Чтение онлайн

Ивлин вздохнула. Ее и без того печальное настроение ухудшилось. Коналл, похоже, этим утром был тоже задумчивым и раздражительным. Если снег больше не заставлял их сидеть целыми днями в хижине, то теперь зарядили дожди, которые, похоже, собирались превратить их долину в болото. Ивлин с ужасом представляла, сколько грязи натаскают в дом ноги, копыта и лапы его многочисленных обитателей.

Хорошо что хоть Элинор больше не рвалась в лес. Она перестала всех донимать, перестала бегать как сумасшедшая по поляне. И она была единственная, кто не пытался вырваться на волю. Ивлин скучала по солнцу и зеленой траве. Она хотела просто неторопливо прогуливаться, вдыхать чистый, без торфяного привкуса воздух.

Мысль о такой невероятной свободе напомнила ей о деле, которое она намеревалась сегодня совершить. Ивлин в последний раз помешала похлебку, постучала длинной ложкой по краю котелка и накрыла его крышкой. Она со стоном поднялась – ей казалось, что она с каждым часом становится все тяжелее, – и пошла в загон, чтобы снять ворона с насеста.

– Сегодня я хочу проверить, как Себастьян летает, – объявила Ивлин Коналлу, осторожно расправляя черное как смоль крыло птицы. – Мне кажется, он уже достаточно окреп.

Коналл в этот момент, взяв с полки точильный камень, приводил в порядок лезвие своего ножа. Услышав заявление Ивлин, он удивленно уставился на нее.

– Слава Богу, – наконец сказал Коналл. – Значит, этот чертов ворон больше не будет сидеть над нашей кроватью и глазеть на меня, когда я сплю. – Он строго посмотрел на Себастьяна: – Рад буду избавиться от тебя, шумная тварюга.

– Коналл Маккерик! – Ивлин прижала птицу к своей груди, не обращая внимания на протестующее карканье. – Как тебе не стыдно? Себастьян вел себя прекрасно. Он очень умный, а ты его обидел.

– Да ладно, – махнул рукой Коналл и с кислым видом продолжал точить нож. – Просто открой дверь и выпусти его. А заодно и этого проклятого грызуна.

– Да, кто-то сегодня явно не в духе.

Себастьян затрепыхался в ее руках, будто знал, что скоро окажется на свободе. Ивлин почувствовала укол совести. Наверное, ей правда стоит отпустить Усатика. Была весна, и она уже не боялась, что мышь замерзнет раньше, чем найдет себе сухую теплую норку.

Кроме того, она, Коналл, а также Элинор, Бонни и Роберт скоро покинут хижину. Усатика и Себастьяна лучше поскорее отпустить в лес, чтобы они привыкли к самостоятельной жизни. Ив даже не думала о том, чтобы отпустить Роберта. Ведь это был подарок Дункана.

– Ладно, Коналл, – со вздохом проговорила Ивлин. Она взяла Себастьяна под мышку и подошла к полке, где стояла деревянная бутыль.

Когда Ивлин повернулась к мужу, держа в каждой руке по животному, то прочитала на его лице неподдельное изумление.

– Что такое? – сердито спросила Ивлин.

– Ничего, Ив. Делай, что задумала.

Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы открыть дверь занятыми руками. Коналл даже не предложил ей помощь, и от этого ее настроение стало еще мрачнее. Ивлин вышла под туманный дождь и направилась к пню. Поставив на него бутыль, Ивлин взяла Себастьяна в обе руки и подняла его вверх, заглядывая в его желтые глаза.

– Ты готов, мой мальчик? – тихим голосом спросила она и заморгала, сгоняя с ресниц тяжелые капли дождя.

– Дет-каа! – каркнул Себастьян.

Ивлин кивнула. Она поставила ворона на широкий пень и медленно, неохотно разжала ладони.

Себастьян распушил перья и чуть не потерял равновесие. Потом осторожно прыгнул на край пня и завертел черной головой, осматривая землю, лес, поляну и огромное низкое небо. Потом опять каркнул. Ивлин затаила дыхание.

Ворон расправил крылья, взмахнул ими и прыгнул с пня. Он пролетел совсем немного – может, футов десять и неуклюже приземлился, негодующе каркая. Потом немного побегал по земле и опять захлопал крыльями.

– Давай! – крикнула ему Ивлин, глотая комок в горле. – Ты сможешь. Попробуй еще раз.

Ворон последний раз взглянул на свою хозяйку, потом развернулся, изо всех сил взмахнул крыльями, оторвался от земли и… полетел – все выше и выше, прямо к туманным облакам.

Ивлин встала на цыпочки и в восхищении захлопала в ладоши, не обращая внимания на слезы. Она с гордостью наблюдала, как Себастьян три раза облетел поляну, а потом исчез в тумане над кронами деревьев. До нее только донеслось его счастливое карканье, а потом все стихло.

Ивлин перевела дыхание и вернулась к пню. Развязав бечевку, удерживающую кожаную крышку бутыли с мышкой, она сняла ее. Усатик смотрел на нее своими крохотными черными глазками.

– Вот и ты, мой дружок, – прошептала она. – Беги, теперь лес твой.

Мышь продолжала сидеть на месте, поэтому Ивлин пришлось наклонить бутыль и вытряхнуть Усатика на пень. Он сел на задние лапки и стал нюхать воздух.

– Давай, – ободрила она его, чуть толкнув вперед.

Мышь встала на все четыре ножки и побежала вперед, потом спустилась по пню, оказалась на грязной земле и через минуту Ивлин уже потеряла ее из виду. Усатик скрылся во влажной, подгнившей лиственной подстилке.

Ей было хорошо. И немного грустно.

Она взяла бутыль, вытряхнула из нее мусор и пошла в хижину. В дверном проеме Ивлин увидела Коналл а и остановилась. Резкие черты его лица смягчала гордая улыбка.

– Я смогла, – сказала она и только улыбнулась.

– Ты молодец, Ив, – тихо произнес он и протянул к ней руки. Ивлин упала в его объятия и начала плакать, как… девочка, потерявшая своих котят.

– Тише, – успокаивал ее Коналл, гладя ее по голове и спине. – Ты сделала абсолютно правильное и очень важное дело.

Ивлин кивнула, но не решилась что-либо ответить, боясь совсем потерять контроль над эмоциями. И не стала сопротивляться, когда Коналл поцеловал в губы. Она ответила на его поцелуй. И не стала сопротивляться, когда Коналл повел ее в хижину и закрыл за ними дверь.

Коналл занимался любовью с Ив медленно, нежно, помня о ее состоянии, желая как можно больше насладиться близостью. Эти интимные моменты были для них самым лучшим временем. Они не ругались, не спорили, когда Коналл глубоко проникал в нее, когда целовал ее.

Они не говорили о своих кланах, родне, предстоящем путешествии, не думали о сомнительном будущем, которое ждало их впереди. Забывали о тайнах, страхах и волнениях. За них на языке любви говорили их тела. Они были любовниками, которые просто дарили друг другу наслаждение. Только так Коналл мог передать Ив то, что боялся сказать вслух.

Он с волнением встречал каждое утро, просыпаясь рядом со своей Ив. Он с радостью наблюдал, как округляется ее тело. Он был не только удовлетворен их простой жизнью, состоявшей в однообразных бытовых хлопотах и заботах о животных. Он черпал во всем этом особую энергию. Коналл чувствовал, что в нем нуждаются – как в мужчине, муже, в лидере. Ив с радостью позволяла ему играть роль защитника и помощника, чего никогда не делала Нонна. И благодаря этому дух, сердце и тело Коналла наполнились особой силой, он, можно сказать, просто расцвел.