Чтение онлайн

Возвратился домой после неудачного свидания, Гера в ужасном расположении духа. В душе бушевали разнообразные, противоречивые эмоции, к которым прибавился еще и стыд. Люба ждала его. Сидела, забившись в угол дивана и укутавшись в клетчатый плед, она красными от недосыпа глазами тупо смотрела телевизор, судя по всему, даже не вникая в происходящее на экране. Увидев его, живого и здорового, Любава кротко улыбнулась и, не говоря ни слова, направилась в свою комнату. Отсутствие упрёков, только ухудшило и без того скверное моральное состояние мужчины.

Павлов сел на диван, на то самое место, где несколько часов прождала его Люба. Положив локти на колени, зарылся пальцами в волосы. Любава знала, где и с кем он был. Герасим понял это без слов. Ощущение, будто он изменил Любе, не отпускало его, несмотря на необоснованность. Нелогичная реакция. Герасим не состоял с ней в близких отношениях, ничего не обещал. Вот только от этих робких доводов легче на душе не становилось. Всю оставшуюся ночь Гера провёл наедине с бутылкой.

С Валентиной он больше не общался, хотя она, наверняка, думала, что он будет просить прощение. Смысл этих странных, но удобных отношений исчез, растворился в пустоте. Павлов понял, что полностью равнодушен по отношению к ней. Остатки былых чувств безвозвратно перегорели. Собственно, их отношения давно уже являлись для мужчины чем-то неважным и несущественным.

На фоне равнодушия к Рогозиной, постоянно растущая привязанность к Любе выделялась особенно ярко. Всё свободное время Гера проводил с ней. Пытался её рассмешить. Искал одобрения Любавы. Она стала важна для него. Каким-то образом, ей удалось сделать то, что Валентина не смогла сделать за несколько лет их отношений. Любава пробралась в его сердце, незаметно отвоевала там место и вытеснила остальных. Павлов не хотел, чтобы Люба считала себя обязанной ему. Не желал, чтобы их отношения базировались на чувстве благодарности и признательности. Мысли, что у его потеряшки где-то имеется жених, который ищет и ждёт её, тоже не приносили душевного комфорта и уверенности. Но несмотря на сомнения, Герасим принял решение — он будет медленно завоёвывать сердце своей Любавы. Добьётся её искренней любви и привязанности. Её чувства — гарантия того, что вспомнив своё прошлое, Любовь не упорхнёт маленькой птичкой из его гнезда. То, что его дом без неё снова станет пустой и холодной, Гера понимал с кристальной ясностью.

Старый Новый год они решили отметить вдвоём. Филатовы звали их к себе в гости, но ребята отказались от этого предложения. Решили остаться дома и посмотреть старые советские фильмы. Люба наготовила всяких вкусностей, а Гера впервые за долгие годы помогал кому-то на кухне. Будучи холостяком, он часто ел в ресторанах и кафе, либо добросердечные жёны друзей приглашали Павлова к себе и кормили. Если же первые два варианта не выручали, спасал запас полуфабрикатов, хранящийся в морозилке.

Вечером парочка расположилась прямо на полу перед телевизором. Тарелки расставили непосредственно на паркетной поверхности. Прислонившись спинами к дивану и завернувшись в плед, они смотрели, как Иван Васильевич Грозный знакомится с советской Москвой. Было тепло и уютно. Включать свет не стали. В углу задорно мигая огоньками, стояла нарядная ёлка. В квартире царила идеальная тишина, если не считать еле слышно говорившего телевизора и редкого смеха Любы. Гера подумал о том, что счастлив. Впервые он ощутил этот сладкий вкус счастья и довольства. Смотря старую комедию и прижимая к боку тёплую фигурку Любы, мужчина наслаждался невероятно простым удовлетворением, поселившемся в душе. Девушка доверчиво прислонилась к нему. Её прикосновения привычно будили в Павлове желание, но страсть отошла на задний план. Состояние абсолютного спокойствия и неги полностью поглотило эгоистичные порывы.

Эту странную, завораживающую нирвану прервал настойчивый звонок в дверь.

— Кого принесла нелёгкая? — пробурчал Гера. Впрочем, он не предпринимал попыток разорвать объятие и идти встречать незваного гостя.

— Может, если не открывать, они уйдут? — с надеждой предположила Любовь и носом уткнулась в мужскую грудь. Павлов поцеловал её в висок, молча согласившись.

Но настырный гость не сдавался и всё более активно атаковал несчастный дверной звонок.

— Чтоб тебя, — не выдержав звона в ушах, высказался Павлов и всё-таки поднял с пола пятую точку.

Услышав разочарованный вздох Любавы, Герасим улыбнулся, хотя в душе металось огромное желание убить наглеца, помешавшего им. Подходя к входной двери, Павлов в уме придумал несколько не особо корректных, но зато вполне обоснованных наименований для этого нехорошего человека. Резко открыв дверь, он приготовился высказать гостю всё, что думает по поводу несвоевременного появления, но не сделал этого. Из-за сильного удивления.

— Здравствуй, Герочка. Не ждал?

Медленно осмотрев незваную посетительницу, Герасим не очень-то любезно выпалил:

— Что ты тут делаешь?

Валентина одарила его ненавидящим взглядом, от которого у менее подготовленного человека, как минимум, мурашки по телу побежали бы от страха. К счастью для Геры, он знал все приёмчики бывшей любовницы, но к следующим действиям Рогозиной оказался неподготовленным. Женщина с силой толкнула его, отпихивая от дверного проёма, и проскользнула внутрь. Воспользовавшись его растерянностью, Валя поспешила к жилым комнатам.

— Ты куда? — взревел Гера, кинувшись следом за ней.

— Хочу лично посмотреть на твою новую шлюху, именем которой ты назвал меня в постели! — зарычала Валентина, врываясь в гостиную. — Вот и она!

Рогозина высокомерно оглядела соперницу с ног до головы, всем видом выражая своё презрение. Люба хмуро встретила уничижительный взгляд брюнетки.

— Что ты в ней нашёл? — поинтересовалась Валя, когда Павлов схватил её под руку с явным намерением вывести. — Обыкновенная серая мышь!

Ну да, по мнению Вали, если человек не в одежде от Chanel или Dior, то относится к серой безликой массе. Выросшая в глухой деревне и всеми средствами добивающаяся денег и влияния, Рогозина мерила людей по брендам и толщине кошелька. Вот только как бы не обряжалась Валентина во французские кружева и дорогие ювелирные украшения, внутри неё была пустота. На самом деле, несчастная и пытающаяся заполнить эту пустоту материальными благами, она давно утратила способность любить.

— Давай выйдем, — спокойно проговорил Герасим.

Он никогда не думал, что Рогозина относится к женщинам, имеющим склонность к истерикам. Он ошибался. Причём крупно.

— Ну нет, — завизжала бывшая любовница, отчего немедленно захотелось прикрыть уши, — я желаю знать, почему ты мне изменяешь с этой потаскухой!

От подобной наглости у Павлова брови едва не встретились с волосами. Они не были парой в общепринятом значении этого слова. С самого начала у них был уговор — свободные отношения, завязанные на сексе. Похоже, Валя считала иначе.

— Я не могу тебе изменить, потому что я тебе не принадлежу. Мы просто спали вместе, — не меняя тона, произнёс Павлов. — И не смей называть Любу потаскухой! Если кто и достоин этого звания, так это ты!

Рогозина зашипела, как кошка, и кинулась на обидчика, пытаясь расцарапать лицо. Наученный горьким опытом Гера вовремя перехватил её руки.

— Сукин сын, — Валя визжала не хуже банши, — да я тебя закопаю!

— Попробуй, — хмыкнул он. — Только без своего муженька ты мне ничего сделать не можешь. Подумай хорошенько, хочешь ли ты его вмешивать во всё это. Готов ли Рогозин узнать, что горячо любимая жена несколько лет наставляла ему ветвистые рога?

— Тварь! — бессильно закричала она. — Ненавижу! Ненавижу!

— Я это уже понял, дорогая, — промурлыкал Герасим. — Может, ты всё-таки освободишь нас от своего присутствия?

Валя гневным взглядом впилась в Павлова, пытаясь одолеть в своеобразном противостоянии характеров, но не выдержала первой и отвела глаза.

— Гера, у нас с тобой… — начала она говорить, но испуганно замолкла под его тяжёлым взором.

— Ничего не может быть, — закончил за неё Гера. — Когда-то ты сама сделала выбор, и этот выбор пал не на меня. Теперь же требовать что-то от меня бессмысленно, не находишь? Валя, возвращайся к мужу.