Любовь вопреки
Шрифт:
Волгин почувствовал, как болезненно сжалось его сердце, лицо запылало, а руки, наоборот, стали холодными как лёд, словно в кровь его пустили яд. Он тряхнул головой, отгоняя от себя красивое лицо Катерины, вдруг так отчётливо возникшее перед ним. Он не должен о ней думать! Блажь это всё! Отродясь Катька таких слов ему не говаривала! Расставляет свои сети опять, словно паучиха! Не знает ещё, что женился он... Ну ничего, приедет, сюрприз будет! А то она, небось, уверена, что он тут иссох весь по ней... Да и вообще, какое ему дело до того, что она подумает! Разве он не счастлив со своей любимой Софьюшкой?
Прохор торопливо сгрёб в охапку письмо с конвертом и волосы и забросил всё в ящик стола, потому что в кабинет постучали.
– Войдите! – крикнул он, ощущая себя каким-то мелким воришкой, застигнутым на месте преступления.
Но это была всего лишь Настя с подносом в руках:
– Вот, барин, попейте чайку с блинами! Мы с Акулиной только что настряпали, горяченькие, с маслицем!
– Да не хочу я, не видишь, занят! – раздражённо отмахнулся от неё Прохор.
Служанка обиженно надула губки и поставила поднос на стол. Затем свернула один блинчик, и обмакнув его в горячее масло, протянула Волгину.
– Ну, поглядите, какой румяный да вкусный! Прямо на вас смотрит, Прохор Андреевич!
– Умеешь же ты уговаривать, Настюша! – улыбнулся он и откусил кусочек блина с рук девушки. – Ох, и правда, объедение! Давай сюда остальные!
Пока Прохор лакомился блинчиками с чаем, Настя сидела напротив него и играла кончиком своей длинной русой косы, то и дело шаловливо посматривая на парня.
– Вы, барин, из столицы какой-то совсем другой приехали! – нараспев произнесла она. – От вас прежнего одни глаза остались, они всё такие же...
– Какие? – спросил Прохор, прищурившись. – Ну, что же ты замолчала, продолжай, мне очень любопытно!
– Необыкновенные, смеющиеся, с хитринкой, и притягивают, манят к себе как холодный чистый родник в жаркий день...
Она поднялась со своего места, и, обогнув стол, встала возле Прохора, со страстью глядя ему в глаза.
– А подойдёшь поближе – и увидишь, что вовсе не родник это голубой, а омут глубокий, погибельный, в который так и хочется кинуться с головой, и будь, что будет!
Прохор первый отвёл глаза и глухо сказал:
– Вот и не стой на краю, не упадёшь!
– Прохор Андреевич, а вы ведь про своё обещание-то позабыли! – вдруг весело воскликнула Настя.
– Какое ещё обещание?! – невинно взглянул он на девушку.
– А помните, когда я ночью одной морозной вас к барышне своей провела, я ведь ой как рисковала! Сколько воды уж утекло, а я всё жду, когда вы про меня вспомните! Али ничего не стоит слово ваше купеческое?!
Волгин гневно сверкнул глазами, но тут же лукаво улыбнулся:
– Почему же, ничего я не забыл, Настюша! Просто удобного момента ждал! Теперь, думаю, он как раз настал! Иди сюда!
Он обхватил девушку руками за талию и усадил к себе на колени.
– После ужина приходи на конюшню, – зашептал он ей на ушко. – Так тебя приласкаю, что ввек не забудешь!
Прохор быстро поцеловал её в губы, а его ладонь скользнула по тяжело вздымавшейся девичьей груди. Настя обняла его за шею и крепко прижалась к нему, вновь выпрашивая поцелуй, приблизила свои губы к его лицу. Но парень разжал её руки и стряхнул Настю со своих колен.
– Всё, иди! А то войдёт кто-нибудь! Вечером жди меня! – сказал он и улыбнулся девушке такой манящей улыбкой, что у неё перехватило дыхание.
Счастливая Настя как на крыльях вылетела из кабинета, а Волгин обречённо уронил голову на руки и тяжело вздохнул.
Глава 23
За ужином Софья рассказала мужу про идею Лоренцо с роялем. К её удивлению Прохор довольно рассеянно отреагировал на её слова.
– Хорошо, найдём музыканта, – только и произнёс он.
Поужинав, он вновь удалился в кабинет, сказав, что у него ещё много работы. Настя помогла Лукерье перемыть посуду и быстро выскользнула из кухни. Прибежав в людскую, она переодела блузку, причесала волосы, повертелась перед небольшим зеркалом, и весело крутанувшись на каблучках, помчалась назад в дом. Осторожно заглянула в гостиную. Софья и Анна Николаевна как обычно читают. Затем Настя тихонько приоткрыла дверь кабинета, Прохора там не оказалось. Сердце девушки отчаянно забилось, и она выбежала на крыльцо.
На улице стало совсем темно, небо заволокло грозовыми тучами, накрапывал мелкий дождик. Во дворе никого не было, и Настя стремглав кинулась в сторону конюшни. Возле дверей она огляделась, и убедившись, что её никто не заметил, прошмыгнула внутрь. Здесь было совсем темно. Настя несмело шагнула вперёд и тихонько окликнула:
– Прохор Андреевич! Я пришла!
Тишина. Только всхрапывали лошади, да по крыше забарабанил крупный дождь. Постепенно девушка пригляделась и стала различать очертания предметов. Она подошла к большому тюку сена и прислонилась к нему.
«Неужто обманул? – пронеслось у неё в голове. – Да нет, не мог, он так смотрел на меня! Наверняка жена-то наскучила уже!», – усмехнулась Настя.
Она расстегнула первые пуговицы на своей блузке и распустила косу, отбросив длинные густые волосы назад. Дверь конюшни распахнулась, и на пороге показался мужской силуэт. Настя прерывисто вздохнула и шагнула к нему навстречу.
– Желанный мой, иди ко мне, – прошептала она.
– Настенька! – послышался взволнованный мужской голос.
Девушка испуганно вскрикнула и отшатнулась в сторону. Это был не Прохор! Сильная молния на короткий миг осветила всё вокруг, и Настя узнала Мишку, их конюха. Он подошёл к ней и сжал её в своих объятиях.
– Настенька, давно уж ты мне люба! Какое счастье, что и я тебе! – парень попытался поцеловать её.
Но Настя с силой оттолкнула его и расхохоталась:
– С чего ты взял, что я тебя дожидаюсь?! Да ещё лезешь со своим слюнявым ртом целоваться, молоко у тебя на губах не обсохло, Мишка! Телёнок ты, как есть телёнок глупый! А ну пошёл прочь отсюда!
– Как же так?! – голос Мишки обиженно дрогнул. – Ведь барин сказывал, что я нравлюсь тебе!
– Чего ты мелешь, олух?! – воскликнула Настя, вся похолодев.