Любовь всей его жизни
Шрифт:
Но даже сейчас, когда он стал отцом, и сегодняшняя жизнь полностью отличалась от сумасшедших первых дней, где были только Смитти, он и басист в разбитом Эконолайне10 с двумя баками и скрученным пробегом на одометре, все– таки первый день гастролей давал ему такое неограниченное, оптимистичное ощущение, что всякое может случиться. На самом деле, сейчас он чувствовал себя лучше, чем в старые времена, потому что Шарлотта и Майлз были вместе с ним.
Смитти думал, что это была сумасшедшая идея: отправиться в Сиэтл на машине вместо того, чтобы лететь, но Маркус настоял на этом. Он хотел облегчить детям гастрольную жизнь, а не окунуть их сразу в омут с головой. Это был первый раз после развода, когда Шарлотта и Майлз отправились вместе с ним в поездку, что означало, что это действительно было их первое турне – они были слишком молоды, чтобы помнить прежние времена. Он хотел прочувствовать весь маршрут их глазами, чтобы поделиться с ними своей любовью к путешествиям и приключениям, и надеялся наверстать все, что он пропустил, не живя с ними все время.
В пятидесяти милях к востоку от города Спокан, он наклонился к Шарлотте, которая занималась чем– то таинственным и непонятным на своем телефоне – Маркус не владел такими познаниями, предпочитая вместо этого одалживать телефоны у своего персонала, когда ему нужно было позвонить или принять вызов – и сказал:
— Разве это не потрясающе? — она только посмотрела на него, и он понял, что ему нужно быть более конкретным. — Здесь только мы и дорога, — объяснил он. — А мы как пираты.
— Папа, пираты путешествуют на кораблях, — сказала она. — А не в Улетном Автобусе.
— Прости, тебе десять? — спросил он ее. — Или ты уже родилась подростком?
Она закатила глаза. Его дочери было всего десять лет, и она уже закатывала глаза.
Через час Маркус незаметно подошел к Майлзу, который сидел с Райан. Они вдвоем играли в пальцевые войны уже почти десять минут, которые длились как вечность для ребенка возраста Майлза. Маркус даже предложил поиграть в пиратов – тихо, так, чтобы Шарлотта не услышала, и не посмеялась над ним – и это отлично сработало, когда мальчуган завопил, как уменьшенная копия Джонни Деппа: «Йо– хо– хо, дружище».
Маркус смотрел на своего сына, так комфортно чувствующего себя с няней, хотя только накануне он был болезненно застенчив. Эта девушка, казалось, по– настоящему была одарена способностью ладить с детьми. И, Боже, она была милой. На самом деле, милая – это не то слово, которым он стал бы описывать Райан. Она была переполнена естественной, сексуальной красотой, и Маркус полностью осознал, что он нарушил «правило знаменитостей номер 237», нанимая того, кто так откровенно привлекателен. Она не была одной из тех лосанджелесских высоченных моделек, жаждущих известности и рассекающих на шпильках – в ней– то и было, может, 170 см – но ее ноги длинные и стройные, талия тонкая и гибкая, и сама она излучала некую изысканность даже без намека на макияж. И, Боже, у нее такое лицо: эти зеленые глаза, эти полные, сочные красные губы. «Остановись, Трой,» – подумал он. – «Возьми себя в руки».
Он не был дураком. То, что любые его отношения с Райан, кроме сугубо профессиональных, были под запретом, Маркус понял даже раньше, чем Смитти бросил на него этот взгляд сегодня утром, говорящий: смотри, мол, чувак, ты просто напрашиваешься на неприятности, нанимая такую сексуальную девушку. Это было бы глупо в любой ситуации, но Бьянка попыталась его припугнуть в тот день, когда он забирал детей. По договоренности с его бывшей, Маркус был в менее выгодном положении – как правило, дети оставались у него в Монтане только восемь недель в году – и Бьянка согласилась немного увеличить этот срок, чтобы они могли быть с ним все десять недель гастролей. Но предупредила, в недвусмысленных выражениях, что, если он облажается, то она подаст на него в суд на лишение родительских прав и выиграет.
Возможно ли это? Она оставила Маркуса ради другого мужчины, и даже до этого никогда не была кандидатом на звание «Мать года». Ее отношения со Скоттом Трейнором, льстивым актером, с которым она изменяла Маркусу, уже сошли на «нет», и у нее была привычка переезжать в новую квартиру каждые шесть или восемь месяцев. Но даже если аргументы Бьянки, возможно, не были так сильны, как ей хотелось бы думать, Маркус устал с ней бороться. Он хотел мира – для себя, конечно, но, больше всего, для своих двух любимых детей. Так что ему просто придется забыть бесконечные ноги Райан, изящные изгибы, и теплые, манящие глаза. Ставки были слишком высоки; у него нет другого выбора.
Вдруг, Маркусу пришла в голову смешная мысль: каждый раз, когда он смотрит на Райан, ему нужно представлять пухлую, похожую на старуху, миссис Янссен. Все существо этой хмурой женщины, казалось, было сформировано суровой Монтаной, ее бесконечными зимами – она была далеко не соблазнительна. Если бы она была немного ласковей с детьми или немного менее сварливой, когда ее просили поработать после пяти вечера, миссис Янссен была бы идеальной, т. е. непривлекательной няней для отца– одиночки. Маркус чуть не рассмеялся вслух, представляя ее вместо Райан. Да, он смог бы отключить свое сексуальное влечение. Все, что ему нужно было – это использовать свое воображение.
* * *
После Спокана, и около дюжины умопомрачительных бургеров из «Туда– сюда»11, Майлз заснул на груди у Маркуса.
— Ты, правда, очень хорошо ладишь с ними, — сказала Райан. Глаза ее сверкали, но вместо ярких изумрудов, он видел унылые, слезливые глаза миссис Янссен. И там, где узкие джинсы Райан плотно обхватывали ее упругие бедра, он представлял мешковатое клетчатое платье, что носила плотная престарелая шведка. Это сработало – он вообще не испытывал никакого влечения.
— Это так удивительно? — спросил он. — Что из меня получился более– менее приличный отец?
— Нет, просто... — ответила Райан. — Там, где я выросла, люди, которые нанимали нянь… ну, они, кажется, совсем забыли, как общаться со своими детьми.
— Ну, — признался он, — наверное, легче быть прекрасным отцом восемь недель в году, чем все время.
— Конечно, воспитывать постоянно – это совсем другое дело, — сказала она. — Но я видела много плохих родителей, – родителей, которые приходят домой после долгого рабочего дня и просто не хотят заниматься с детьми. Через некоторое время они вообще забывали, как это делается. Ты не похож на одного из них.
— Ты шутишь? Эти двое – самое лучшее, что у меня есть. Даже когда я едва могу держать глаза открытыми, я провожу все время с ними, поверь мне.
— Это мило.
— Это правда, — он чуть было не рассказал ей об угрозе Бьянки, или о своих надеждах склонить однажды чашу весов в свою пользу и по меньшей мере получить возможность проводить с детьми половину времени. Но он предостерег себя от своей обычной излишней откровенности. Вместо этого он сказал:
— Что действительно сложно, что даже когда они со мной, я не могу проводить с ними столько времени, сколько хотелось бы. Мой образ жизни классный во многих отношениях, но он далек от нормального. Все усложняется в спешке.
Райан осмотрелась вокруг.
— Выглядит довольно круто – пока, во всяком случае. Ты с детьми и твоими напарниками, и твоим персоналом, кажешься действительно классным и непринужденным. Есть какие-нибудь сложности?
Миссис Янссен перед ним исчезла, обнажив потрясающе великолепную и отзывчивую Райан. Маркус попытался снова вызвать в воображении образ старухи, но на этот раз не сработало. Зрительный контакт с Райан заставил его чувствовать себя подростком.
— Увидишь, — сказал Маркус, кивая в сторону горизонта. — Вот увидишь.