Чтение онлайн

— Какое же?

— Это я еще выясню, — самодовольно сказал капитан, десять минут назад безуспешно сража­ющийся с разноцветными шариками.

Люба внезапно подумала, какой он еще мальчишка. К тому же хвастливый и не очень умный.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Станислав Вла... А чего это мы, на «ты» уже перешли, что ли?

— Ну, если ты будешь регулярно сюда прихо­дить и расспрашивать про моего мужа, то давай как-нибудь друг к другу привыкать, — дерзко сказала Люба.

— Вы смелая женщина, да? И опытная.

— Не очень смелая и совсем не опытная. Но два года разницы в возрасте в мою пользу дают мне неоспоримое преимущество.

— Скажите пожалуйста!

— И шариковый рейтинг.

— Ну, это мы еще посмотрим. Я же в первый раз. К тому же вы какого-то Ромео боитесь, дверь никому не открываете, а я этих Гамлетов знаете сколько уже пересажал?

— Сколько?

— Достаточно. — Капитан снова самодоволь­но усмехнулся.

— И оружие у тебя есть?

— Как положено.

— С собой?

Капитан Самохвалов выразительно похлопал себя по карману джинсовой куртки, которую он не снял.

— О комплексах хочешь поговорить?

— О каких еще комплексах?

— Разве не знаешь, что я психолог?
– Допус­тим, Ромео ты не боишься, а зачем тогда писто­лет? Для самоутверждения?

— Если будете продолжать хамить, я вас в районное отделение милиции вызову.

— А я не приду.

— Тогда пришлю повестку. Потом принуди­тельный привод.

— Раньше я всегда боялась милиции. А теперь не знаю, чего бояться. Можете принуди­тельно, мне все равно... Я не знаю ничего о делах мужа, — вздохнула Люба. — И про его работу в Интернет-кафе слышу сегодня в первый раз. У него не было врагов, не было долгов, не было замужних любовниц, за связь с которыми могли убить ревнивые мужья.

— А незамужних?

— Послушайте, Станислав...

— Вы хорошо знали собственного мужа?

«А вот вы плохо знаете собственного му­жа...» — вспомнила вдруг Люба. Видимо, есть человек, который знал его лучше, но встретиться с ним — значит подвергнуть свою жизнь опасно­сти. А Олега теперь все равно не вернешь.

— У него не было любовниц, — сдержавшись, очень спокойно ответила она. — И если его убили выстрелом из пистолета, да еще с глушителем, как вы утверждаете, то я понятия не имею, кто это мог сделать. И за что. Враг у Олега был толь­ко один — Ромео. Но в его существование вы не верите.

— Как он, говорите, с вами общался, этот Ро­мео?

— Через Интернет. Посылал сообщения на мой электронный адрес. Последние были с угрозами.

— Виртуальный маньяк — это что-то новенькое. Коллеги засмеют. Письма с угрозами, значит. И где они? — Самохвалов посмотрел на экран монитора. — Покажите.

— К сожалению, я их не сохранила. Удалила — и все.

Тогда как доказать, что вашему мужу кто-то угрожал? И потом, сами себе вы можете по­слать письмо по электронной почте?

— Могу. Если я зарегистрируюсь под другим именем на другом сервере...

— Не надо мне ничего объяснять. Все равно не пойму. Главное мне знать, что это возможно поэтому все эти преследования могут оказать­ся выдумкой. Несуществующей вещью как весь этот ваш виртуальный мир. Только преступления в нем совершаются почему-то впол­не реальные. Собирающемуся совершить самое настоящее убийство человеку продают далеко не виртуальный пистолет. И не монстров он идет стрелять, а своего реально существующе­го друга Петю, который, к примеру, увел у него реально существующую девушку Машу. И как поймать за руку? Того же торговца оружием, к примеру? Это же не на рынке, из-под полы, а открыто для всех. На каком-то так называемом сайте.

— И для вас в том числе открытом. Учитесь. Ловите за виртуальную руку. А на кнопку не на­до так сильно давить.

Люба встала, подошла, взяла его руку, поло­жила ее на мышку, накрыла своей. Мизинец на мизинце, указательный палец на указательном, большой на большом. Легко надавила на средний сустав его указательного пальца, клацнула кноп­ка, открылась игра.

— Легонько, это не курок «Макарова». Нежно.

Снова щелкнула кнопка. Его рука почему-то сделалась горячей и влажной. Она снова слегка надавила на выступающую косточку среднего сустава.

— А теперь два раза. Очень быстро. Щелк-щелк. Расслабь кисть. Что это она у тебя, как деревянная?

Ее подбородок что-то приятно щекотало. Волосы, мягкие светлые волосы. Торчащий на макушке вихор чуть-чуть касается ее тонкой, чувствительной кожи. Запах детского мыла, хотя кто сейчас моет им голову, когда полно всяких шампуней? Это просто галлюцинация, запах из самых глубин памяти. Тот самый, запретный, за­мыкающий цепочку ассоциаций: мужчина, муж, торопливый шепот в ночи, жаркие поцелуи на смятых простынях, пьянящая легкость во всем теле, потом внезапные утренние головокруже­ния, тошнота и постоянно преследующий запах детского мыла... Щелк-щелк.

— Я, пожалуй, пойду. — Капитан кашлянул, пытаясь вернуть прежний тембр внезапно сев-, шему голосу.

— Да-да. — Люба отстранилась, убрала свою руку.

Но он по-прежнему сидел, словно прикле­енный, на деревянном стуле. Влажная горячая кисть руки на пластмассовой мышке.

— Идите, капитан Самохвалов.

Встал наконец. Она ему по подбородок, маленькая, неприметная женщина. Не худая, не полная, не красавица и не... А глаза у него синие-синие. Солнце, что ли, так ярко сегодня светит?

— Да... Непонятная вы женщина, Любовь... Александровна.

Уже захлопнув за ним дверь, она вернулась назад в комнату и вдруг громко рассмеялась. Впервые за последние полтора месяца. Вспом­нила, как наклонилась и почти прижалась к. молодому, привлекательному (Люська-Апель­синчик была права) мужчине, манипулировала его рукой, предлагая расслабиться. Вот тебе и урок компьютерной грамотности! Пыталась объяснить оперуполномоченному, как правиль­но работать с мышкой! А он, интересно, что по­думал?

Визит капитана Самохвалова вывел Любу из равновесия. И он, и Люська-Апельсинчик были живые, беспокойные. Все от нее чего-то хотели. И к виртуальному миру относились с легким недоумением: как можно в нем жить, если есть проблемы насущные, требующие неотложных решений? Люська была поглощена заботами о семье и добыванием денег, капитан Самохва­лов — выслеживанием преступников. Люба не знала, женат он или нет, где и с кем живет, есть ли у него дети.

Но ей тоже захотелось что-то делать. Работа спасает от всего: от болезней, от горестных мыс­лей, от ежедневных терзаний, которые, в сущ­ности, бесполезны. Мучая себя, ничего не изме­нишь. Она сама недавно пыталась объяснить это пациентам, приходившим со своими проблемами. Иногда что-то получалось сразу, и люди уходили успокоенными, иногда требовалось поговорить с ними еще раз и еще.