Чтение онлайн

— Я принимаю ваше предложение.

— Вы умеете проявлять пленки?

— Нет. Но не думаю, чтобы это было сложно.

— Я все вам покажу. Я сделаю из вас отличного фотоспециалиста. Когда вы можете приступить к работе?

— Завтра вечером.

А завтрашний день я проведу с Вереной. В десять она заедет за мной на моторной лодке. Ее муж уехал в Геную.

— Но учтите, что иногда для того, чтобы все сделать, вам нужно будет сидеть до часу или даже до двух, а может, и до трех часов ночи.

— Для меня это приемлемо, синьор Фелланцони.

Ведь я хочу подарить Верене браслет!

И вот каждый вечер я хожу на работу. Порой и в самом деле засиживаюсь до двух или трех часов. Господину Фелланцони сдают на проявку несметное количество фотопленок. Последним автобусом возвращаюсь в Касаццию, или, если на него не успеваю, то ночую в магазине. Господин Фелланцони дал мне ключи, в том числе и от входа со двора — на случай, если потребуется. Господин Фелланцони очень доверяет мне и доволен моей работой. Он платит мне за проработанную ночь. У ювелира на площади Кавура я уже сбил цену на браслет до семи тысяч лир. По сравнению с ценами в Германии — это почти что бесплатно.

Наступает 14 августа.

Я помню эту дату. Это день рождения моей матери, и через фирму «Флеуроп» я послал ей цветы в сумасшедший дом. Кроме того, 14 августа ужасно жарко. Господин Фелланцони всегда закрывает свой магазин только в девять. Я не смог сегодня повидать Верену, потому что она приглашена куда-то вместе с мужем. Поэтому, поужинав, я прихожу в магазин уже к восьми. Удивительно, что работы сегодня немного. На площади Республики орут дети. Господин Фелланцони как раз собирается закрыть свой магазин, когда, взвизгнув шинами, перед нашей витриной останавливается машина. Марки «форд». С английским номером. Из машины выходит немолодая дама. Она настолько загорела, что ее кожа выглядит как кожевенное изделие. На ней шорты и рубаха навыпуск. Она тотчас узнает меня. С радостным криком влетает в магазин.

— Мистер Мансфельд!

Миссис Дюрхэм. Ничего не поделаешь.

Миссис Элизабет Дюрхэм из Уоррингтона, что под Ливерпулем. Добрая женщина, доставившая меня сюда «экспрессом» из Флоренции. Милая дама, которая так одинока. Которая опять под хмельком. Очаровательная дама, чтоб черт ее забрал куда-нибудь подальше.

— Миссис Дюрхэм!

Бог мой, до чего ж она рада.

— Вы ведь здесь не на постоянной работе?

— Временно. Хочу немного подзаработать.

Миссис Дюрхэм сдает синьору Фелланцони в проявку три пленки. Затем следует то, чего я больше всего опасался:

— А вы ведь так и не позвонили, мистер Мансфельд!

— Извините, я был так сильно…

— Понимаю, понимаю… занят.

— Да, действительно.

— Послушайте…

— Миссис Дюрхэм, я пишу роман.

— Ба-ба-ба! Ну, с меня хватит! Переходим от слов к делу. Вы сегодня вечером опять сильно заняты?

— Невероятно занят.

— Синьор Фелланцони, (по-итальянски) он сегодня сильно занят?

— Не очень, синьора.

Старый дурак!

— Можно синьор Мансфельд поедет со мной? Я уже целую вечность жду его в гости!

— Разумеется, синьора…

Этот Фелланцони, должно быть, был когда-то сутенером. Он подбадривает меня взглядом: давай, мол, парень, берись за старуху, не теряйся!

— Работа может подождать до завтра! Раз синьор Мансфельд ваш старый друг, то я ни в коем случае не хочу мешать вам наконец-то снова повидаться!

Герои комиксов всегда переносят такие удары судьбы спокойно, с легкой улыбкой на губах. Я не герой, я трус. И мне еще неведомо, что предстоит мне сегодня вечером. Но у меня, видимо, есть инстинкт…

— Синьор Фелланцони, но ведь кое-что надо проявить срочно…

— О чем вы? Раз синьора вас приглашает! Я был бы просто варваром, если бы вас не отпустил!

— Очень любезно с вашей стороны, но вы сами видите… я в рубашке и брюках… ведь не могу же я так…

— А мы заедем к вам в гостиницу. Где вы живете?

Я говорю, где.

— Это небольшая гостиница?

— Это вообще не гостиница, а маленький пансион.

— Я люблю пансионы! Я пьяна, вы наверняка уже заметили. На Эльбе я всегда пьяная. За рулем мой управляющий, так что не бойтесь, мистер Мансфельд. Мы заедем в ваш пансион, вы переоденетесь, а потом поедем ко мне ужинать. Мой управляющий потом отвезет вас домой. Вы можете спокойно пару раз пропустить по маленькой. И не бойтесь, я вас не изнасилую! Не правда ли, синьор Фелланцони, этот молодой человек очень робок?

— Да, синьора, слишком робок.

У миссис Дюрхэм здесь большой дом с флигелями, гаражами, квартирами для слуг. Он стоит на небольшом холме, возвышающемся над водой бухты. Дом построен десять лет тому назад, говорит миссис Дюрхэм, наполняя первые бокалы. Полы сделаны из камня и во многих комнатах украшены орнаментом. В доме центральное отопление и всякий мыслимый комфорт, но:

— Ни радио! Ни телевизора! Мне хватает газет, но и те я читаю нерегулярно. Хочется покоя.

На ужине за столом прислуживает сильно загорелая девушка с Эльбы, которая с любопытством во все глаза рассматривает меня. Я пью красное вино, а миссис Дюрхэм остается при своем виски. Она уже выпила шесть больших рюмок. И это заметно. На стене висит портрет красивой молодой женщины. Я не спрашиваю, кто это, потому что знаю, что это Вирджиния, дочь миссис Дюрхэм. Каждый раз, когда миссис Дюрхэм смотрит на портрет, я боюсь, что она расплачется. Но нет, она не плачет, а лишь каждый раз делает большой глоток виски. Странно, но даже здесь меня не покидает чувство, что за мной следят. Ясное дело, что все это от неспокойной совести. После ужина мы играем в карты. Миссис Дюрхэм продолжает пить. Теперь она уже сидит спиной к портрету дочери. Я полагаю, что где-то через полчаса могу откланяться, поскольку к тому времени миссис Дюрхэм будет здорово пьяна и утомлена, но тут внезапно появляется управляющий. Кажется, кто-то звонит по телефону.

Миссис Дюрхэм встает, слегка пошатываясь, и говорит, что ее просит к телефону ее старый друг майор Ингрэм, о котором она мне рассказывала.

— Я сейчас…

Я вежливо встаю. Потом рассматриваю портрет Вирджинии. Хорошенькая девушка. Очень хорошенькая! Я понимаю бесконечное мотание миссис Дюрхэм по свету и в то же время не понимаю. Я надеюсь, что ход моих мыслей уже идиотский, но я думаю так: радость жизни заключена в наших воспоминаниях. Я имею в виду — в нашем счастливом прошлом. То, что сегодня является для нас несчастьем, возможно, через три, четыре, пять, шесть лет станет счастливым прошлым. Здоровые люди вытесняют из сознания отвратительное и вспоминают только о прекрасном. Отчего же миссис Дюрхэм все еще такая грустная, отчего так много пьет? Может, и я перепил… Миссис Дюрхэм возвращается, ее щеки покраснели.

— Собирайтесь! Поехали!

— Что, простите?

— Поехали!

— Куда?

— К майору Ингрэму.

— Но, миссис Дюрхэм…

— Нет, нет и нет! Вы же не знаете, что случилось в Германии! Нам нужно к майору Ингрэму. Это в пяти минутах ходьбы. Пошли же, пошли скорей! Итальянское радио постоянно передает экстренные сообщения и телевидение тоже! Возможно, мы накануне третьей мировой войны.

— Миссис Дюрхэм, да скажите же наконец, что стряслось?

— Этот мистер Ульбрихт вчера, в воскресенье, построил стену. Она отделила Западный Берлин от Восточного. Никому уже больше не пройти ни туда, ни обратно. Разрушены семьи, разъединены мужья и жены, друзья. Говорят, есть убитые. Майор Ингрэм сказал, что через двадцать минут «Евровидение» будет передавать телерепортаж из Берлина.