Чтение онлайн

Но Барретт Армор не был тем, кто сдаётся. Он сражался. Не огнём и сталью, а упрямством, холодным расчётом и неожиданной дипломатией. Он изучал северные традиции досконально, уважал их святыни, лично общался с каждым скептически настроенным преподавателем, выслушивая их претензии. Он не оправдывался за прошлое — он предлагал будущее. Он был жестоко справедлив, не делая поблажек ни южанам, ни северянам, и постепенно, очень медленно, это начало приносить плоды.

То, что он истинный ведьмы с северным даром, тоже повлияло. Наша связь была уникальна. Северяне понемногу начали видеть в нём не просто врага, а мужа своей ведьмы, человека, которого магия их же земли признала достойным. Это был странный, магически обоснованный аргумент, но он работал.

Мы выполнили свое обещание и перед доктором Генрихом. Барретт расплатился и деньгами, хотя он отказывался, и диссертацией. Доктора включили в группу ученных, исследовавших нашу связь. Он был крайне доволен этим фактом, что ему было позволено принимать в этом историческом событие участие.

До официальной свадьбы Барретт точно бы не дотерпел. Ее пришлось играть уже у нас, так как огненных храмов на севере нет.

Я была самая счастливая невеста. Мы никого не звали. Флора привела Лилиан. Свидетелем выступал Френсис, который все никак не мог поверить, что тот тщедушный помощник и я одно лицо.

— Да не может быть! — восклицал в полном изумлении.

И лишь улыбалась на все его слова.

Френсис чувствовал себя неловко, учитывая теперешний мой статус и наш с ним последний разговор о необходимости мужчине снимать напряжения. Но я деликатно о нем не напоминала.

На мне было элегантное белоснежное платье, волосы за месяц чуть отрасли, обрамляя лицо вьющимися прядями, придавая мне женственности. Я вплела в них цветы жасмина, которые так любит мой мужчина.

Церемония была короткой, лишённой пышных церемоний. Мы обменялись с Барретом клятвами — не теми, что написаны в старых фолиантах, а своими.

— Я беру тебя, Барретт Армор, в мужья. В огонь и в лёд, в радость и в горе, в полёт и в покой. Я твоя навеки. Никакая магия, ничто в этом мире не разлучит меня с тобой.

— Я беру тебя, Амелию Элфорд, в жёны. Ты моя истина, мой свет в темноте, мой покой в буре. Я твой навеки. Перед людьми, богами и самой сутью этого мира. Куда ты — туда и я.

По факту мы уже были мужем и женой перед лицом высших сил с той самой ночи. Но все же решили провести и эту человеческую церемонию. Чтобы запечатлеть наш союз не только в магии, но и в памяти сердца. Это был финальный штрих, превращавший нашу бурную, опасную историю в прочную, нерушимую реальность. И когда он поцеловал меня, уже как свою законную жену, в этом поцелуе не было страсти первой ночи, а была глубокая, тихая радость обретённого дома, который мы нашли друг в друге, вопреки всему.

Весна здесь хоть и короткая, но какая-то особенная.

Даже холодный дар отзывается на нее. У меня на предпоследнем круге открылось второе дыхание. Я вдохнула полной грудью этот весенний воздух — свежий, резкий, пьянящий — и внезапно, вопреки всей усталости, захотелось пофлиртовать. Озорство вырвалось наружу вместе с улыбкой.

— Вообще-то, Барретт Армор, — крикнула я ему, слегка запыхавшись, но с игривой ноткой в голосе, — вы задолжали мне свидания? — усмехнулась, продолжая бежать, окрыленная любовью.

— Чем не свидание? — парировал он, замедляя шаг, чтобы поравняться, обводя рукой стадион, — Природа, солнце… Ты и я…

Я покачала головой.

— Погоди, — он хитро прищурился.

Барретт чуть отбежал вперёд, скрываясь за небольшой постройкой и возвращаясь ко мне, держа в руке нежный, сиреневый колокольчик — один из первых, рискнувших расцвести в этой суровой земле.

— Цветы, — протянул его мне, — И поцелуи… — обвил талию руками и припадая к моим губам.

Не знаю, что ждет нас впереди. Я научилась жить сегодняшним днём, наслаждаясь тем, что имею здесь и сейчас. Солнцем на коже после долгой зимы, смехом Ханны, шипение Гложуна, тяжёлой, надёжной рукой Барретта на моей талии, когда мы засыпаем.

И я даже подумать не могла, не смела даже в самых смелых мечтах представить, что обрету своё настоящее счастье именно на севере, и ни с кем иным, как с Барреттом Армором!

Я посмотрела на его профиль — сосредоточенный, сильный, с тенью усталости в уголках глаз, которую видел только я.

— Ты… — начала осторожно, — …не жалеешь, что теперь не боевой генерал? Что твоё поле битвы — это кабинеты, учебные планы и бесконечные совещания, а не небо и линии фронта?

— Нет, Ами. Я отдал свой долг. Короне, империи... Я заплатил за это сполна — болью, позором, годами тьмы. Этот счёт закрыт. Теперь у меня долг только один. Перед своей любимой женой. И перед семьёй, которую мы создаём. И часть этого долга, — тут в его голосе прокралась знакомая, хитрая нотка, — …это через несколько лет наделать парочку сыновей.

— У ведьм, как правило, рождаются девочки. Чтобы передавать дар по женской линии. Так устроена магия.

— А у Арморов рождаются только мальчики. На протяжении десяти поколений. Сила, упрямство и огонь — по мужской линии. Но у нас с тобой все не по правилам. Так что посмотрим. Но я, разумеется, буду стараться усерднее. Очень, очень усердно. Чтобы не подвести ни свой род, ни… твои ожидания.

У меня был для него один подарок, который я держала в секрете. Невыносимо сложно держать от него что-то в тайне. Особенно когда наша связь делает тайну почти осязаемой. Он чувствовал, что я что-то замышляю, я видела это в его вопросительных взглядах, в том, как он иногда пристально смотрел на меня, будто пытаясь прочесть мои мысли. Но я молчала. Хотела сделать подарок на его день рождения. Я узнала, что есть один способ вернуть ему крыло за счет магии крови истинной пары и… частицы самого Изначального Камня, того самого, что питал энергией Академию. Лейден, после долгих уговоров со стороны жены и моей мольбы, согласился помочь, но назвал это «чистейшим безумием и нарушением двадцати академических кодексов». Но в его глазах, когда он говорил это, горел тот же азарт исследователя, что и у меня.

Это был подарок-испытание, подарок-риск, подарок-надежда. Я боялась. Боялась, что не сработает. Боялась причинить ему новую боль. Но больше всего я боялась видеть, как он, скрывая сожаление, смотрит иногда на своё механическое крыло — совершенное, но мёртвое. Я хотела вернуть ему не просто конечность. Я хотела вернуть ему полноту. Ту самую, которую он обрёл в душе, но всё ещё носил на теле как напоминание о прошлом.

— Я тебя люблю! И у нас все получится!

— Абсолютно все, любовь моя! — закружил меня, еще не зная, что именно, но я-то видела рисунок Ханны со своим подарком. А ее пророчества всегда сбываются!