Чтение онлайн

– Ах ну да, учиться. Правильно. А зарабатывать кто будет?

– Я буду сама зарабатывать, ну и Рома будет помогать.

– А где, если не секрет?

– Я думаю, найдем.

– Найдем, значит, нигде!

– Даже если не найдем постоянной работы, я думаю, что корпоративов на первое время хватит.

– Много ты там заработаешь?

– Прожить хватит. Не надо меня пугать. Я жила и без «Д2».

– Я очень сомневаюсь, что ты будешь зарабатывать больше, чем тут. Иногда, пока тебя будут помнить, будут перепадать еще какие-то крохи с корпоративных мероприятий, а потом, со временем, их станет все меньше и меньше.

– За эти полгода я заработаю хоть сколько-нибудь, и это будет намного больше, чем то, что «получил» Рома. Я не хочу сидеть на проекте, где не платят и обманывают.

– Да тебе-то кто не платит? В чем проблема? – Эту фразу он сказал уже склонившись надо мной. Я даже почувствовала запах его желудка.

– Не надо так со мной!

– У тебя сейчас есть своя рубрика в «Утро на ТТТ», радиоэфиры, «Д2», свои песни, гастроли по стране, ты пишешь и издаешь книги, неужели ты не понимаешь, что все это закончится в тот самый момент, когда ты уйдешь отсюда? Все без исключения! ВСЕ!

– Не надо меня пугать.

– А я не пугаю, я предупреждаю. На все твои песни, книги права – у нас. Согласно подписанному тобою контракту ты не имеешь права сниматься, давать интервью, делать любые публичные заявления, концерты. Ты даже пикнуть без нашего согласия не можешь! Твоя рубрика на ТТТ тут же закроется, точнее, мы просто поставим туда другую девочку – Дашко например. Она с удовольствием согласится. Радио… ты и так от него отказалась. Ты хоть понимаешь, на что идешь?

– Я понимаю одно: дальше с таким отношением у нас ничего продолжаться не может.

– А тебе не кажется, что ты, Бузова, просто зажралась? – Он сказал эту фразу тихо, смотря мне прямо в глаза. – Ты свободно уезжаешь в Петербург на несколько месяцев учиться, и тебе продолжают начислять за каждый месяц твоего отсутствия зарплату, о которой многие участники шоу могут только мечтать. Да-да, Оленька, наш проект уже давно перестал быть веселым времяпровождением. Это уже труд. Как говорит твой коллега Степан Валерьевич Меньщиков, есть такая профессия – любовь строить. И в этом он прав. Ты и сейчас на РАБОТЕ, и единственное, что от тебя требуется на этой работе, жить в пределах периметра. А теперь посчитай, сколько ты в год отсутствуешь. А мне даже считать не надо – полгода. А бабло ты получаешь за все двенадцать месяцев. Где ты еще такую работу найдешь, чтобы тебе разрешали делать все, что ты захочешь, и еще платили такие деньги? Где? И у тебя совести хватает сидеть передо мной в красивом пальтишке, в дорогих сапогах, купленных на эти деньги, и говорить о том, что я, такой плохой, твоему любимому Роме не плачу? А Рома твой сам обосрался с этим видеороликом. Я его не ловил, не заставлял курить в туалетах с долбое…ами, не бегал за ним с камерой. Он сам спустился в подвал, затянулся и дал себя снять и тем самым поступил как баран! И это его проблема. Он знал про контракт и знал, что ему за это будет, но он, как всегда, поступил наперекор всем правилам! Он просрал свои бабки и участие в проекте. Можешь ему так и передать. И сейчас у него единственная зацепка за проект и за свое просранное бабло – это ты. Вот он тобой и крутит, чтобы хоть как-то вернуть то, что по своей тупости потерял. Что молчишь?

– У нас отношения…

– Отношения?! Да смешно это все! Я тебе сейчас расскажу, как ваши отношения будут развиваться. Ты уедешь в свой Петербург учиться, а он останется в Москве. Может быть, первое время вы еще будете видеться, но потом все реже и реже. Любовь на расстоянии умрет быстрее, чем ты успеешь закончить свой пятый курс. А что тебя там в Петербурге ждет? Ничего, кроме твоей мамы. Однажды ты оглянешься назад и подумаешь, что ушла зря и зря ругалась с нужными людьми ради Ромы. Мы тебе столько дали: славу, поклонников, песни, шоу, а что он тебе дал? И подумай, что он тебе сейчас может дать и что можем дать тебе мы… Хочешь, будешь сниматься в сериалах, хочешь – в кино, хочешь – сделаем тебя ведущей «Д2»? Я, конечно, не бог, но уж в этом бизнесе кое-что могу. А по поводу ведущей у нас на шоу я не шучу. Собчак и Бородина в последнее время все реже и реже появляются в кадре, нам не нравится, что проект – без постоянных ведущих, ты это место реально заслужила, и мы уже обсуждали твою кандидатуру с каналом.

– Но я же ничего об этом не знаю! – уже не так уверенно говорила Оля.

– Оль, хочешь уходить – уходи, держать тебя больше никто не будет.

Последнюю фразу он сказал очень мягко, по-отечески, так что мне стало грустно. Я даже засомневалась в том, что надо уходить. Вот такой разговор был, котеш.

– Ну ты молодец, держалась хорошо.

– Я, если честно, уже не знаю, стоит ли уходить. Может быть, остаться? Я тебя подожду, а ты посидишь до весны и вернешься.

– Ты готова жить там еще несколько лет? Ты готова ради денег глотать унижения? Ты ведь понимаешь, что «Гоги» – это только начало. Через три месяца про тебя такое будут рассказывать, что для зрителя ты будешь первой б…дью Петербурга.

– А на что мы будем жить за периметром?

– А на что остальные люди живут? Как-то работают и живут, и мы сможем.

– А сколько мы будем зарабатывать?

– Не так много, как там, но я думаю, что тысяч пятьдесят рублей мы всегда сможем заработать.

– Ты можешь мне обещать, что мы будем так зарабатывать?

– Оль, как я могу тебе обещать то, чего пока нет? Будем вместе трудиться и зарабатывать. Без денег не останемся, это точно. Надо когда-то начинать самостоятельную жизнь.

– Мне надо знать точно! – Оля уже истерила.

– Оля, за периметром, как работаешь, так и зарабатываешь. Будем стараться – будет получаться, не будем – значит, и денег не будет.

– Вот видишь, тут, чтобы иметь деньги, надо работать, а там мне ничего не надо делать, чтобы получить хорошие деньги. Вот в чем разница. Я не хочу работать для того, чтобы иметь деньги.

– А ты не устала от этого? Когда тебе дают деньги как зарплату, ты не испытываешь удовольствия и вечно кажется, что дают гораздо меньше, чем ты стоишь на самом деле. А когда зарабатываешь, радуешься каждому рублю! Потому что он заработан собственным умом и талантом, а не продюсерским.

– Я не хочу зарабатывать копейки и радоваться этому. Мне надо знать точно, на что рассчитывать. Проект мне оплачивает наращивание волос, хорошего косметолога. Я должна хорошо выглядеть, а значит, ходить в салоны, загорать, мне нужно очень много косметики, мне надо постоянно покупать хорошие дорогие вещи, потому что я в телевизоре! Мне надо отправлять деньги домой маме и Ане. На что они жить будут? Ты сможешь обеспечить все это?

– Что значит обеспечить все это? Если картина нашей совместной жизни тебе рисуется, что я ношусь в поисках работы, а ты сидишь дома и ждешь, пока я тебе обеспечу наращенные волосы, ногти, процедуры в спа и жизнь твоих родственников, то мне такая совместная жизнь не нужна.

– Вот видишь!

– Не надо перекладывать ответственность за себя и своих близких на меня. Ты взрослый человек и можешь зарабатывать сама. Ты кричишь мне в трубку: забери меня отсюда, а потом выясняется, что сама уходить не готова. Ты хочешь, чтобы решения за тебя принимали другие люди, а значит, и несли ответственность за твои поступки. Тебе так удобно, всегда можно найти виноватого. Ты ни разу за три года не сказала мне: прости, я была виновата. И поэтому я не хочу, чтобы ты через какое-то время мне сказала: «Ты меня вытащил, а теперь не можешь обеспечить! Ты во всем виноват». Я хочу, чтобы ты взяла ответственность хотя бы за свой уход. Сделай хоть что-то сама и по собственному желанию! Я хочу видеть, что ты хочешь быть со мною рядом всегда, а не тогда, когда тебе это удобно! Это и есть настоящая любовь.

– Я просто не хочу испытывать нужду.

– В жизни иногда надо довольствоваться меньшим, но всегда рассчитывать на большее. Ты никогда не станешь самостоятельной и богатой, если не поменяешь образ жизни. Чтобы стать самостоятельным, надо уходить от опеки родителей, надо уходить от опеки «Д2». Я понимаю, сложно уходить оттуда, где тепло, есть еда, жилье, да еще и такие соблазны, как слава, поклонники, песни, телепередачи, халявные бабки. Но все это действительно до тех пор, пока идет проект. Он закончится, и вместе с ним закончится и все остальное. На что ты потом будешь жить? Ты официально на «Д2» не работаешь, в трудовую книжку стаж не идет, ты безработная! А пока он идет, ко всем участникам, даже бывшим, у зрителя есть интерес. Можно пробовать себя где угодно: гастроли, новые продюсеры, новые песни, новые знакомства, новые телепередачи. После того как «Д2» закроют, все мы окажемся никому не нужными, про нас очень быстро забудут. Посмотри, где сейчас все бывшие звезды реалити-шоу? Их нет нигде! Поэтому надо действовать быстрее и думать наперед! Сейчас просто надо уходить и закрепляться в Москве!

– А как же деньги, которые тебе должны?

– Я все продумал. Мы ничем не рискуем. Ты сейчас едешь, как и планировала, домой на учебу. Оттуда звонишь во вторник в холдинг и говоришь, что никакие документы подписывать не будешь, потому что приняла решение уйти с проекта! Это важно. Дальше среди недели звонишь из Петербурга и заказываешь у директора проекта «газель», чтобы вывезти вещи из периметра. Он, конечно, все передаст продюсеру, и для них это будет последней каплей. Они подумают, что ты поехала домой, поговорила с мамой. Зная, что ее мнение имеет для тебя значение, поймут, что мама тоже настроена против проекта! Раз так, значит, ты действительно уйдешь. Но, исходя из твоего разговора с Германовским, совершенно ясно, что они очень не хотят тебя терять, а значит, пойдут на любые наши условия. Они назначат переговоры, на которых в качестве условия мы озвучим возврат моих денег, тебе – хорошую ежемесячную зарплату. А потом я занимаюсь покупкой квартиры, а ты будешь сидеть и ждать меня, но за хорошие деньги каждый месяц, и никто больше нас не кинет.

– А если не получится?

– А если не получится, то тебе придется уйти. – Оля заметно испугалась. – Не переживай ты так сильно! Жить за периметром – это не страшно. Дурочка!

– А деньги?

– Ну, на первом этапе надо будет ограничить потребности, позвонить Ане и маме, сказать, что у нас сложности и временно субсидирование прекращается.

– Будет сложно.

– Вдвоем проще пережить сложности, и они только сближают. К тому же мы вот так и проверим друг друга. В периметре жить, когда полный холодильник и есть где спать, это все равно, что жить в теплице. А я хочу, перед тем как сделать тебе предложение, узнать, действительно ли ты готова любить меня в богатстве и бедности, переносить тяготы и лишения, заботиться и быть всегда со мною рядом. Ты не раз говорила, что хочешь замуж. Я хочу, чтобы, когда ты скажешь «да», это было взвешенное, осмысленное согласие на ВСЕ рядом со мной! Это должно быть действительно обещанием быть всегда рядом.

– Я не пойму, зачем испытывать трудности, если можно их не испытывать?

– Трудности – это проверка на вшивость. Я переживаю, что ты к браку относишься как к вечеринке в красивом белом платье, где парень и девушка говорят друг другу сладкое «ДА». Такого отношения быть не должно. Мы прожили три года. Я отношусь к тебе очень серьезно, но, для того чтобы быть уверенным в том, что наши отношения навсегда, даже хочу пожить вместе за периметром и испытывать в чем-то нужду.

– А я ее испытывать не хочу.

– Оля, не будет в жизни сплошной белой полосы. Лучше темную полосу пережить сейчас, осознанно, когда мы популярны, чем тогда, когда ты реально никому не нужен.

– Мне надо ехать на вокзал, у меня через час поезд.

– Я провожу тебя.

Мы вышли на Каменный мост, быстро поймали машину. Я отвез Олю на вокзал, посадил в поезд и старательно помахал рукой на прощание. Обратно поехал на метро – надо экономить.

Я постоянно думаю о том, справится ли Оля? Не предаст ли она меня? Может быть, она, пересказывая разговоры с Германовским, что-то недоговаривает? Любая недосказанность может привести к тому, что я сделаю неверный шаг и останусь в дураках. В шахматной партии, которую мы разыгрываем с продюсером, ставка слишком высока – это не только деньги. Мы разыгрываем мое будущее. И ключевым персонажем сейчас в нашей игре стала Оля. Слишком много я взвалил на ее плечи, а между тем она остается той самой наивной глупенькой Бузовой, которая пришла когда-то на проект в розовых спортивных штанишках. К сожалению, Оля управляемый персонаж, она слушает всех и лишь потом принимает решение, исходя из убедительности доводов, которые приводил тот или иной агитатор. В роли ораторов уже выступили Германовский, я, настало время выхода на сцену главного и самого влиятельного человека в жизни Ольги – ее мамы.

За три года отношений с Олей мне так и не удалось покорить Ирину Санну, хотя я старательно пытался это сделать. Свое недовольство Олиным выбором в мою пользу она выражала в течение всех трех лет наших отношений. Сначала весьма резко и даже грубо: «Оля, он тебе не подходит. С тобой должен быть красивый, высокий и умный мужчина». Потом писала мне письма, в которых пыталась настроить меня на правильное отношение к Оле, я называю их «Инструкция по эксплуатации Ольги Бузовой». В последнее время она стала относиться ко мне спокойнее, хотя ее неприязнь временами продолжала вырываться наружу: «Самый любимый мой мужчина на проекте – это Степан Меньщиков! Мы всей семьей от него в восторге! Рома, ты не обижайся, но ведь я не должна разделять симпатии моей дочери». Такие вещи Олина мама любит сказать в телевизионных интервью, доводя свое отношение ко мне до широкой аудитории.

Я понимаю, зачем она это делает, – Ирина Александровна жестким контролем личной жизни дочерей пытается избавить их от собственных ошибок, основная из которых – неудачный брак и развалившаяся семья. Но, авторитарно навязывая им свой опыт и мышление, она заставляет их проживать свою жизнь с теми же ошибками, а вовсе не их собственную. В итоге результат может быть тем же самым: несложившиеся отношения и отсутствие семьи.

Боюсь, что Олина мама распорядится сложившейся ситуацией не в мою пользу: «Вот посмотри, его выгнали с проекта! Не выплатили ему деньги! Он не работает. Я же говорила, что он тебе не подходит! Посмотри правде в глаза – он был хорош на проекте, когда защищал тебя и помогал затыкать рты ублюдкам. А сейчас он тебе зачем?»

Тоталитарно-феминистический строй, в который попадала Оля, приезжая домой, не давал мне покоя. Под давлением мамы она может поменять свое мнение на диаметрально противоположное и приехать с совершенно другим настроем. Тогда все пропало. Оля останется на проекте, Германовский создаст несколько тупиковых ситуаций для нее, из которых сам же поможет ей благополучно выбраться. Для Оли это будет неоценимая услуга, она расценит это как любовь продюсера, а он займет место любимого папы в ее сознании. Добрый папа, который защищает и подсказывает, как правильно себя вести на проекте. Со временем приведет ей нового красивого жеребца, который сделает Оле хорошо, а я останусь без денег, без девушки, без телевизора.

Надо срочно что-то делать. Мамин разговор с Олей нельзя пускать на самотек. Завтра с утра она будет в Петербурге. Оля говорила, что сразу с поезда едет на учебу без заезда домой, значит, поговорить с мамой не успеет. Разговор состоится вечером. Можно, конечно, ей звонить, это позволит мне постоянно быть в курсе перемены настроения, но контролировать их беседу я не смогу, к тому же Оля может приврать мне потом, чтобы не обидеть. Телефон не подходит. Нужен тесный контакт с Олей и мамой. Можно прямо сейчас написать Ирине Александровне письмо, в котором изложить свои октябрьские тезисы. Пустить соплю про то, как я устал один с телевизионными иродами бороться… не могу… надоело. Пусть забирают все себе, плакала совместная квартира и обещанная Оле машина. Как жаль, а я уже подбирал ее в салоне. Что поделать, без помощи опытного и умного человека, такого как Ирина Александровна, мне не справиться. Мамы любят утереть нос всем обиженным деткам, это может сработать. Единственный минус – эту крамольную маму словом не разжалобить. Ирина Санна ответит мне коротким и емким письмом: «Ты, Роман, парень неплохой, и помочь тебе рады, но свои трусы всегда к жопе ближе, чем чужие». Или вот так: «Насрал в свои трусы – носи! Нечего в чужие лезть!»