Чтение онлайн

— Верно. Но взгляни на все немного по-другому. Война — это несчастье, такое же несчастье, как прорыв дамбы или кораблекрушение. Если прорвет дамбу и все, кто захочет помочь починить ее, ринутся туда сломя голову, то, уверяю тебя, ничего хорошего из этого не получится. Каждый должен направлять свои усилия туда, где они будут наиболее эффективны. Ты сам прекрасно это понимаешь. Все, о чем я тебя прошу, — это подождать, пока мы не услышим, чего хотят наши вашингтонские лидеры.

— Но мы знаем, что им понадобятся люди!

— Однако мы не знаем — где. Вот ты, например, говоришь об армии. А может быть, сейчас люди больше требуются на флоте? Первоочередная наша задача — это переправить армию через океан и после того, как она достигнет места назначения, снабжать ее всевозможными поставками. К тому же нам предстоит накормить половину земного шара. Всего сахара, что произрастает повсюду — здесь, на Кубе, на Филиппинах, — будет недостаточно. Для урожая этого года уже слишком поздно, но на следующий год мы должны перезасадить табачные поля сахаром: можно обойтись без табака, а вот без сахара — нет. Вот что я имел в виду. И все, о чем я прошу тебя, — это только подождать. Подожди, посмотрим, чего хочет Вашингтон. Несколько недель не сыграют никакой роли. А тем временем ты получишь свою ученую степень.

— Да что она будет значить, как не кусок бумаги?

— Ты неправ. Это очень даже важно. Это видимый и осязаемый факт, свидетельство того, кто ты есть на самом деле, чем занимался, перед тем как получить этот «кусок бумаги», как ты изволил выразиться. Вот у меня никогда не было такого документа, поскольку я никогда не занимался такими делами. Помнишь, как однажды я тебе сказал, что надеялся управлять… ну, своего рода империей? Помнишь? Так вот, не мог я управлять ею, поскольку у меня не было того, что позволяет это делать. Однако я знал, что, когда ты станешь немного старше, ты сможешь управлять ею, если будешь двигаться в верном направлении.

Ларри, стоявший рядом с камином, пнул полено, которое тут же ярко заполыхало, и повернулся к деду как раз в тот момент, когда тот с трудом собирался встать. Сейчас старику давалось это труднее, чем на Рождество. Тогда он опирался только на один подлокотник. Теперь же — на оба. Но Ларри знал, что дед не хочет ни от кого помощи, что признание его одряхления и слабости сильно ранит его гордость. Наконец Клайд поднялся и положил руку на плечо молодого человека.

— Я не часто торговался с тобой, Ларри, но на сей раз, видимо, придется, — произнес он. — Итак, давай договоримся: если Вашингтон не заговорит ко времени окончания тобой университета и ты по-прежнему сочтешь нужным поступать так, как хочешь поступить сейчас, то я сам скажу тебе — отправляйся, вступай в армию. Хотя, на мой взгляд, это как раз тот случай, когда тебе нужно последовать за лидером, но не в какой-либо игре.

В следующем месяце Вашингтон заговорил о прохождении выборочной воинской службы. Тем не менее Ларри не поднимал этого вопроса вновь до тех пор, пока не стал обладателем «ничего не значащего листка бумаги». Но в первый же вечер в Синди Лу после нескольких приветственных слов Ларри протянул деду диплом, торжественно отсалютовал и с улыбкой остановился напротив старика.

— Прекрасно, прекрасно, — тоже улыбаясь, произнес Клайд и осторожно положил диплом на письменный стол. Затем выдвинул ящик стола и достал оттуда коробку сигар. — Пойди-ка скажи Наппи, пусть принесет нам кофе. Мы должны устроиться поудобнее, чтобы поговорить.

— Но на этот раз нам не о чем говорить. Ты же сказал…

— Я знаю, что я сказал, и всегда стараюсь сдерживать свои обещания. Если ты хочешь сейчас же отправиться в армию, я не буду пытаться остановить тебя, как делал прежде. Я учитываю, что тебе намного лучше призваться добровольно, а не ожидать, пока тебя призовут осенью, когда тебе стукнет двадцать один. Но все же я хочу кое о чем побеседовать с тобой. Итак, как я уже говорил, если ты сходишь и попросишь Наппи принести нам кофе…

Ларри довольно резко покинул кабинет Клайда. Было нетрудно заметить, что он чуть ли не с яростью выслушал деда, чего не бывало еще ни разу. Однако Клайд невозмутимо наблюдал, как молодой человек уходит. Когда внук вернулся в кабинет, сигара во рту старика мерно горела, а сам Клайд сидел в вертящемся кресле.

— Мне бы хотелось спросить у тебя, что ты думаешь по поводу расширения кухонного сада, — спросил Клайд, умиротворенно попыхивая сигарой. — Еда скоро станет чрезвычайно важным делом. Как тебе известно, сахар и мука уже распределяются по карточкам. Мы могли бы выращивать капусту на этом клочке земли.

— Еда, конечно, очень важное дело, однако я пока не понимаю, какое отношение к победе в войне имеет капуста, — мрачно произнес Ларри.

— Капуста — это только начало. Я так считаю, поскольку то, что не успеют съесть, следует превратить в квашеную капусту, которую можно есть всю зиму. На севере устраивают погреба для картошки, свеклы и тому подобного. Мы вот не можем, к сожалению, этого делать, поскольку у нас зимы не очень холодные… О, вот и кофе.

Несколько минут они пили ароматный напиток в полнейшем молчании. Затем его нарушил Ларри.

— Полагаю, после снятия урожая капусты на эти же грядки можно высаживать сладкий картофель, па, — нерешительно проговорил молодой человек. — И, безусловно, нет лучшей еды для человека и животного, чем ямс. Я не собираюсь напоминать тебе, что превосходное сено для мулов и молочных коров получается из виноградной зелени, и мы могли бы выпускать на поля парочку поросят, чтобы они рыли себе корешки, оставшиеся в земле.

— Превосходная мысль, — произнес Клайд, поставил чашку на стол и снова взял сигару, которую на какое-то время откладывал в сторону. — Послушай, Ларри, мог бы я когда-нибудь подумать, что следующей зимой мне стукнет восемьдесят четыре… если я доживу, конечно?

— Перестань, па, это всего лишь календарь! На самом деле ты здесь самый молодой человек из всех!

— Даже принимая во внимание, что я по-прежнему передвигаюсь сам и могу о себе позаботиться, восемьдесят три — это предостаточно, и мы с тобой оба это понимаем. Обычно, когда молодой человек отправляется на войну, вопрос заключается в том, останется ли он жив, вернется ли домой. Однако, когда на войну уходишь ты… В конце концов, мы не знаем, сколько времени продлится эта война, не правда ли? Да, провожая твою тетушку, мы ошиблись в прогнозах… Итак, вопрос в том, буду ли я еще здесь, когда ты вернешься. Однако, доживу я или нет до твоего возвращения с войны, я не могу больше нести на своих плечах ношу в виде двух плантаций.

— Мне бы следовало сказать «нет», па. Никто не ожидает этого от тебя. Но сейчас здесь так много слуг…

— Много слуг для того, чтобы выполнять мои распоряжения, когда я скажу, что мне нужно, это да, — согласился Клайд. — Но одно дело — сказанное, а другое — задуманное. То есть делать — это одно, но думать — другое. Пример тому то, что сейчас придумал ты. Я имею в виду твое предложение насчет сладкого картофеля. Возможно, ты и не осознаешь этого, но ведь практически это ты управлял плантациями все последнее лето, во время каникул. То одно предложение, то другое. Ну, как тогда, когда я заговорил о капусте: ты тут как тут со своим планом о сладком картофеле… А ведь это весьма полезно! И никто здесь не додумался бы до этого. И некому взять бразды правления в свои руки.

— Септим мог бы, если бы остался.

— И да, и нет, — вновь невозмутимо произнес Клайд. Он сразу заметил в голосе внука зависть. Септим Прюдхоум, смуглый рослый молодой акадианец, бывший смотритель в Синди Лу, при первой же возможности поспешил записаться в морской флот, а он, Ларри Винсент, находился по-прежнему здесь, на плантации Синди Лу! Дюмайн, этот пузатый человечек средних лет, занимающий ту же должность, что и Септим, только на Виктории, без колебаний заявил, что сомневается, был ли поступок Септима вызван только патриотическим рвением, ибо Септим встречался с одной девушкой, которая угрожала ему тем, что беременна от него, а ему она просто наскучила. Клайд рассуждал иначе. — Конечно же, Септим — человек образованный, ведь он изучал в университете агрономию или что-то в этом роде. К тому же он был превосходным первым помощником. Не знаю, каков он в роли лоцмана или капитана, а мне не нужно напоминать тебе, что мы нуждаемся в ком-нибудь, кто знает реку так же хорошо, как и плантации.