Чтение онлайн

— Как пообедать.

— Да, пожалуй, уже пора.

— Вам следовало накормить нас перед началом переговоров. Тогда они пошли бы намного быстрее.

Все засмеялись. Я стоял в углу с бокалом вина. Официанты в черных фраках и белых жилетах распахнули двери в столовую, откуда на нас хлынул аромат подогретых блюд. Офицеры направились к накрытым столам.

— Вообще-то я ничего не имею против евреев.

— Я тоже. Среди них порой встречаются вполне достойные, порядочные люди.

— Представьте себе: восемьдесят миллионов немцев, и каждый из них знает одного порядочного еврея.

— Разумеется, все остальные — свиньи…

— … И только этот единственный — порядочный человек.

Раздался смех.

— Мне ничего не нужно от евреев.

— Мне тоже. Кроме одного: чтобы они исчезли с лица земли.

И снова все дружно захохотали. Я налил себе еще вина.

— Ты снова напился, Макс, — сказала Марта.

— Ты удивительно проницательна, дорогая.

— Макс, ты же обещал.

— Оставь меня в покое. Или я пойду спать вниз.

— Извини, — сказала Марта.

Я лег в постель, натянул на себя одеяло и, отвернувшись к стене, закрыл глаза.

— Погаси свет, Марта.

— Я знаю, как тебе тяжело, Макс. Я знаю, как ты переживаешь.

— Спокойной ночи, Марта.

— Потерять все после стольких лет напряженного труда, после стольких жертв…

— Ты была бы этому рада.

— Как ты можешь говорить такое?

— Ты же сама как-то сказала: «Я буду рада, если тебя наконец приструнят».

— Это нечаянно сорвалось у меня с языка. Я была раздосадована.

— Выключи свет, Марта.

— Ты же знаешь, я не могла сказать это всерьез.

— Я хочу спать. Выключи свет.

— Макс, тебе нужно расслабиться. Дай я помассирую тебе шею и спину. Это поможет снять напряжение. У тебя прошла голова?

— Нет.

— Нога тоже все еще болит?

— А как ты думаешь?

Она разминала пальцами мне шею и плечи.

— Ну как теперь? Не лучше?

— Нет, — ответил я. — Но мне приятно.

Я слишком устал, чтобы ссориться с ней. Мне осточертели наши ссоры. Марта массировала мне плечи до тех пор, пока напряжение не ослабло. Она растирала мне спину, пока пульсирующая боль в голове не утихла. Ее ночная рубашка холодила мне кожу.

— У тебя такая мускулистая спина, Макс, такие сильные руки.

Она поцеловала меня в шею. Потом сунула руки под одеяло и обняла меня. Она прижалась ко мне, и я отстранил ногу из опасения, что она заденет больное бедро.

— У тебя всегда было красивое тело. Ты по-настоящему самый привлекательный из всех мужчин, которых я когда-либо встречала.

Она прильнула ко мне, потерлась щекой о мою щеку. Она сбросила с меня одеяло. Ее ладони скользнули по моему животу вниз, я чувствовал ее жаркое дыхание.

— Как давно мы не были близки, Макс.

Я повернулся на спину и обнял ее. Она обвила меня руками и закинула ногу мне на бедро. Я поморщился от боли, но она этого не заметила. Я попытался сосредоточиться на ощущениях, которые мне дарило ее тело. Ее кожа была нежной и гладкой. Она водила рукой по моему животу и бедрам. Я ощущал прикосновение ее влажного языка. Я закрыл глаза и уткнулся лицом в ее душистые волосы.

— Я так люблю тебя, Макс. Мне жаль, что мы все время ссоримся.

— Я знаю, Марта. Давай помолчим.

— Я знаю, какое напряжение ты испытываешь. Особенно теперь.

— Давай не будем об этом.

— Я буду тебе хорошей женой. Правда.

— Да.

— Вот увидишь, Макс. — Ее рука скользнула еще ниже. — Тебе не понадобится другая женщина.

— Марта, только не сегодня.

— Почему?

— Я очень устал.

— От этого тебе станет лучше.

— У меня голова идет кругом от множества проблем…

— От этого у тебя пройдет голова.

— Нет.

— Если тебе трудно, не надо, — сказала Марта. — Хочешь, я сделаю, как тогда, после свадьбы? Тебе это нравилось.

— Не сегодня, Марта.

— Мы так давно не были вместе…

— У меня никого нет, если это тебя волнует.

— Я вовсе не это имела в виду.

— Извини, Марта. Я устал. Давай спать.

— Но я действительно не возражаю, Макс. Мне тоже нравится, как мы делали тогда.

— Не сегодня.

— Хочешь, я тебя обниму, Макс?

— Нет.

Я повернулся на бок, к ней спиной. Она лежала, не двигаясь. Очень тихо.

— Спокойной ночи, Марта.

— Я люблю тебя, Макс.

Я знал это. Но все изменилось. Все стало иным. Сколько бы мы ни пытались убедить себя в обратном. Сколько бы ни притворялись.

Я сбросил с себя форму коменданта, запихнул ее в сумку и натянул на себя штаны и куртку, которые мне принес адъютант. Это была грязная одежда крестьянина, но ничего другого не нашлось, а искать что-либо более подходящее не было времени. Куртка оказалась мне тесновата, но я подумал, что сойдет и так.

Я поднял девушку с койки. Она была бледна и порывисто дышала. Я сунул ей в руку дуло пистолета и сделал знак, чтобы она ударила меня. Она широко раскрыла глаза.

— Ja, — сказал я.

Я снова показал ей, чтобы она ударила меня по лицу рукояткой. Все должно было выглядеть правдоподобно: именно поэтому я не мог положиться на Йозефа. Или Марту.

— Mach es, — сказал я. — Mach es[7].

Она ударила меня.

Удар был сильным. У меня зазвенело в ушах и потемнело в глазах, но это скоро прошло. Я несколько раз моргнул и взял у нее пистолет. Щека болела. Когда я попытался открыть рот, боль сковала челюсть. На рукав капала кровь. Я вытер рот и нос платком, потом приложил его к ссадине.

— Господин комендант! — позвал меня адъютант.

— Да, Йозеф. Я готов.

Нет, на самом деле я вовсе не был готов. Да и как могло быть иначе? Сколько ни готовь себя к решающему моменту, когда он наступает, ты оказываешься застигнутым врасплох. Не знаю, сколько времени я просидел в машине, прежде чем решился наконец выйти из нее. Я сам удивился тому, как громко хлопнула крышка багажника, но в доме никто не обратил на это внимания.

Я шел по тропинке, взметая облачка пыли. Я старался не сжимать ладони в кулаки и не стискивать зубы. Одежда сковывала мои движения. Башмаки жали. Насколько удобнее я чувствовал себя в форме! У меня пересохло во рту, словно я наглотался пыли. Ступени крыльца скрипели подо мной, возвещая о моем визите, но никто не вышел мне навстречу. У меня возникло желание повернуться и уйти. Любой на моем месте испытал бы такое же точно чувство. Но я не ушел. Я никогда не поворачивал вспять. Всегда шел до конца. Если мне суждено погибнуть, значит, так тому и быть, — подумал я и постучал в дверь.