Чтение онлайн

Именно по этой причине я занялся расследо­ванием убийства Михаила Стрельцова, человека, которого никогда не знал, да, собственно, и не хотел знать. Но никто не сомневается, что его убила По­лина. Все, включая следователя, который упорно собирает улики, доказывающие ее виновность, и пытается выжать из нее признание на допросах, уверены, что она убила Стрельцова-младшего.

Вчера я пришел «в гости» к Стрельцову-стар­шему. Я попытался убедить его рассказать правду. Но мы с Павлом Петровичем друг друга не поня­ли. Я не знаю причину, по которой он женился на Полине, но он ее не любит. Это совершенно точно. Когда любят, о своем избраннике говорят не так. Я знаю. И пока Павел Петрович разговаривал в соседней комнате по телефону, я заглянул на его письменный стол. Ничего интересного не нашел, кроме записи в еженедельнике. Там я обнаружил адрес вашей электронной почты с пометкой «пси­холог». За этим интересным занятием меня и за­стал хозяин.

«Зачем вам психолог?» — спросил я у Стрельцо­ва. И тут он вдруг сказал: «Я так подозреваю, что эта женщина связана с милицией. Они придумали такую форму допроса: псевдопсихотерапевтические консультации через Интернет». И Стрельцов как-то нехорошо при этом рассмеялся. Уверен, что там, в милиции, читают мои откровения».

У меня фотографическая память. Я запомнил ваш адрес. Если вы действительно связаны с мили­цией, скажите им, что Полина не убивала Михаила Стрельцова.

Почему вы сами не пойдете в милицию?

Есть причина, по которой я не хочу встречаться с представителями власти. Но я не хочу также, чтобы девушка, которую я люблю, села в тюрьму за убий­ство, которое не совершала.

Почему вы так уверены в невиновности?

Не знаю, что там наплел вам Павел Петрович Стрельцов, но я уверен, что ничего хорошего, но она прекрасная девушка. Все думают, что Полина вышла замуж за Стрельцова из-за денег. Это не­правда. Просто ей некуда было деваться. Ее мать актриса. Не думайте, что я пренебрежительно отно­шусь к представительницам этой профессии, но она женщина, которая всю жизнь только и делала, что меняла любовников. А Полина очень любит своего отца. После того как родители развелись, ей стало очень плохо. Чужие мужчины постоянно сменяли в доме один другого, и девочка никак не могла привы­кнуть к такой обстановке.

Откуда я так хорошо ее знаю? Мы ходили вместе в лыжную секцию. Отсюда и мое прозвище: Мики. Всегда хотел быть похожим на финского лыжника Мики Мюллела. Я слышал недавно по телевизору, что его поймали на допинге, но мне на это наплевать. Он классный лыжник и хороший, веселый парень, каким я всегда хотел быть.

Я часто провожал Полину домой с занятий и редко видел ее веселой. Я так и слышу ее грустный голос: «Домой».

Вы бы слышали, какая в ее голосе была тоска! А когда Полина выросла, мать стала ревновать к ее красоте и молодости. Может быть, поэтому ее по­следний любовник был таким молодым. Тот самый Михаил Стрельцов, в убийстве которого обвиняют Полину.

Вчера я пытался поговорить с Павлом Петрови­чем, но он твердит одно и то же: его жена неиспра­вимая скандалистка. Полина! Ха-ха! Наверняка и вас он пичкает теми же сказками, не верьте ему!

Вы спрашиваете: почему бы мне самому не пойти в милицию и не рассказать им все? А что все? Меня не было в доме, когда произошло убийство Михаила Стрельцова. Меня вообще не было рядом с Полиной весь этот последний год. А мои рассказы о том, ка­кая она была хорошая и добрая девушка, к делу не пришьешь. Тем более что я ее люблю, а показания влюбленных никто всерьез не принимает.

У нас с Полиной был короткий роман, и я на ней Женился бы, если бы она этого захотела. Но забрать ее к родителям, в квартиру, где я прописан, я не мог, там обитает куча народу — простые люди, и раз­говаривают они о таких прозаических вещах, как растущие цены на продукты, о маленькой пенсии, о помидорной рассаде и видах на урожай... Сколько бы она это вынесла? Все-таки любовники ее матери обеспечивали достаток в доме, и в каком доме! По крайней мере, у нее всегда была отдельная комна­та, и не было недостатка в карманных деньгах. Она очень утонченная девушка, и опошлиться я бы ей сам не позволил.

Я же слишком молод, чтобы содержать такую девушку. У меня нет профессии, приносящей ста­бильный доход, нет возможности снимать квартиру и оплачивать ее. Полина привыкла к достатку, и она в этом не виновата. Попробуйте-ка человека, который всю жизнь ел на завтрак черную икру, посадить на хлеб, пусть даже с маслом. Икры не хочется только тогда, когда никогда ее не пробовал и не знаешь, что это такое.

В конце концов, каждый делает свой выбор сам. Полина просто молодая, запутавшаяся девушка. Но она не убийца. Если вы действительно сотруднича­ете с милицией, прошу довести до их сведения мое мнение.

Я не сотрудничаю с милицией, но попытаюсь вам помочь. Павел Петрович ошибается, думая, что его послания читает еще кто-то, кроме меня. Но по чистой случайности я знаю следователя, который ведет это дело. Вы подтверждаете мое собственное мнение об этом деле, поэтому я с чистой совестью могу довести ваше мнение о Полине до этого чело­века.

Большое спасибо. Я в свою очередь попытаюсь поговорить с отцом Полины. Он должен рассказать правду о том дне, когда убили Михаила Стрельцова. Вам интересно будет узнать результат разговора?

Конечно. Огромное вам спасибо, Мики.

Доктор

Потом Люба открыла второе послание. Оно было от Клауса. «Что-то долго не объявлял­ся!» — усмехнулась Люба.

КОМУ: Доктору ОТ КОГО: от Клауса

ТЕМА: личное

Большое «спасибо» за совет вылезти из скорлу­пы и провести день как-нибудь иначе. Интересно, вы сами-то пробовали? Ну и как результат? Быть может, там, на воле, в каменных джунглях, вам то­же повстречался этот отнюдь не диковинный зверь: чудовище с зелеными глазами. Да, я говорю о рев­ности.

Знаете, а я ведь искренне верил в то, что не все Женщины подобны шекспировской Гертруде, которая, не износивши башмаков после смерти мужа, стала супругой его родного брата. Я хотел расска­зать ей все. Не Гертруде, разумеется, женщине, которая показалась мне не такой, как все прочие. Выть может, она поняла бы, что я не так уж и виноват. Мы могли бы найти утешение в общении друг с другом. Разве я хотел большего? Мне так нравилось слушать ее голос. Ровный, негромкий голос, кото­рый очень успокаивал, когда было особенно плохо. Теперь же мне хочется сделать ей очень и очень больно.

Разве вам знакомо это чувство? Когда в груди невыносимо печет, будто сердце оттуда вынули, а раскаленный уголь вложили. И он все "время тлеет, тлеет и тлеет. А внутри все чернеет и тоже посте­пенно обугливается. Со мной уже было один раз та­кое. Обида. Жгучая обида на весь свет, хотя виноват один только человек. Но его больше нет, а женщина эта есть, и что мне с ней прикажете делать?

Вы все еще не догадываетесь? Тогда давайте с самого начала.

Первый раз я увидел вас на автобусной оста­новке, когда следил за своим врагом. Вы сели в его машину, не в мою. Я понимал, что вы замерзли. Но я так и не мог понять, почему вы вышли за него замуж через такой короткий срок. Что вы о нем знали? Ничего, ровным счетом ничего. Потом он "заставил вас сменить место работы. В этом был один положительный момент: вы стали для меня доступны. И я придумал себе маленький комплекс: любить вас издалека, это я заметил, что ваши глаза цвета янтарных капелек сосновой смолы, выступающие на сосновой коре, в том месте, где... Ну, дальше вы все уже и так знаете, повторяться не буду.