Чтение онлайн

— Понимаю, — тяжело вздохнув, ответила женщина, — я отлично понимаю, что ты — просто обычный трус. Ты даже трусливее своего друга Юрия. Тот хоть боялся, но все равно продолжал делать свое дело. А ты сразу хочешь спрятаться в кусты. Мы ведь все ждали, что ты соизволишь придти к Ленке на похороны… Ждали, да так и не дождались. Каждая из нас задавала себе вопрос, — почему же он не пришел? Ведь знал же, когда и где? Знал… Может, что-то тебе помешало? Так вряд ли, — человек ты, насколько мне известно, не очень занятой, тем более в субботу. Потому и остается лишь один ответ — ты побоялся. Побоялся смотреть в глаза нашим мужьям, хотя вполне мог догадаться, что кроме Батурина никого из них на похоронах не будет. Ты просто увидел, что Юрий и Елена были убиты практически одинаково, и наверняка подумал так же, как и эти проклятые менты, что Батурин с помощью Глеба решил отомстить своей неверной жене и ее любовнику. А это значило, что следующим в списке жертв вполне мог оказаться ты, поэтому и решил побыстрее рвать когти… Признайся, ведь именно поэтому ты решил всех нас так резко бросить?

— Думай, как хочешь, — не в силах больше с ней спорить, махнул рукой я.

— Уходишь от ответа, дорогой, то-то… — злорадно сверкнула глазами женщина. — Правды о себе слышать никто не любит, особенно если эта правда жестокая. Какой же ты все-таки лопух, Андрей, какой ты все-таки дурак! Ну, неужели ты поверил в ту сказочку, которую придумал сам для себя этот больной на голову следователь майор Порошков?

— У меня есть свои мысли на этот счет, — равнодушным тоном ответил я.

— Конечно, конечно! У вас у всех полно своих мыслей, да только каждый держит их при себе, боясь высказать другим. Хоть бы один человек нашелся, который смог бы возразить этим обнаглевшим козлам из правительства. Вот так, без всяких на то оснований, оно сейчас все и делается, никаких тебе рамок закона никто не соблюдает. Повесят на Глеба обвинение, и все как олухи согласятся с ним, скажут, правильно все это. И Глеба, как и Батурина, заставят сделать официальное признание. А ведь он не делал этих мин. Вернее, он разрабатывал какие-то чертежи вместе со своим отцом прямо в его доме, но только не делал. И с Батуриным не имел абсолютно никаких контактов. Они почему-то на дух один одного не выносили. Еще с самого начала, как только Ленка вышла замуж за Николая, и они впервые заявились к нам в гости, Глеб невзлюбил этого выскочку. Он вообще не уважал людей подобного типа, поэтому и с известными режиссерами на киностудии часто вступал в конфликты.

— Может быть, конфликт между ними возник просто на почве разносторонних интересов? — спокойно предположил я. — Ведь Глеб Семенович помешан на технике, он — инженер от Бога. А Николай Федорович больше отдает предпочтение гуманитарным наукам. В связи с этим, они имеют совершенно разные взгляды на жизнь и не находят общих тем для задушевной беседы.

— В частности ты прав, — более спокойно согласилась Люба. Ее пыл заметно утих, и теперь с ней можно было говорить вполне нормально. — Но только не это здесь главное. Батурину ведь всегда везло в жизни. У него было очень много женщин, — даже будучи женатым, он не знал отбоя от молодых девушек. Я поначалу сама потеряла от него, тогда еще молодого учителя истории, голову. И все подружки мои лучшие тоже: и Ленка, и Алка, и даже скромница Томка. Последнее всех нас очень раздражало, — когда мы все втроем наперебой пытались сами влезть к нему в постель, он хотел только лишь нашу недотрогу Тамару. И все бы у них в последствии отлично получилось, да судьба преподнесла неожиданный сюрприз. Томка была тогда девочкой-паинькой, и не давала Николаю для сближения никакого повода. И вот, когда ее изнасиловал Пашка Ишаченко, ты ведь, надеюсь, знаешь об этом?.. — Я молча кивнул головой. — Так вот, узнав об этом, Николай резко от нее отвернулся. Перестал уделять внимание, да и вообще общаться, будто бы она не человек, а пустое место. Видать, требовалась ему не сама Тамарка, а только ее девственность. А она тогда в результате этого резко отвернулась от всех нас. Ну, это тоже не столь важно… Главное, что я хочу сказать, — Кусалина была единственной из нас, которую Батурину не удалось раскрутить на интимную близость. Но сильно насчет данного обстоятельства он не страдал, — после изнасилования она стала ему просто противна. И это дало нам шанс. Ленке первой из всех удалось переспать с Батуриным, — она тогда прямо визжала от счастья и кричала об этом, дура, на всех углах. Разве я могла не попробовать того, что так громко расхваливала она?..

— То есть, ты тоже спала с Батуриным?

— Это была самая глупая ошибка моей молодости. — Люба недовольно скривила лицо. — В отличии от Ленки, мне он в постели совершенно не понравился. Так, средней паршивости мужик, в отличии от тебя, — обычный мешок с тряпками. Я очень жалела тогда о том, но изменить уже ничего не могла. После него меня даже на несколько лет отвернуло от всех мужчин… До самой встречи с Глебом.

— И твой муж об этой ошибке твоей молодости знал?

— Конечно, а зачем мне ее было скрывать? — Чернова непринужденно пожала плечами. — Перед свадьбой мы открыли друг другу все свои тайны. У него прошлое было еще поинтереснее моего.

— И все у вас было хорошо до тех пор, пока Елена не вышла замуж? — высказал предположение я.

— Именно так. Когда Глеб познакомился с Николаем, я заметила, что он понемногу начал меня к нему ревновать, хотя я не подавала для этого никаких поводов. Ленка выглядела тогда самой настоящей дурой — так потеряла голову от счастья. Она вообще не придавала значения личной жизни Николая до их брака. Не ревновала ни к бывшей жене, ни ко мне, ни к Алке Шевчук…

— Алла тоже с ним спала?

— Да, буквально через несколько недель после меня, — спокойно ответила Чернова. — Я пыталась ее, было, убедить не делать этого, убеждала, что мужик — тюфяк, ничего не стоит в плане своей мужской пригодности, но «реклама» Возковой для нее оказалась более веским аргументом, — Алке удалось затащить Батурина в свою постель. После, где-то через месяц или через два, она все же призналась мне, что я была права. Николай действительно оказался полным фуфлом.

— И в каком году эти события происходили? — спросил я.

— Точно не помню, — задумчиво ответила женщина, — то ли в восемьдесят первом, то ли в восемьдесят втором. То ли год прошел, то ли два, как мы школу закончили. А зачем тебе это знать?

— Да так, — усмехнулся я, — просто интересно, — не может ли Вадик Шевчук быть сыном Николая Батурина?

— Мы сразу тоже так думали, как и ты, — без малейшей тени удивления произнесла Люба, — но Алка категорически утверждала, что это не так. У нее тогда было несколько постоянных любовников, которых я, по правде говоря, не знала. С одним из них, горкомовским работником, имеющим жену и троих детей, она встречалась довольно долго. Получала от него дорогие подарки, большие суммы денег, наверное, и Вадика он ей тоже «подарил». Алка не любила об этом распространяться, поэтому мы и не спрашивали. Она вообще баба скрытная — вечно плачется, что такая несчастная, а сама, стерва, постоянно на стороне кого-то заимеет, а с подругами делиться не хочет…

— Ну ладно, хватит подробностей. — Я расслаблено откинул голову на спинку дивана и тупо уставился в аккуратно выбеленный потолок. — Мы почему-то отвлеклись темы. Стало быть, ты уверена, что версия майора Порошкова не верна, — Глеб никак не мог быть сообщником Батурина.

— Не мог, — решительно покачала головой женщина, — это однозначно. При одном упоминании о Николае Глеба бросало в дрожь. Он был слишком разборчивым насчет женщин, слабо пользовался у них успехом, поэтому может где-то там, в глубине души, в некоторой степени и завидовал обаятельному и так легко делающему себе карьеру Батурину. Когда мой муж был тяжело травмирован и окончательно осознал, что он инвалид, у нас с ним состоялся разговор, заключавшийся в том, что Глеб дает мне полную свободу в общении с мужчинами, конечно, в определенных рамках, но только с условием, чтобы с Батуриным я ему никогда не изменяла. Я поклялась, что так оно и будет, и до сих пор пока не нарушила клятвы. Теперь ты понимаешь, какие отношения могли быть между двумя этими мужчинами?

— Ты говорила о данных обстоятельствах следователю?

— Говорила. Только что толку, — он ничего и слушать не хочет. Все равно, говорит, я докажу, что Чернов причастен к убийствам. И все ваши алиби, добавил, лопнут, как мыльный пузырь.

— Не бойся, Люба, — попытался успокоить ее я, — Порошков больше пугает, чем действует.

— Хорошее пугало! — Черновой снова овладело пессимистическое настроение. — Свалить такую глыбу как Батурин. Доказать его вину, добиться признания от человека, имеющего депутатскую неприкосновенность. Такое не каждому обычному следователю под силу. Для этого талант нужен.

— Ну, предположим, во всем том, что ты назвала, не только его заслуга, но и тех товарищей, что сидят гораздо выше, чем он, так что управа есть пока на каждого. Я только вчера с ним беседовал. Прокурор не дает ему ордера на обыск в вашей квартире и в доме стариков-Черновых. А это что-то все-таки значит.

— Да пускай ищут, — скептически махнула рукой женщина, — все равно ничего не найдут. У нас в квартире вообще не осталось никаких следов от Глебовых разработок, а Семен Кондратьевич, я думаю, тоже не дурак, — все возможные улики постарался уничтожить. Так что обыск им ничего не даст.

— Будем надеяться, — сказал я, — мне ведь, знаешь, тоже не хочется, чтобы твой муж пострадал. Я, признаться, и пришел сюда только потому, чтобы увидеться с ним и поддержать в трудную минуту.

— Да что ты такое говоришь! Какие мы стали благородные! — всплеснула руками Люба. — Ты не заметил, что начинаешь сам себе противоречить. Сначала здесь заявляешь, что собираешься бросать всех нас на произвол судьбы, а потом резко решаешь увидеть Глеба и поддержать его.

— Ты насмехаешься, — немного покраснев, опустил голову я, — а мне ведь действительно вас жалко. Ведь вы, в принципе, — неплохие люди, и, вдобавок ко всему, очень несчастные. Честно сказать, — и бросать то вас на произвол судьбы как-то неудобно. Но с другой стороны, — не в каждой ведь ситуации следует давать волю эмоциям. Нужно ли это делать вообще? Увидеться с Глебом, поддержать его, — это да. Но продолжать то, что произошло между нами…

— Тоже да! — не дав мне возможности докончить фразу, восторженно вскликнула Люба. Ее лицо снова приобрело прежнюю яркую окраску, а хмурость и раздражительность резко куда-то улетучились, будто бы и не было их вовсе. Женщина радостно вскочила с кресла и снова вплотную приблизилась ко мне. — У меня есть для тебя дельное предложение. — В ее глазах шаловливо заиграли игривые искорки. — Если ты уж так хочешь повидаться с моим мужем, то мы можем проехать к нему за город прямо сегодня. Но только не раньше, чем через пару часов…