Чтение онлайн

– Жак? Ты здесь?

Из кустов ответил знакомый скрипучий голос:

– Да, ваша милость. Наверху.

Филипп попытался говорить и дальше так же тихо, но голос не слушался. Усталость заставила, забыв об осторожности, заговорить громко:

– Спустись и помоги. У меня нет сил, чтобы поднять герцогиню.

Из кустов поспешно появились две фигуры. Мари спустилась в воду, чтобы помочь Филиппу, и Жак вместе с Сюзанной вынесли на берег Анну-Марию.

Повозка и привязанный к ней Балтус были спрятаны неподалеку в молодом лесу. Как ни устал Филипп, он оценил старания Жака. Жак сделал на повозке деревянную крышу и загородил парусиновыми занавесями широкое ложе. Рядом были уложены сундуки с провиантом. Еще осталось место для толстой груды матрасов. Бочонки с вином и другие продукты были привязаны снаружи. Если бы не красавец-жеребец Филиппа, маленький караван напоминал бы возвращение крестьянина из поездки за покупками в столицу.

Промокшие сапоги тянули вниз, словно свинцовые. Филипп прислонился к повозке и как в оцепенении смотрел, не шелохнувшись, как слуги кладут Анну-Марию на матрас у ног ее горничной. Когда они окончательно устроили ее, он поманил Жака.

– Ты все сделал отлично. – Он перешел на прерывистый шепот: – Куда ты положил золото?

Жак прошептал в ответ:

– У бочонка с репой я сделал двойное дно. Большая часть золота там. – Даже в темноте Филиппу было видно, что Жак довольно улыбается. – Поверх хорошей репы я положил несколько штук гнилых, чтобы обмануть любого, кто проявит любопытство. Остальные деньги лежат под доской, которую я прибил к настилу на полу.

Филипп несколько успокоился.

– Вот и хорошо. Теперь осталось только вытолкнуть лодку на течение, и мы можем спокойно двигаться.

– Да, ваша милость. – Жак поспешил к реке и, вернувшись, уселся с Сюзанной на козлы.

Повозка покачнулась, и Мари, отведя взгляд от искалеченной руки своей госпожи, спросила:

– А вы, ваша милость, поскачете рядом?

Филипп внезапно ощутил в голове невероятную легкость и услышал, будто издалека, собственный горький смешок:

– Нет. У меня нет сил даже на то, чтобы вскарабкаться в повозку. – С этими словами он почувствовал, что куда-то проваливается.

Филиппа разбудили жажда и зверский голод. Он открыл глаза и в ярком свете дня увидел совсем рядом лицо спящей жены. Ее щеки слегка порозовели, значит, ей стало получше. В конце повозки сладко посапывала Мари, ее голова подпрыгивала в такт неровному движению.

Филипп не спеша, осторожно потянулся, чтобы не потревожить двух женщин, и приподнялся на локте. Согнув свободную руку, он почувствовал, что едва способен сжать ее в кулак. Это, должно быть, из-за гребли прошлой ночью. Он подался вперед и ткнул в одну из обширных задниц, свисающих со скамьи кучера.

Сюзанна, завизжав от неожиданности, круто обернулась.

– О господи, ваша милость! Вы меня до смерти напугали.

– Извини. Я просто хотел дать знать, что уже вполне оправился и готов управлять лошадьми.

Сюзанна погладила руку мужа.

– Тогда Жак мог бы хоть немного передохнуть. За эти два дня он лишь на пару часов передал вожжи мне.

– Два дня! – Филипп выпрямился в удивлении, но тут повозка подпрыгнула на ухабе, и он стукнулся головой о деревянную крышу. – Ох! Где мы находимся?

Осунувшееся лицо Жака показалось в проеме.

– Недалеко от Дижона, всего день езды, господин. Мы останавливались в случае крайней необходимости да изредка давали лошадям отдохнуть. – Он устало улыбнулся. – Рад видеть, что ваша милость пришли в себя. Я боялся, что вы, как хозяйка, впадете в беспамятство, но решил, что лучше всего дать вам выспаться.

Филипп потер онемевшие мышцы спины. Ничего удивительного, что он чувствует себя онемевшим. Два дня!

– Останови лошадей. Вам обоим нужно немного передохнуть, а мне – прогуляться в кустики. И немного поесть.

Жак направил упряжку в небольшой лесок и остановился возле чистого ручья с плавным течением. Филипп вылез из повозки и на негнущихся ногах направился в заросли.

Выбравшись обратно, он почувствовал себя намного лучше. Взяв два ведра, он спустился к ручью, наполнил их, напился чистой холодной воды и умылся.

Появилась Сюзанна, неся чистую одежду.

– Я подумала, ваша милость захочет переодеться. – Она передала ему вещи. – Жак уже спит. Я достану какую-нибудь еду.

Филипп шагнул за ближайшее дерево и переоделся. Несмотря на гнетущую жару, было очень приятно надеть свое. Когда он вернулся, Сюзанна уже поджидала его с деревянной миской, полной изюма, сыра и сушеного мяса. Поев, Филипп встал на обод колеса и, подняв занавеску, увидел, что в дальнем углу лежанки теперь спит Жак, а Мари из маленькой фляжки терпеливо вливает по капельке жидкость в уголок рта своей госпожи.

Горничная улыбнулась с надеждой:

– Я заставила ее проглотить совсем чуть-чуть. Думаю, это пошло ей на пользу.

Их прервал деловитый голос Сюзанны:

– Уберите с лица это печальное выражение. Ее милость не приходила в себя, потому что все ее силы идут на выздоровление, а на остальное их нет. Но с каждым днем цвет лица у нее улучшается. Нам нужно запастись терпением, вот и все. А теперь пропустите меня поближе к Жаку. Сейчас моя очередь немного вздремнуть.

Прошло четыре дня и три ночи утомительной дороги. Филипп, сидя на козлах, почувствовал, что Жак дергает его за руку. Он, моргая, посмотрел на темневшую впереди дорогу и понял, что, должно быть, задремал, правя лошадьми.

– Хозяин, Сюзанна говорит, что надо остановиться. Ее милости стало хуже. – От неподдельной тревоги в его голосе Филиппа, несмотря на теплый вечер, бросило в холод.

Натянув вожжи, он остановил лошадей поблизости от низкорослых сосенок, слез вниз и подошел к задней части повозки, но тут его перехватил Жак.

– Подождите, ваша милость. Женщины о ней позаботятся. – Висящий внутри светильник отражал на полотняной занавеске силуэт Сюзанны, стоящей на коленях в ногах госпожи.

Филиппу было слышно, как она приговаривает:

– Вот так, моя госпожа. Все уже почти позади. Нам только осталось убедиться, что все вышло наружу, чтобы не было воспаления.

Он потянулся, чтобы поднять занавеску, но Жак вновь остановил его:

– Погодите, прошу вас, ваша милость. Сейчас мужчинам там не место.

Глаза Филиппа сузились. Очевидно, Жак знал что-то, неведомое ему. Он тихо, но грозно сказал:

– Уйди с дороги.

Жак, опустив глаза, неохотно повиновался.

Когда Филипп влез в повозку, Сюзанна резко обернулась, быстро прикрыв руками что-то, что она рассматривала при свете свечи. Мари распрямила согнутые колени Анны-Марии. Подол ночной рубашки, зажатый между ногами его жены, был пропитан кровью.

– Что здесь случилось? – Он схватил Сюзанну за запястье и потянул к себе. – Что ты там прячешь?

Не разжимая пальцев, Сюзанна пыталась освободиться.

– Пожалуйста, ваша милость, не надо. Оставьте нас одних еще ненадолго. Я знаю, она не хотела бы, чтобы вы это видели.

Не ослабляя хватки, он пододвинулся поближе, и в ноздри ему ударил густой, незнакомый запах. Неопределенные подозрения зашевелились в мозгу Филиппа. Он поднял к свету окровавленную руку Сюзанны.

– Покажи, что у тебя в руке.