Чтение онлайн

– А я по объявлению позвоню, – сказала Кошкина. – В объявлении номерочек указан.

Он изобразил зевок, прикрыв рот ладонью.

– И на здоровье. Родители покойников с полученными сведениями ко мне обратятся. Я показания рассмотрю и признаю несущественными. Что дальше, Любовь Викторовна?

На лице ее проступило мучительное раздумье.

– А дальше вот что… – начала она.

Чакуров принял расслабленную позу и переплел пальцы выложенных перед собой рук.

– Я слушаю.

– Треть твоя, следователь.

– Половина, – быстро произнес он, прекрасно понимая, что не даст этой вредной бабе ни гроша.

Торговаться нужно было, чтобы не вызвать у нее подозрений слишком легкой уступкой.

– Хорошо, – неожиданно согласилась Кошкина.

Чакуров решил, что самое время зевнуть еще разок.

– Так что там у вас? – спросил он.

– Карта, – ответила она, понизив голос.

– Местности, что ли? – не понял он.

Вернее, это мозг еще не воспринял услышанное. Интуиция уже ликовала, колотя серебряными молоточками в висках. Удача, невероятная, потрясающая удача!

– Банковская карта, – сказала Кошкина.

Чакуров попытался зевнуть. У него это не получилось.

– Чья? – тупо спросил он.

– Лярвы этой, – был ответ. – Убийцы. Она телефон из кармана вытащила, чтобы подсвечивать. Карточка и выпала. Я подняла. Думала… Ладно, не важно.

– Четырехзначный код подобрать невозможно, – машинально произнес Чакуров. – Если не знать хотя бы элементарных сведений о владельце.

– Это я уже поняла, – Кошкина хихикнула. – Банкомат, зараза, чуть не съел карту.

Снова воцарилась тишина. Чакуров сделал значительное лицо и протянул руку:

– Ладно, давайте сюда, Любовь Викторовна. Попробуем по карте установить личность владельца. Если получится, конечно.

– Что вы там про паровоз говорили?

– А?

– У вас хвост впереди паровоза едет, – заявила Кошкина, щурясь. – Получу свою долю, отдам карту.

– Напрасно вы так, Любовь Викторовна, ой, напрасно, – скорбно покачал головой Чакуров. – Я ведь с вами по-хорошему, а могу и по-плохому. Пришлю группу с обыском, и все дела.

– Ну и присылай! – вызверилась она. – Не найдешь карту, хоть тресни. Я к другому следователю пойду. Пугает он!

– Если ты, Кошкина, выкинешь такой фортель, – предупредил он, – то я тебе отсидочку гарантирую. За сокрытие улик и введение следствия в заблуждение.

– А ты не пугай, не пугай! Не на ту напал, понял?

Чакурову стало ясно, что давить дальше на Кошкину бесполезно. Она за деньги удавится и от своего не отступит. Проклятая баба! Придется с ней, видно, как-то поладить.

– Ладно, – произнес он. – Вижу, вы женщина с характером. Уважаю.

– Мне ваше уважение до одного места, гражданин следователь. Мне деньги нужны.

– Получите вы свои деньги, – угрюмо пообещал Чакуров. – Я позвоню, и мы условимся о встрече.

– Пятьдесят тысяч мои, – заявила Кошкина.

Он кивнул молча. Аргументы у него закончились, а признавать свое поражение не хотелось.

Чакурова взяли в спортивном комплексе «Перфект лив». Он плавал там по средам, а по воскресеньям посещал зал тренажеров. Поплавать поплавал, а качаться ему еще долго было не суждено.

Сразу после ухода Кошкиной Чакуров позвонил по объявлению, представился и спросил, с кем говорит.

– Я просто дежурю на телефоне, – ответил женский голос. – Сейчас соединю вас с родственниками.

Прошло довольно много времени, прежде чем Чакуров услышал другой голос – мужской, молодой, бодрый. Оказалось, что это адвокат, через которого следовало вести все переговоры.

– Я предпочитаю действовать напрямую, – заявил Чакуров.

– Мне очень жаль, но это невозможно, – сказал адвокат. – Слишком много желающих нажиться на горе родителей.

– Я следователь областной прокуратуры. Это вам о чем-нибудь говорит?

– Извините, нет. В данный момент, насколько я понимаю, вы выступаете как частное лицо.

Чакуров закусил губу. Проклятый адвокатишка был прав. Не звонить же родителям парней напрямую, требуя у них денег. Официально Чакуров должен был искать убийцу совершенно бесплатно, точнее, за зарплату.

– Тут сложный случай, – сказал Чакуров.

– Вот как? – вежливо удивился адвокат.

– Да. На меня вышла женщина, утверждающая, что она собственными глазами видела убийцу.

– Вот как? – реплика была прежней, но интонация изменилась.

– Разумеется, ее показания занесены в протокол, – продолжал Чакуров, стараясь говорить веско и убедительно. – Однако есть одна щекотливая деталь…

– Я специалист по щекотливым деталям, – заверил его адвокат. – Продолжайте, пожалуйста.

– Свидетельница дала словесный портрет, который может продвинуть следствие, а может, и нет. В зависимости от того, как повернет фортуна.

– Но мы не из тех людей, которые полагаются на столь капризную особу, как фортуна… – сделав паузу, адвокат добавил: – Верно, Леонид Борисович?

– Э-э…

«Откуда ему известны мое имя и отчество? – подумал Чакуров. – Я ведь назвал только свою фамилию».

Это небольшое открытие неприятно удивило его. Выходило, что адвокат и лица, которых он представлял, знали о передаче дела Чакурову и следили за его продвижением. Пустяк, но неприятный пустяк. Следователь Чакуров привык знать о людях больше, чем они знают о нем.

– Итак? – напомнил о своем существовании адвокат.

– Ах, да. Тут вот какое дело. Свидетельница…

– Как ее фамилия, кстати?

– Не имею права разглашать, – быстро произнес Чакуров. – Тайна следствия.

«О Кошкиной пока, кроме меня и Распопова, никто не знает, – решил он. – Она не заинтересована в огласке. Ей главное деньги получить. Что касается прокурора, то он птица высокого полета. Вряд ли адвокат получает информацию от него напрямую».

Конец ознакомительного фрагмента.