Чтение онлайн

Я молча слушал монотонную историю Павла, потихоньку закрывая глаза. Его голос звучал, словно откуда-то издалека, но все равно слова ясно и четко различались, потому что говорил он довольно громко.

— А дальше эта стерва вот что придумала. Она завела себе молодого любовника на стороне, да такого, от которого бы ни одна другая баба не смогла отказаться. Парень тоже в ней души не чаял, — задаривала сучка деньгами, подарками и всем, чем только было можно. И вот в один прекрасный день подговорила она его соблазнить молодую Васькину жену. Как ему это удалось сделать, — одному Богу известно. Но баба есть баба, — слабое место у каждой можно найти. Короче, переспал он с ней, да не раз и не два, а приходить начал частенько. Начальница — добрая душа, уж постаралась, чтобы все окружающие об этом непременно узнали. Дошло естественно и до Васьки. Что ему оставалось делать? Отлупил жену хорошенько да и простил. Потом пришел в цех и при всем честном народе набил рожу ее хахалю, чтобы не повадно было. А через пару дней их обоих нашли на квартире у того паренька мертвыми с проломленными головами. Причем били по несколько раз, чтобы умертвить наверняка. Васькина жена лежала прямо в постели в чем мать родила, а любовничек у порога валялся в одних брюках. Свидетели подтвердили, что Васька за несколько дней до этого их обоих лупил, вдобавок, несколько дней не выходил из запоя в собственной квартире, — мало ли что за это время мог совершить. А когда менты нашли на месте преступления окровавленный молоток с Васькиными отпечатками пальцев, — им все стало ясно. Пришили убийство на почве ревности, дали десять лет. Не помогло и то, что он отпирался, утверждая, что оставил молоток у себя на рабочей тумбочке, и взять его мог любой работник цеха. Так Сморчка и посадили ни за что, а его начальница только молча потирала руки и злорадствовала на суде. Васька больше, чем уверен, что это именно она все организовала. Ну да ничего, срок ему немного скостили за примерное поведение, он уже почти три года как на свободе, наверняка уже успел отомстить за все свои страдания. Эй, Андрюха, ты что, заснул?

— Нет, Паша, — не открывая глаз, ответил я. — Ужасная история. Я внимательно тебя слушаю. И что же, не знаешь, как дальше обстояли дела?

— Кто его знает? — пожал плечами собеседник. — Он уехал к себе в Кривой Рог, да и все тут. Мы адресов друг другу не оставляем, — дурная примета.

Я просмотрел на часы и тяжело вздохнул, — еще была только половина четвертого.

— Давай выпьем с тобою по очередной? — предложил Павел. — Я знаю здесь рядом точку, можно будет сбегать купить еще…

К Тамариному приходу мы выпили с ним целых четыре бутылки. Они все стояли на столе, словно братья-близнецы, и наглядно демонстрировали свою пустоту. Я оттащил спящего Павла, замучившего меня до предела своими несвязными рассказами о зоне, на кровать, а сам быстро принялся убирать со стола.

Тамара вошла в свой дом, когда все уже было идеально чисто. Мое чересчур пьяное состояние не сразу бросилось ей в глаза.

— Как он тут? — тихо поинтересовалась женщина, не снимая пальто, а лишь устало плюхаясь на стул.

— В полном порядке, — стараясь стоять ровно, ответил я, — мы тут немного выпили за упокой Ленкиной души, и он лег спать.

Тамара подняла голову и укоризненно взглянула на меня.

— Так уж и немного, — сказала в меру равнодушно. — Да ладно, я и сама сейчас не совсем трезвая. Такое увидеть, — поневоле потянешься к бутылке.

В этот момент мы с ней как нельзя лучше понимали друг друга.

— Где она сейчас, в морге? — поинтересовался я.

— Да, — тяжело вздохнула Тамара, — обещали до завтрашнего утра привести тело в нормальное состояние. Завтра похороны. Николай вообще ни с кем не хочет разговаривать. Ходит бледный как смерть. Подумать только — вторую жену мужик потерял, — тут поневоле на луну завоешь.

— А Вероника как?

— Она ничего, пока нормально держится. Во всяком случае, обошлось без истерики. Ты извини меня, Андрей, я очень устала, хочу отдохнуть.

— Да, конечно, конечно, — монотонно протараторил я, — мне тоже хочется спать, причем уже давно. Как только в таком состоянии можно добраться домой?

Ноги меня абсолютно не держали, — я старательно опирал спиною стенку и периодически качал головой.

— Ложись спать здесь у меня, я тебе постелю, — предложила женщина.

— Думаю, это будет самым лучшим вариантом в нынешней ситуации, — без каких-либо колебаний согласился я.

Дождаться, пока она застелит диван, у меня не получилось. Все, на что хватило моих сил, — это только пройти в соседнюю комнату и небрежно рухнуть на него прямо во всей одежде, словно резко подкошенный сноп сена.

Мое утреннее пробуждение можно было смело снимать на видеокамеру. Как любому человеку, находящемуся в состоянии самого, что ни на есть, настоящего бодуна, подниматься в вертикальное положение мне не хотелось совершенно. Голова раскалывалась на части, словно спелый арбуз, а боль в висках была такой страшной, что я еле-еле пересилил себя, чтобы открыть глаза.

Преодолеть состояние глубокого похмелья оказалось чувством далеко не из легких. С большой неохотой я отбросил в сторону одеяло, которым меня ночью, по всей видимости, заботливо укрыла Тамара, и неторопливо сполз с дивана. Комната и все, что в ней было, завертелись перед глазами так, словно вокруг меня отплясывал кадриль многочисленный хоровод солнечных зайчиков.

Выйдя на свежий морозный воздух, я, вдобавок ко всему, почувствовал еще и тяжесть в желудке. Зимняя прохлада и выпавший ночью в большом количестве искрящийся снег, которым мне кое-как с горем пополам удалось умыться, подействовали на организм несколько отрезвляюще. Я посмотрел на свои измятые брюки и недовольно покрутил носом, но исправить уже ничего не мог, — приходилось довольствоваться тем, что имелось в наличии.

Тамары дома не оказалось, лишь в кухне на столе лежала записка: «Я ушла к Батуриным. Буду поздно». Видать, женщина поднялась с постели куда раньше меня и, не став никого из находящихся в доме мужчин будить, собралась и быстро убежала по своим делам. А вот ее драгоценный супруг все еще продолжал увлеченно храпеть в своей кровати. Он лежал в той же самой позе — лицом вниз, в которой я его вчера вечером оставил. Создавалось впечатление, что за всю ночь он так ни разу и не перевернулся на бок. Часы показывали без десяти девять, — выходило, что я проспал больше четырнадцати часов кряду. Тут уж поневоле пришлось присвистнуть от удивления и задумчиво почесать затылок.

Из висящего на стене огромного овального зеркала на меня посмотрело ужасное небритое лицо с серыми кругами под глазами. Да, моя внешность действительно оставляла в данный момент желать лучшего. Не став будить спящего Павла, и вообще стараясь по возможности не шуметь, я быстро оделся и как можно скорее покинул сие «гостеприимное жилище»…

Минут через сорок я уже был в своей родной квартире и, насилуя себя, стоял под упругими ласкающими тело струями холодного душа. Он оказал положительное воздействие на организм. Спустя небольшой промежуток времени, чистый и выбритый я сидел у себя на кухне и пил крепко заваренный чай без сахара. Голова все равно нетерпимо продолжала болеть, поэтому пришлось все-таки пересилить свое отвращение к лекарствам и выпить таблетку «анальгина».

После приведения в нормальный вид своей персоны настала очередь одежды. Помятые и слегка выпачканные в квартире Батуриных брюки я бесцеремонно бросил в корзину для стирки, которая к сему времени была набита грязными тряпками битком, а из шкафа на замену им достал новые, выходные, аккуратно выглаженные с четко выделяющимися с обеих сторон стрелочками.

Сидеть дома сейчас не было никакого резона. Чтобы окончательно отойти от похмельного синдрома, обязательно требовалось движение, и по возможности, не в помещении, а на свежем воздухе. Наспех одевшись, я вышел на улицу и, как ни в чем не бывало, пошел гулять по городу…

Идея зайти сегодня в гости к Герою Социалистического Труда Зинаиде Васильевне Суконниковой возникла в голове как-то спонтанно. Как раз было нечего делать, так как в теперешнем моем состоянии ни о какой работе не могло быть и речи, а на похороны Елены Батуриной я не мог пойти по вполне понятной причине. Да и информацию, если повезет, кое-какую можно было выудить. Чтобы не выглядеть перед пожилой леди проходимцем с большой дороги, я решил представиться ей корреспондентом газеты. А для этого нужно было найти для себя хоть какой-нибудь подходящий документ.