибывает в Шанхай на следующее утро.

Посреди ночи меня будят женские стоны. Протираю глаза спросонья. Тётя тоже просыпается и свешивает голову с верхней полки: