Чтение онлайн

Ивлин вздохнула. Могла ли она подумать, что влюбится в этого горца? Коналл оказался заботливым, умелым и веселым мужчиной. Они могли часами болтать друг с другом, Коналл очень нежно к ней относился, и они часто и с удовольствием занимались любовью.

Если она переживет роды, то у нее будет все, что нужно для счастья. В этот момент Ивлин заметила какое-то движение на краю леса. Из-за деревьев появился Коналл. Рядом с ним шла Бонни, веревка волочилась следом за ней. Парочка направилась к хижине, и Ивлин высунулась наружу, пытаясь отыскать черную волчицу. Но Коналл с Бонни уже были рядом, а Элинор все не появлялась.

Коналл выглядел усталым, его штаны и рубаха были до пояса мокрыми. Бонни заблеяла и бросилась к своей хозяйке.

Ивлин стало не по себе.

– Где Элинор? – крикнула она. В ее голосе была тревога. – Она убежала? Что это значит? – спросила Ив с нахмуренным лицом, заходя вслед за Коналлом в хижину с этой чертовой птицей на руках. Он устал, промок и промерз до костей. Когда под потолком он увидел свою единственную сменную рубаху, с которой капала холодная вода, ему стало совсем паршиво.

Он сел на табурет, чтобы снять сапоги. По крайней мере ему нужно было избавиться от мокрых штанов. Коналл посмотрел на Ив.

– Мы зашли в лес шагов на двадцать, когда она рванула вперед, – мрачным голосом начал объяснять Коналл, стягивая одежду, которая прилипла к нему, как вторая кожа. – Я подумал, что она учуяла добычу, поэтому не стал тревожиться и пошел проверять ловушки. Я решил, что захвачу ее на обратном пути, когда она устанет от погони.

– И ты ее больше не видел? – чуть ли не крикнула Ивлин, опуская Себастьяна на перекладину загона. – А ее следы? Ты шел по ее следам?

Коналл встал и снял с ног штаны, которые были похожи на замороженные оленьи окорока.

– Снег сейчас тает, оседает, поэтому следов мы не нашли. Конечно, мы с Бонни искали ее. Поэтому так припозднились.

Но Ив не стала слушать дальше. Она выскочила за дверь, и Коналл услышал ее крики:

– Элинор! Элинор! – Голос Ивлин становился все тише, по мере того как она удалялась от хижины.

– Черт! – Коналл попытался натянуть сапоги, но они настолько промокли, что ему не удалось это сделать. Тогда он подбежал к двери и позвал ее: – Ив!

Она уже почти добежала до леса и металась из стороны в сторону, будто пытаясь за деревьями разглядеть волчицу. Сердце Коналла тревожно сжалось.

– Элинор, ко мне! Э-ли-нор!

Коналлу нужно было вернуть Ив домой, даже если он будет босиком, а то она совсем потеряет разум и бросится в лес за волчицей. Волки вышли на охоту, так что в лесу опять стало очень опасно.

Но сейчас Коналл не мог рассказать это Ив. Она сойдет с ума от тревоги.

– Ив! – Коналл выскочил из хижины и прямо босиком побежал к жене. Когда он схватил ее за руку, его ступни горели от холода. – Ив, солнце садится.

Она оттолкнула его. В ее испуганном взгляде блестели слезы.

– Элинор нельзя оставить в лесу на ночь! – Она развернулась к Коналлу и принялась колотить его грудь. – Найди ее! Ты взял ее – значит, иди и ищи!

– Ив, послушай меня…

– Найди ее, Коналл, это нужно сделать сейчас. – Она резко развернулась и сделала шаг в сторону леса. – Элинор! – От крика у нее сел голос, и она уже просто сипела.

У Коналла не осталось другого выхода, кроме как схватить Ив за плечи и силком тащить к хижине. Всю дорогу она вырывалась, лягалась, колотила его руками.

– Отпусти меня! – сквозь слезы кричала Ив. – Элинор, ко мне! – Наконец Коналлу удалось затащить ее в дом, она вся тряслась от рыданий. Он поставил Ив на пол, но она опять бросилась к выходу. Тогда Коналл быстро запер дверь на засов.

– Уйди с дороги!

– Ив, хватит, выслушай меня!

Она опустила голову и замерла в его руках. Силы оставили ее.

– Как ты мог ее отпустить?

Сердце Коналла сжалось при виде ее страданий. Он понимал, как много значила для нее Элинор, ведь она спасла Ивлин в те первые дни, и знал, что она любит этого зверя больше всего на свете.

Вот почему он так долго искал Элинор, не обращал внимания на рыскавших неподалеку серых волков. Ему совсем не хотелось возвращаться в хижину без любимой питомицы Ив.

Да он и сам привязался к волчице. И тоже очень волновался за нее. Элинор предстояло провести ночь в зимнем лесу.

Коналл привлек к себе Ив и опустился на табурет, посадив ее себе на колени. Она едва дышала, икая от слез. Бонни бегала вокруг, жалобно блея и тыкаясь носом в руку Коналла.

– Послушай меня, милая, – сказал он, дыша в ее волосы. – Я знаю, ты боишься за Элинор, но она не домашний щенок. Когда ты нашла ее, она была диким зверем, и она гораздо лучше нас с тобой приспособлена к жизни в лесу. Ведь он был ее домом. Элинор хорошо его знает.

– Но теперь он перестал быть ее домом, – шмыгая носом, сказала Ивлин. – Она стала моей! А серые! Она боится их.

– Я знаю, – ласково прервал ее Коналл. – Но может быть, этот страх сделает ее более проворной и хитрой. Готов поклясться, что Элинор сейчас сильнее этих дьяволов, ведь она хорошо питалась. И один раз она уже победила их, – напомнил он ей. – Элинор слишком долго была заперта в четырех стенах, а она большой дикий зверь. Ей просто необходимо быть на воле, поохотиться.

Ив застонала, прижимаясь к нему щекой, и судорожно схватилась за его рубаху.

– А что, если она не вернется? Я… умру без нее, я так ее люблю!

Коналл был готов солгать ей, сказать что угодно, лишь бы успокоить, но не мог придумать ни одного убедительного довода.

– Ты не умрешь, – шепнул он ей. – Элинор – дикий зверь, Ив. И она должна жить в лесу. Если она решит не возвращаться к нам, нужно смириться с этим и отпустить ее с любовью.

Ив ничего не ответила. Она еще долго, время от времени всхлипывая, неподвижно сидела у него на коленях.

– Я не сдамся, – наконец тихо проговорила Ив. – Она не бросит меня. Она вернется, я знаю.

Коналл улыбнулся, прижимаясь губами к ее макушке.

– Наверное, так и будет.

Ив шмыгнула носом и сказала:

– Я постирала твои вещи, но они еще не высохли.

– Я заметил, – Коналл прижал ее к себе, – спасибо.

В ту ночь Ивлин так и не заснула, хотя Коналл весь вечер твердил, что ей нужно отдохнуть. Завывающий ветер не давал ей покоя. В каждом порыве ветра ей чудился вой серых волков, любое поскрипывание напоминало скуление Элинор, а треск веток создавал, впечатление, будто она скребется в дверь.