Чтение онлайн

В университет я добралась намного раньше начала линейки, боясь запутаться в автобусах. На входе сидел охранник, не отрывающий взгляд от монитора компьютера. Другие студенты шли непрерывным потоком, в коридорах места становилось всё меньше и меньше. Я внимательно изучала стенды с информацией, пытаясь понять, куда мне нужно пройти и к какой группе меня определили. Само здание, с зеркальными витражами по периметру, было завораживающе красивым и показалось мне немного мистическим, как в фильме о мальчике, который выжил. Я, безусловно, гордилась тем, что буду учиться в самом престижном вузе области. Я выбрала это заведение, потому что здесь училась моя мама. Несмотря на то, что меня уже точно брали на бюджетные места в нескольких других институтах, мы настойчиво ждали оглашения запоздавших результатов именно от этого вуза. Мы рисковали, так как, упустив другие предложения по бесплатной учёбе, могли попасть в этот университет лишь на платной основе, а юридический факультет здесь стоил дороже всех остальных в области. К счастью для всей моей семьи, баллов мне хватило для обучения на бюджетном месте.

Сама линейка прошла торжественно скучно. Сначала меня не покидало чувство гордости, но через некоторое время оно сменилось замешательством.

Причины назойливого беспокойства мне были пока неясны.

За несколько часов в университете я определилась с группой, в которой я учусь, нашла своего куратора и познакомилась с парой девочек из других групп. Они были такими же растерянными, как я, и даже немного зажатыми. От себя скованности я уж точно не ожидала, но она почему-то была.

Рухнув на неубранный после ночи диван, я лежала несколько минут, пытаясь собрать хаотично прыгающие мысли. Новые слова, фамилии, названия предметов, новые лица, новые люди, студенты. Студенты! Вот что меня беспокоило. Они были не такие, какими я их себе представляла. Основная масса ребят разительно отличалась от тех, с кем я привыкла общаться. Все они были какими-то слишком уверенными в себе, яркими, громкими, высокими. Выглядели они непривычно, модно, красиво. Нет, я раньше тоже не с бичами дружила, но эти… Они словно пришли на учёбу после фотоссесии или вообще только что сошли с обложки журнала. Только не журнала «Маруся», который мне выписывала мама по почте, а с какого-нибудь «Космополитена» или как там его. Мне уже не так хотелось идти туда снова. С другой стороны, девочки, с которыми я познакомилась, имели со мной больше общего, чем эти модели. Хотя те другие, модные, завораживали и пугали. Хорошо, что первое сентября выпало на субботу, и у меня было целое воскресенье, чтобы разобраться с комплексами.

К понедельнику я всё-таки вспомнила, что приехала учиться, и это моя основная цель. На учёбу я пришла вовремя, аудиторию нашла достаточно быстро, села на самый первый ряд прямо напротив лектора. Неделя пролетела незаметно. На занятиях я внимательно и жадно впитывала всё, что говорили преподаватели, а на переменах тайком разглядывала одногруппников. Мы быстро познакомились. Их имена запомнились мне сразу, а моё, скорее всего они даже не расслышали. Тех двух девочек с первого сентября я больше не видела (или забыла, как они выглядели), но и в своей группе я нашла пару человек моей категории. Мы периодически вели несодержательные короткие диалоги.

За эти молниеносные семь дней мне удалось даже несколько раз блеснуть умом и заработать желанные балы. Баллы в соответствии с новой системой оценивания начислялись буквально за всё: за посещения, за конспекты, за ответы на семинарах, за домашние задания, выступления у кафедры.

На выходных я встретилась со своей школьной подружкой-одноклассницей Светланой, высокой, стройной, даже тоненькой, я бы сказала. Волнистые светло-русые волосы всегда аккуратно прибраны, чаще всего в косичку чуть ниже плеч. На вид строгая, но очень милая, голубоглазая с рыжими веснушками, она выглядела намного младше своего возраста. Её семья переехала в Конёво, когда она была в восьмом классе. Мы со Светой быстро подружились. К моему огромному сожалению, влиться в нашу уже сформировавшуюся с первого класса компанию девочек у Светы не вышло. На переменах одноклассники подшучивали над её высоким голосом, похожим на звонкое пищание маленькой мышки. Мои близкие подруги, тоже одноклассницы, Оля, Ксюша и Вера никак не хотели принимать её за свою. Поэтому чаще я проводила время со Светой отдельно от общей тусовки. Вместе мы ходили на вокал, где я неожиданно для себя обнаружила, что Света очень талантливо поёт, и голос её удивлял диапазоном и мощью звучания. Она как-то сразу стала для меня родным человеком, будто с ней мы тоже росли вместе с первого класса, как с другими моими подружками. В Низинске из всех моих близких девочек училась только Света, и я испытала огромное облегчение при встрече с ней. Мы наперебой рассказывали друг другу о новых впечатлениях, о своей новой бьютифол лай.

– Там всё не так, как в школе! – пожаловалась я Свете, усевшись рядом с ней на диван. – Лекции такие длинные, так тяжело сидеть по два часа. Преподы говорят быстро, я не успеваю записывать. Насокращаю слов, потом вообще невозможно понять, что я понаписала! А записываю я абсолютно всё, что говорят преподаватели, боюсь пропустить какую-то важную информацию.

– Ага, я тоже не успеваю, домашки задают очень много, вечером времени свободного почти нет, – поддержала моё негодование Света.

Она тоже была достаточно амбициозной и смышлёной, к учёбе относилась не менее ответственно, чем я. Света поступила в тот же университет, но на исторический факультет.

– Света, ты уже нашла себе друзей? – меня особенно интересовал этот вопрос.

– Да! У меня классная группа, почти все деревенские, мы завтра собираемся у Петьки на хате, – подруга моя с аппетитом уплетала бутерброды, лежащие на тарелке прямо на диване, и казалась вполне довольной городской жизнью. Возможно, ей было проще, ведь в Конёво она приехала из огромного мегаполиса и была знакома с городской жизнью.

– Повезло тебе. У меня одни мажорные фифы, ездят сами на дорогих тачках. Прикинь, почти у всех есть своя машина! Прямо как в американской комедии. Обсуждают, кто где одевается, и называют какие-то крутые магазины. Вчера спросили, где я одеваюсь. Я сказала, что на рынке, они так долго смеялись и больше со мной не разговаривали. Да я и язык-то их не особо понимаю, я ведь на русском общаюсь, а они, видимо, на своём, дорогом. Хотя, знаешь, примерно восемьдесят процентов из них – кавказцы, так что у меня в принципе нет шансов понимать их речь.

Я была рада за подругу, но с грустью думала о своей группе. Вряд ли мне удастся влиться в их продвинутую тусовку. А те немногие девочки, что приезжали на пары на автобусе, как я, были слишком зажаты и не особо шли на контакт.

– Лена, пойдем завтра с нами, я тебя со всеми познакомлю, они правда классные и простые, – пригласила меня Света.

– Думаешь? Я же буду не в теме ваших разговоров про истфак, – мне было неловко сразу соглашаться, но, признаться честно, эта идея мне понравилась.

– Пффф, да брось ты.

Подруга моя махнула рукой и добавила:

– Будет круто!

Мы встретились на следующий день. Общение организовалось само собой. Все мы были одинаковые в этой маленькой съёмной квартирке Пети. Народу собралось прилично, человек одиннадцать, но от этого было только веселее. В холодильнике остывало пиво, ребята то и дело бегали на кухню за добавкой. Я пила совсем по чуть-чуть, так как и без алкоголя очень расслабилась.

Помню, как попробовала пиво впервые. Я уже говорила, что в школе тесно общалась с Олей. Мы вместе ходили в детский сад, а после вместе пошли в первый класс. Оля была весёлой, энергичной девчонкой. Мне всегда нравилось с ней общаться, и мне даже хотелось, чтобы она была моей сестрой. Мы действительно были по-родственному похожи: одинаковый рост, телосложение. У неё тоже были каштановые волосы, только от природы прямые, и она обычно стригла их до плеч. Оля больше времени, чем я, уделяла спорту, играла в волейбол и не очень любила учиться, хотя была умной девочкой. Мы вместе прошли все этапы взросления, многое вместе впервые попробовали, в том числе и алкоголь. Как-то в конце лета, когда нам было по тринадцать лет, Оля спросила:

– Ленка, а ты уже пила?

– Нет, – ответила я и вытаращилась на неё.

– Давай попробуем? – заговорщицки предложила Оля.

– Давай, – быстро согласилась я. А что? Интересно же! Это вам не водичку из рюмок пить, пока родители не видят.

Мы, старательно подделывая взрослый почерк (то есть выводя слова ровнее и крупнее чем обычно), написали записку: «Продайте моей дочери одну бутылку пива «Калининское», пожалуйста». Зашли в магазин с огромной очередью у кассы и около часа шоркались в углу в ожидании момента, когда народу не будет вовсе. После нескольких неудачных попыток (в последнюю секунду обязательно кто-нибудь заходил за булкой только что привезённого хлеба) мы подошли к прилавку и подали продавцу изрядно замызганную бумажку, свернутую до размера спичечного коробка. Продавщица, конечно, не поверила в подлинность причудливого почерка, больше похожего на прописи первоклашки, но пиво нам продала. По большому счету, ей было всё равно: в нашей деревне пила вся молодежь, начиная лет этак с двенадцати.

Довольные, мы побежали на самую дальнюю улицу села и устроились на высоком берегу Коняшки.

– Как её открывать?

– Давай щепкой.

– Не получается.

– Об забор?

– Как?

– Дай я.

Минут через пятнадцать мы с трудом содрали колючую крышечку, изрядно искромсав горлышко бутылки.

Первый глоток сделала я. Проглотить сразу не получилось. Пока я собиралась с духом, чтобы протолкнуть горький, вонючий напиток внутрь, Оля тоже сделала глоток. Мы ещё пару секунд таращились друг на друга, пытаясь понять, стоит ли и возможно ли изображать удовольствие. Так и не сумев обмануть друг друга, мы, громко кашляя, выплюнули сиё поило. Измученную зелёную бутылку Оля выкинула в речку. Хорошо, что Грета Тунберг в то время ещё не родилась.