Чтение онлайн

– Подожди, я еще хотела сказать…

– Что?

– Ладно, ничего. Все пока. Я позвоню маме.

– Звони, но только не с общего телефона.

– Хорошо. Пока.

– Пока.

Телефон завибрировал на столе. Я снял трубку. Папа.

– Ром, привет, – бойко говорил в трубку отец.

– Привет.

– Я тут кое о чем подумал.

– О чем? – настороженно переспросил я.

– Что с твоими деньгами?

– С какими деньгами?

– Которые ты накопил на проекте?

– Да вроде бы все в порядке, обещали выплатить, но не выплатили еще.

– Много там?

– Ну нормально, около ста тысяч долларов. Это все деньги, которые я заработал за три года.

– Ого! Если честно, мне кажется, что тебя слили из-за них. – Повисла пауза. Я думал. Эта мысль мне еще не приходила в голову.

– Думаешь, что они не выплатят мне заработанные бабки?

– Думаю, да. Ты помнишь, что у тебя в контракте написано про уход?

– Конечно, я его уже наизусть весь помню.

– Так вот там был пункт, что в случае, если ты уходишь по своей инициативе, а не в результате голосования, деньги тебе не выплачиваются. Ты ушел по своему желанию?

– Ну что значит по своему?

– На Лобном месте ты что сказал? – въедливо спрашивал отец.

– Сказал, что у меня сложности с родителями, и я должен им помочь. На сколько конкретно я ухожу и вернусь ли вообще, я не знаю.

– То есть формально ты ушел по своей воле.

– Что значит по своей?! Меня об этом продюсер попросил.

– А то и значит. Для телезрителя продюсера не существует, как и разговора с ним.

– При чем тут телезритель вообще?

– При том, что это официальная версия твоего ухода, которую будут рассматривать при начислении денег, а это случай, предусмотренный контрактом. Вот и получается, что тебя могут лишить всех заработанных денег. Контракт у тебя с ними когда закончился?

– 31 августа.

– Вот-вот. Если бы ты досидел до первого сентября, по условиям контракта они должны были с тобой рассчитаться. А так как контракт ты не выполнил, прощай денежки. Тебя просто слили, чтобы не рассчитываться. Да и, наверное, припомнили прошлый инцидент. Ты один целый канал на уши поднял! Все подписали контракт, а ты один не подписал. Вот они хорошо все взвесили и решили тебя слить.

– Да если бы я сразу все подписал, этих денег все равно бы не было! Там все предусмотрено! Ты сидишь в шоу годами, тебе что-то там начисляют, но не платят. И только потом, после того как проект закончится, обещают выплатить какие-то огромные деньги! А когда этот проект закончится? К тому же там целая куча штрафов, по которым в любой момент и с любого участника можно скосить любую сумму. Так что в той ситуации у меня другого выхода не было. Жизнь одна, и, если я сейчас на проекте живу, платите мне сейчас, а не потом! Тем более это «потом» всегда пахнет кидаловом. Меня бы по-любому нагрели.

– Это точно. Когда Май ушел, он уже на новом контракте был?

– Да.

– Ему деньги выплатили?

– Нет.

– А Водонаевой?

– Вроде тоже нет.

– Так что, ты думаешь тебе выплатят?

– Ну, хотелось бы. Опрокинуть меня они не могут, на проекте же Оля осталась, и в любой момент, если мне не выплатят деньги, она уйдет с проекта.

– Хорошо, если так. А если нет?

– Я этот вариант даже не рассматриваю.

– Но на твоем месте я бы не был так самоуверен. Она слишком хорошо там устроилась.

– Пап, я в ней меньше всего сомневаюсь.

– Ну, смотри сам. Тебе виднее. Только будь аккуратнее. Помни, система всегда права, система всегда побеждает. Ты лишь нестабильный элемент в этой огромной машине для выкачивания денег из народа. Да и то даже твою нестабильность система использует себе на благо, показывая тебя. Люди хотят каждый день в 21:00 Романа, с пеной у рта защищающего свою невинную Оленьку! «Д2» – это опиум для современного человека. Посмотри вокруг! Этих людей в нищих российских деревнях надо чем-то занять. Их надо отвлечь от разрухи, от пяти тысяч рублей в месяц. Чтобы они не думали об этом, а только о том, как же сейчас Оленька Бузова будет жить одна без Романа Третьякова!

– Ладно, я учту. Все, пока, пап.

– Пока.

По ночам меня мучают кошмары в виде огромных женских срак, стоящих передо мной. Их огромные дыры манят меня. Я смотрю на них и понимаю, что не могу ничего с собой поделать, я хочу их! Мой член не подчиняется мне и предательски встает. Я мучаюсь от стыда, от того, что не контролирую себя. Меня бесит, что желание члена очутиться в сырой, тесной пипке гораздо сильнее моей любви. А каждая жопа предательски шепчет именно те слова, которые колоколом отдаются у меня в голове: «Трахни! Трахни! Залей меня!» И я борюсь с ним, с собственным членом, ради нашей любви, но он оказывается сильнее. Лютая, неистовая похоть оказывается мощнее моей воли и любви к Оле. В душевных муках я вставляю в безликую задницу и чувствую, как медленно начинает течь благодать. Она заливает меня всего, разливаясь по телу. Член, будто хобот, которым я качаю сладкое тепло из стоящей передо мной жопы. Блаженство разливается по каждому нервному окончанию. От радости я свечусь, закатываю глаза, откидываю голову и чувствую, как начинаю парить. И вдруг слышу издалека Олин голос: «Рома! Ром! Рома!» Она ищет меня. Стыд, который уже было улетучился, обратно возвращается! Он заливает краской мне лицо. Совесть во весь голос мне орет: «Она сейчас увидит тебя вот такого: стоящего перед огромной сракой, со спущенными штанами!» Я начинаю дергаться, хочу вырваться, но жопа не отпускает меня. Более того, каждое мое движение доставляет немыслимое удовольствие. Мой стыд быть застигнутым врасплох, любовь и запретный плод в виде роскошной жопы, физическое сопротивление и сладкая похоть слились в единое целое. Я продолжаю вырываться, и каждый мой рывок отдается в голове серьезным оргазмом. Каждое движение сопровождается посторгазменными спазмами мышц и сладкой усталостью. Жопа делала все для того, чтобы я остался в ней. А я, как заевший на одном месте диск, продолжал вырываться, совершая те самые простые движения, слыша приближающийся Олин голос: «Ром, Ром, Рома, ты где? Я сейчас найду тебя, мой маленький засранец!» Мне было стыдно, но наслаждение только усиливалось. Ее голос становился все ближе. Он был повсюду, звучал, как из динамиков, которые окружают меня. Стыд начал в своем росте стремиться к бесконечности, и к нему добавился страх. Я увидел огромное улыбающееся Олино лицо, светившееся радостью. «Котеша, а я тебя нашла!» – Она так сильно обрадовалась, как никогда, но увиденное начало быстро менять выражение ее лица. Слезы брызнули из глаз. Мне стало ее жаль, и боль от увиденного передалась мне. Этой ядерной смеси мой организм не выдержал, эмоция оказалась такой сильной, что стала последней каплей на пути к эякуляции. Мой вулкан начал обильно извергаться! Я смотрел в рыдающее лицо Бузовой глазами, полными сострадания, и ничего не мог с собой поделать. Процесс вступил в необратимую фазу. Держа член двумя руками, я был похож на пожарника, а сперма, как из шланга, бесстыдно поливала похотливую жопу.

Приснится же такое! Жуть.

Дни за периметром текут неторопливо, я уже прожил их двадцать в Москве. За это время почти ничего не произошло. У меня есть какие-то вялотекущие дела: написать дневник, выложить фотки на romaolya.ru, сходить на безрезультатные переговоры или интервью, может быть, радиоэфир или съемки в каких-то низкорейтинговых шоу. Все эти «дела» отнимают время и не приносят денег. Поэтому я часто сижу в Интернете в поисках заработка.

Сегодня слонялся целый день по квартире, словно дрейфующая льдина, между ноутбуком и кухней. Я был в квартире один, или мне так казалось, потому что комната Ульяны до сих пор остается для меня загадкой. Туда всегда закрыты двери. Уходя на работу, Ульяна закрывает свою комнату на ключ, приходя, закрывает ее за собой. Никогда не знаешь дома она или нет. Она странная, но ей можно: она же режиссер!

С самого утра сижу на кухне, пью кофе и пялюсь в окно. Должна прийти Оля, и я сосредоточенно ее жду. Я наблюдаю за таджиками, достраивающими мост через Москву-реку к храму Христа Спасителя, они работают словно муравьи. Сидя дома в теплом свитере, шерстяных носках, попивая кофе, смотреть в окно за работающими людьми которым холодно и серо, особенно хорошо. Вот, наверно, за это и расплачивались буржуи.

После выпитой десятой чашки кофе звонок в дверь все-таки раздался. Это Оля!

– Привет, моя девочка!

– Привет, котешенька. Как ты тут?

– Скучаю.

– И я скучаю.

– Давай свою куртку, я ее повешу. Проходи. Чай будешь?

– Нет.

– Тогда заходи в комнату.

– А что, Ваньки нет?

– Никого нет! Мы одни!

– Можно тут присесть?

– Конечно! Садись, не бойся!

Она осторожно присела на мою кровать.

– Ну как ты тут?

– Я очень соскучился по тебе. Иди ко мне. – Я притянул ее к себе, и мы начали целоваться. – Твои маленькие губешки, носик… Боже, как же я скучаю по тебе! – Руки заскользили по изголодавшимся телам. Мы мягко повалились на диван. – Я так скучаю по тебе! Любимая, наконец-то ты рядом. Мне тут очень тоскливо без тебя. Я как брошенный на улице котенок. Мне одиноко, холодно и так хочется, чтобы кто-то приободрил ласковым словом, погладил, согрел. – Я целовал ее шею, продолжал шептать на ухо приятные фразы, зарываясь носом в волосы. Запах ее пипки уже пробивался через джинсы, я его чувствовал и возбуждался еще сильнее. Она уже была готова к тому, чтобы я вошел в нее. Моя плоть кипела под джинсами, но я не торопился расстаться с одеждой, радуясь каждой секунде нашей встречи, впитывая мгновение, как губка. Я медленно шел к своей цели. Наконец-то столь долгожданное соитие сейчас произойдет!