Чтение онлайн

–  А я постараюсь, - губы Молина коснулись изгиба шеи, и у меня вырвался всхлип, но совершенно не от проснувшейся страсти.
– Ты же не хочешь, чтобы я был грубым с тобой, Ариночка?

Помотала головой, не в силах оторвать взгляда от его пальцев, начавших медленно расстегивать пуговички на халате. Сердце забилось с перебоями, я застыла, с какой-то безнадежностью осознав, что неизбежное случится. Молин знает, что у него руки развязаны, и знает, что по их планам Рассаэрна убьют. Он не остановится…

–  Я знаю, где твоя мать, - продолжил Молин тем же вкрадчивым голосом, в котором звучали нотки предвкушения, а пуговки неумолимо расстегивались, постепенно открывая ноги, бедра… - Ты же будешь умницей, да?

Меня прошиб холодный пот от ужаса: господи, неужели он еще и мою бедную маму впутал во все это?! Или блефует, просто пугает?

–  Твой Руслан больше никогда тебя не увидит, ты же знаешь, - его ладони распахнули полы халата, и по-хозяйски прошлись по животу и груди, а мой отчаянный взгляд метнулся к столу, где стояла бутылка… далеко от меня. На другом краю, около Павла.

Я в любом случае не дотянусь, а если попытаюсь, он легко разгадает мой маневр.

–  Что с мамой?
– хрипло спросила я, внутри все заледенело от чужих прикосновений.

–  Пока все хорошо, - около уха послышался смешок, и халат соскользнул с плеч.
– Но только пока. Ты же понимаешь, да?

Да, понимаю. Даже если он врет, я этого не знаю, но с Молина станется придержать в рукаве еще один козырь, чтобы я была послушной. Гад, все предусмотрел! Захотелось позорно расплакаться, однако нельзя позволять себе такую непростительную слабость. Я не доставлю ему такой радости. Я не размазня! Стиснула зубы, и несколько раз судорожно сглотнула, заставив себя сидеть спокойно, пока Молин медленно целовал мои плечи.

–  П-понимаю, - с трудом выговорила, уставившись перед собой в одну точку.

–  Я знал, что ты умная девочка, - он развернул меня к себе, и несколько секунд вглядывался в мои глаза. Я не отвела взгляда, хотя очень хотелось, потому что в глубине его глаз легко читались все мысли Молина. И желания тоже.
– Не сопротивляйся, Ариночка, - Павел мягко улыбнулся, и его пальцы легли на мой подбородок.
– Мне действительно не хочется… делать тебе больно.

У меня просто не оставалось выхода. Это надо пережить, как страшный сон, а потом забыть, закрыть в самом дальнем уголке памяти, и никогда не вспоминать. Губы Молина прижались к моим, и я зажмурилась, позволив поцеловать себя, но не найдя сил ответить. Просто сидела, пока его настойчивый язык исследовал мой рот, и чтобы отвлечься от неприятных ощущений, считала про себя.

–  Ты такая… нежная… - его тихий, срывающийся шепот слышался где-то на грани сознания, я словно наблюдала за всем со стороны, а поцелуи перешли на шею.
– Ты меня еще в том кафе зацепила, Ариша… Я не знаю, что в тебе такое есть, но тебя оказалось крайне сложно забыть…

Я сильная. Я выдержу. У меня просто нет выбора. Я не умею драться, и боюсь боли. Я не хочу, чтобы Молин применил жестокость, стремясь удовлетворить свое желание, а потому - терпеть. Просто отрешиться и терпеть. Как же хорошо, что мой демон не может сейчас меня чувствовать, не надо ему знать, что происходит. Хотя, скорее всего, он догадается. Ну и пусть, в воспоминания не пущу, нет. Краем сознания отметила, что Молин взял меня на руки и понес, но осталась спокойной. Надеюсь, он не станет требовать от меня - как тогда сказал? Поменьше холодности?
– потому что из меня плохая актриса, а каким бы ни был умелым и опытным Павел, ему все равно далеко до Рассаэрна. Мое тело прекрасно помнит другие прикосновения, другие губы, и я лучше буду думать о них, чем о том, что сейчас со мной происходит.

Спина коснулась покрывала, Молин склонился надо мной, с довольной, торжествующей усмешкой. Я промолчала, глядя прямо ему в глаза, и с ужасающей ясностью понимая: Рас его убьет. А я не буду препятствовать. Потому что ЭТОГО мой любимый ему не простит, вообще никому не простит. Наверное, это правильно, потому что месть - мужское дело. Я не умею мстить, к сожалению, а может и к счастью. Мне и ненавидеть-то сложно, мать всегда укоряла меня за излишнюю доверчивость к людям, отчего я и страдала периодически.

Пальцы Молина медленно провели по моей щеке, я не выдержала и дернулась, судорожно сжав покрывало.

–  Ты все равно будешь моей…

Только на одну ночь, и плата за нее будет жестокой, Паша. Но я не скажу об этом, ты все равно не поверишь. А я… я постараюсь забыть. Просто забыть и все. Важно ведь не тело, а душа, которая уже давно отдана другому человеку. Ну, не совсем человеку, но он, несмотря на жестокость, в разы лучше некоторых представителей моей расы. Наверное, кто-то другой на моем месте сопротивлялся бы до последнего, кусался и царапался, но… я знаю, что это бесполезно. Сопротивление только усиливает азарт, и кроме того, Молин ясно предупредил, что от моего поведения зависит здоровье матери. Я не могу рисковать, не зная наверняка, врет он или нет, успел Рас подумать о таком раскладе и предупредить действия противника, или все-таки бросил все силы на мои поиски. Поэтому остается только расслабиться, потому как удовольствие вряд ли получу.

Тело Молина крепко прижало меня к кровати, и он настойчиво раздвинул мои ноги. Я закрыла глаза, и сознание снова раздвоилось, позволив не участвовать в том, что происходило, а снова углубившись в нехитрую математику подсчета пушистых овечек. За меня есть, кому мстить…

Прежде, чем уснуть, я нашла в себе силы уйти в ванную, остро чувствуя спиной взгляд Молина. Не знаю, когда они там завтра встречаются, и проснусь ли я, поэтому надо заранее позаботиться о том, чтобы к Расу попала моя кровь. Эмоции словно застыли, а память настороженно замерла, не торопясь возвращаться к последним часам. Я думала только о том, что надо принять душ, содрать корочку с поджившей царапины, и несколько раз провести по волосам - не думаю, что Молин будет тщательно выбирать, какой волос взять, дернет просто ближайший. Действовала автоматически, мечтая только о том, как усну, и надеясь, что кошмары не приснятся. Плакать и биться в истерике буду позже, когда останусь одна…

Вытеревшись, посмотрела на отражение - бледное, осунувшееся лицо, тени под глазами, но тем не менее, странно притягательное, красивое. Подумала, да и дернула волос, проведя по нему пораненным пальцем. Вот теперь точно все как надо. Вернулась в спальню, и, избегая смотреть на Молина, положила волос на тумбочку.

–  Это на завтра, - глухо произнесла, залезла под одеяло, и свернулась калачиком на самом краю.

Закрыла глаза и задышала ровно, упорно не позволяя эмоциям прорвать тонкую оборону - присутствие Молина нервировало, напрягало, раздражало, в общем, отнюдь не способствовало спокойному сну. А особенно, когда он придвинулся ближе и его рука по-хозяйски обвила мою талию. Я дернулась, чуть не выскочив из кровати, и с трудом сдерживая истерику, огрызнулась:

–  Н-не трогай меня больше!.. Пожалуйста… - все-таки всхлипнула, снова прижав зубами многострадальную губу.

У него хватило остатков совести убрать руку, и даже немного отодвинуться. Обхватив себя руками, попыталась унять крупную дрожь, начавшую сотрясать тело, и не дать рыданиям вырваться из груди. Нет, только не перед Молиным, ниже падать уже некуда! Крепко зажмурившись, я снова задышала, и постепенно мышцы расслабились, сердце успокоилось, и эмоции отступили, затаились до подходящего момента. Пришел долгожданный сон, давая отдых измученным нервам, и я провалилась в ласковую черноту.

Кажется, смутно слышала, как спустя какое-то время Молин ушел, но потом снова погрузилась в сон, и окончательно проснулась уже от требовательно урчащего желудка. Покосившись на тумбочку, заметила, что волоса нет, и в груди вяло шевельнулось что-то, похожее на радость. Эмоции по-прежнему пребывали в анестезии, оно и к лучшему. Завернувшись в одеяло - меня бил озноб, и я никак не могла согреться, - побрела в гостиную, надеясь, что хозяин этого странного места позаботился о еде, и не оставил меня тут голодать. Не оставил - на столе стояла прикрытая салфеткой тарелка, и стакан молока. Сглотнув набежавшую слюну, на время позабыла о переживаниях, уселась на диван, и убрала салфетку. Под ней лежали два внушительных бутерброда с ветчиной, сыром, помидорами и зеленью, и я немедленно принялась за завтрак, ибо есть хотелось просто ужасно.