Чтение онлайн

Итак, участь Андиды Дождь была решена. Оставалось найти ответы ещё на три вопроса. Как выяснилось, Хайма, была довольно сведуща в вопросах магии и предложила свой вариант ответа на вопрос номер два. (по-моему, масло масляное получилось. Или первое или второе можно легко убрать.)

– Я думаю, вам известны какие-нибудь уличные колдуны? — поинтересовалась она и, не дожидаясь, пока кто-то из нас скажет "да", продолжила: — Короче, так. Существуют такие специальные шлемы, которыми пользуются иногда всякие группировки…

И тут я понял, к чему она клонит! Шлемы Гар-Генета! Не так давно я смотрел средней паршивости гангстерский боевичок с Малиром Смерчем в главной роли, в котором трое ребят по дурости похитили колдуна мафии. Чтобы тот не смог им ничего сделать, когда очнётся, они напялили ему на голову шлем Гар-Генета, внутри которого имелась прокладка из отражающего магию материала. Но всё у них пошло наперекосяк. Колдун погиб — у него взорвалась голова, когда он очухался и, не разобравшись, что же у него такое на неё надето, попытался атаковать своих похитителей. А их самих в конце фильма пришили из бластеров тролли из того клана, к которому принадлежал колдун. Но откуда об этом знает Хайма?! Может, тоже кино это смотрела?

– …Называется эта штука вроде бы шлемом Гар-Генета, — продолжала тем временем Хайма. — Я думаю, его можно купить у любого мага-нелегала.

– Купить! — проворчал Хеспор. — А денег ты нам дашь?

– Да заткнись ты, кретин! — рявкнул Телекин. — Ещё раз вякнешь, когда не просят, и мы ТЕБЯ трахнем вместо медички!

Обиженный Хеспор притих. На следующий день мы грабанули один барчик и на полученные бабки купили шлем. На обыкновенного человека или тролля, не склонных к магии, он не действовал никак, но это не означало, что он не действует вообще. Черный эльф-колдун, который продал нам эту подержанную херовину, сказал, что гарантирует её стопроцентную работоспособность. Врать ему смысла не было.

Хайму общение с Пронтовской компанией совершенно изменило. Она стала более прямой в высказываниях и более ненасытной в сексе. Как-то раз в один из предоперационных дней до неё на улице докопался бухой криогенник и она его послала на хуй; неизвестно, что бы с ней было, если бы мимо не проходил Гранат, который не мог не вступиться за девчонку из их тусовки и набил уголовнику морду. В будущем, возможно, предстояли какие-нибудь разборки, но особо опасаться не стоило. Короче, Хайма была на седьмом небе. Девчонки из нашего класса стали вести себя с нею крайне осторожно, учителя же пока были не в курсе метаморфоз, происходящих с одной из лучших учениц. Что самое удивительное, Хайма по-прежнему умудрялась получать одни семёрки и даже делала иногда за меня домашние работы (на контрольных нас обычно рассаживали). Одевалась она достаточно культурно, что в определённых кругах выглядело немного шокирующе, если не вызывающе. Когда мы вечером шли по сектору, все просто охуевали. Тролли обычно шарились в шортах и майках, я в рваных джинсах и тоже в майке плюс тёмные очки, ну и Хайма в синей юбке до колен, белой блузке и галстучке. Ах да, ещё и Пульс в своей любимой рубашке навыпуск, изрисованной какими-то микросхемами. Зрелище, наверное, было нехилое.

Со мной, кстати, тоже произошли кое-какие метаморфозы. Если раньше я тусовался с кем попало, то сейчас, похоже, плотно прилип к компании Телекина. Ребята они были классные, скучать с ними не приходилось. Де Крио с Лэкс почему-то начали меня избегать. Да и хрен с ними, малолетками.

Насчёт того, какое животное выбрать для обмена, мы спорили два часа и напрочь переругались. Пронт предлагал использовать собаку, но было не совсем ясно, как напялить на неё шлем, чтобы основная часть медичкиного сознания не смогла вырваться. У Хеспора своего мнения как всегда не оказалось, Гранат предложил кромла (только где его поймать-то?), я воздержался — в голове не было абсолютно никаких идей. Хайма долго молчала, обводя нас всех очень хитрым взглядом, и мы поняли, что у неё что-то есть на примете. Я не переставал восторгаться этой девчонкой. И почему я раньше не обращал на неё внимания? Похоже, отметил я про себя, начинаю, так сказать, влюбляться. Ну, Хайма… Проклятье, я даже начал уже ревновать её к своим друзьям, хотя, кажется, они и не питали к ней никаких чувств, а если и питали, то реализовывать их не собирались. Сама Хайма по-прежнему проводила всё свободное время СО МНОЙ, давала МНЕ и, надеюсь, любила МЕНЯ. Честно скажу, это было приятно, хотя иногда очень трудно понять, что же у женщин на уме.

– А у тебя какие соображения? — спросил у неё Телекин.

В тот день мы все загорали на крыше кинотеатра и попивали пиво. Пульс иногда нас фотографировал. Мы все были в трусах, а Хайма в плавках и лифчике. Когда она наклонялась, груди её были видны почти полностью. Тролли и Пульс не сводили с неё глаз, вынуждая меня нервничать, пускай я и старался не подавать виду. Намеренно она, что ли, со всеми играет или мне это только кажется?

Когда Телекин задал свой вопрос, Хайма встала на четвереньки и улыбнулась заговорщически. Выражение её лица было очень хитрым, а груди из лифчика чуть ли не вываливались, разве что сосков видно не было. Не знаю, может, зря я нервничаю. Может, только я придаю всему этому какое-то особое значение, а остальные ребята относятся к ней, как к полноправному члену тусовки, а не как к какой-то левой девчонке. Но ведь все они (кроме Хеспора, кажется) её насиловали ещё в начале этого цикла: ловили, когда она шла куда-нибудь, затаскивали в подвал и пускали по кругу. Вроде бы они раза три это делали, но потом от неё отстали, хотя сейчас, думаю, иногда вспоминают об этих весёлых событиях. У Хаймы я обо всём этом не уточнял — неудобно как-то.

Похоже, я всё-таки действительно влюбился.

Тут, как по заказу, встрял Пульс.

– Смотри, Хайма, дойки вывалятся!

Я напрягся, но моя подружка лишь просто хихикнула и тихо сказала: "Не вывалятся". И даже позы не сменила, сучка. Кажется, такое поведение казалось ей абсолютно нормальным. Пульс… Не положил ли он на неё глаз? Вернее, член. "- Дойки вывалятся. — Не вывалятся". Дерьмо! Может, это всё же было произнесено без того подтекста, который мне послышался? Ведь, допустим, если бы Пульс сказал Гранату, что у него яйца из трусов торчат, это ведь не означало бы, что он испытывает к нему гомосексуальное влечение…

Хайма всё же выпрямилась и сказала:

– Я предлагаю использовать хоммба.

Мы охуели. Хоммба! Хотя… почему бы и нет? Правда, они не животные в полном смысле этого слова, но ведь и разумными их можно назвать лишь с огромной натяжкой. А голова как раз подходит под шлем…

– Можно даже использовать нашего школьного уборщика, если вы хотите сделать это в школе.

– А если засекут? — нахмурился Пронт. — Нет, лучше где-нибудь на другой территории.

– Но как и медичку, и уборщика заманить на другую территорию? — подал голос Пятьдесят Первый.

Все вновь заткнулись.

– И как, гном возьми, заставить её поменяться с ним телами? — спросил наконец я.

На этот счёт ни у кого никаких соображений пока не имелось, даже у Хаймы. Гранатом была высказана мысль о каком-нибудь пари, в которое можно втянуть медичку, но это всё нужно было обдумать.

Итак, мы сидели в кафушке и потягивали слабый алкогольный коктейль. Тихо играла какая-то модная херня из двойки: "Гном, гном, потанцуй со мной! Пригласи меня в свой сектор, стану я твоей женой!" Бред. А ведь многим только такое и нравится… Я, кстати, гнома живого только один раз видел, когда лет пять назад один из них толкал речь на школьном собрании. Мне по пуп ростом, сморщенный весь. Представляю, какие у них самки…

– Хочет кто СКН? — поинтересовался Гранат и тут же полез в карман. — У меня есть колёс пятнадцать.

Я отказался, Хайма и Телекин тоже. Остальные кое-как разделили эти колёса на четверых, а после мы все закурили по косяку. Настроение у меня снова было не особо оптимистичным — действие таркама подходило к концу. Почему-то вдруг расхотелось трахать медичку, да и вообще заниматься всем этим криминалом с изнасилованием. А если что-нибудь пойдёт не так? Вдруг нас запалят? Перспектива быть исключённым из школы и очутиться в криогенной тюрьме меня не очень-то привлекала. На хрен надо — ещё циклов на десять заморозят. Но отступать было нельзя. Я обязан был её трахнуть, хотя бы чисто из принципа. Как говорится, василисков бояться — за красной ягодой не ходить.

В кафе вошла молодая парочка: пятнистый тролль в костюме и очках и чёрная эльфа. Это подтолкнуло нас к разговору о расовых предрассудках.

– Хоть я и не наци, — сказал Пронт, — но гномов ненавижу. И эльфов белых. Пидорасы они.

– Во-во! — согласился с ним Пульс. — Карлики-то хрен с ними, они умные, так сказать, и выёбываются заслуженно, хоть и видон у них уёбищный. А беляки-то эти куда суются?

– Ну как же-как же! — Пятьдесят Первый скривился. — Они же у нас перворожденные…