Чтение онлайн

Они выпили. Вера сделала четыре глотка, Му — одиннадцать.

— Хо-хо! — сказала Му.

— Хо-хо? Молодец, учи русский язык, пригодится по жизни. Скажи: «парниша». «Пар-ни-ша»!

— Пар-ни-ша.

— А-а-а, прелесть какая! Скажи: «поедем на таксо»!

— Поедем на таксо!

— Ты прямо как Эллочка-Людоедка!

— Хо-хо!

Через два часа пьяная Вера предложила:

— А давай отблагодарим Олафсона? Он такой душка — встретил меня, приютил на скале. По секрету скажу, простенькое у него бунгало. Каркасно-щитовой домик без центрального отопления. Единственное — вид на миллион долларов и «Чаша вечной любви» на заднем дворе. Ну, вино морошковое тоже зачётное. А так-то у меня на Ваське не хуже, хоть и коммуналка. Про что это я?

— Парниша.

— Да, Олафсон! Пошли к порталу, я его имя накарябаю. Пусть хоть у кого-то исполнится мечта всей жизни. А чего? Гростайн принадлежит тому, кто может его покарябать. Никто не может, а я могу! Я и твоё имя напишу. Хочешь в Питер? Мужика тебе найдём. Ты красивая, неграмотная и пьёшь как лошадь — что ещё нужно? Пошли!

— Поедем на таксо?

— Что?! У вас есть таксо?!

Ливень хлестал сразу со всех сторон, словно они находились в центре урагана. Знакомая погодка, питерская. Вера надела капюшон и подвязала тесёмки под подбородком. Му засмеялась, увидев её. Сама она голову ничем не покрыла, так и пошагала вдоль обрыва. Даже не шаталась. Вера сконцентрировалась и двинулась за ней. Откуда столько кочек? Главное, мягкие такие, пружинистые. Упадёшь — и катапультируешься со скалы в бурные доисторические воды.

На пляже ревело море. По песку струились потоки холодной дождевой воды. Вера рухнула на колени около Гростайна, остывшего и не подававшего признаков жизни. Ерунда, завтра снова оживёт. Му опустилась рядом, подоткнув под себя шубку. Она казалась трезвой и заинтересованной, словно и не выпила полбутылки шестидесятиградусного самогона. Вот были девушки! Вера достала из-за пазухи остатки вина и предложила Му. Та с видимым наслаждением отпила ровно половину и вернула бутылку Вере.

— Ты моя самая лучшая подруга. Прости, что я с твоим мужем спала, — серьёзно сказала Вера.

Она допила вино, размахнулась и забросила бутылку в море:

— Знаю-знаю, кто-то наступит на осколок, заболеет столбняком, заразит всю Европу, история свернёт на другие рельсы, Франца Фердинанда не убьют, Адольф станет художником и отрежет себе ухо, в итоге вымрут динозавры, а всех собак повесят на Веру Сидоренко. Семь бед — один ответ! Ассистент! Скальпель! Сейчас я нацарапаю тут все имена, которые вспомню. Даёшь максимальный трафик между мирами!

— Хо-хо!

— Доцента Рудова тоже пущу, я девочка добрая. Когда пьяная.

Вера выщелкнула из складного ножа шило и не примеряясь вонзила в камень. Не снизу, где не видно, не сверху, где отметились предыдущие избранные, а прямо по центру, где пришлось. Трес-с-сь — сломалось шило. Вера неверяще посмотрела на огрызок и попробовала царапать им. Не вышло. Камень превратился в прочнейший алмаз. Вера огорчённо вскрикнула: «А как же Олафсон?», и начала подбирать с земли острые обломки. Он с размаху корябала ими мокрый Гростайн, но не смогла оставить даже махонькой царапины. Му, поняв, чем занимается Вера, бегала по берегу и собирала подходившие на её взгляд булыжники. Её оленья шубка насквозь промокла и шлёпала по голым ногам, волосы облепили лицо. С неба вдруг раздался гром. Сверкнула молния. Кто-то сказал зычным голосом:

— Гы-ы-ыр! Гы-ы-ыр!

Вера оторвалась от производства вероглифов и посмотрела вверх. Над ней стоял разъярённый Ру. С него потоками лилась вода, львиная грива опала, и он опять напомнил Вере доцента Рудова. Устало привалившись спиной к порталу, Вера села в лужу и вытянула ноги:

— Ру, я глупая, я пьяная, я наивная, но объясни мне, как два человека могут быть настолько похожи?! — она едва перекрикивала шум ветра.

— Гыр! Гыр! Гыр! Гыр! Гыр! Гыр! — заорал Ру, тряся кулаком у носа Веры и тыкая в портал.

— Да знаю я! Памятник под защитой ЮНЕСКО! Всемирное наследие. Но почему мне так тошно, а? Почему я вижу тебя и вспоминаю его, а когда вижу его, то вспоминаю тебя?! Почему я не могу вас забыть?! Почему вы нужны мне оба?!

— Уруру-ру-ру!!!

Вера чувствовала, как дождь заливает глаза, а в крови бурлит оранжевая морошка. Она сидела в луже, ругалась с местным царём, на голове которого блестела настоящая фараонская корона, а сама думала, как здорово было бы с ним переспать. Ещё разок. Всего один раз! А после сбежать в своё время и уехать в Питер. Заняться свадьбами, корпоративами и детскими садиками, наладить свою непутёвую жизнь, раны зализать. А потом, когда попустит тёмная страсть, можно будет вернуться и спокойно провести съёмку. Например, следующей весной. Слушая вопли вождя, Вера скользила взглядом по его мокрым мехам, скрывавшим косые, дельтовидные и прочие заманчивые мышцы. Пусть их сейчас не видно, но Вера знала, что они там. А это что? На меховых штанах не было застёжки: на месте ширинки зияла аккуратная мохнатая щёлка. Вера захохотала. Во всё горло, как сумасшедшая. Сотрясаясь в приступе смеха и утирая слёзы, она провыла:

— Твоё ж величество… У тебя ширинка расстёгнута!

Ру посмотрел туда, где у него могла быть ширинка, живи он в двадцать первом веке. И Вера поймала этот взгляд. Ру попытался изобразить, что никуда он не смотрел, но было уже поздно.

Вера открыла рот.

Вера закрыла рот.

Вера слепо зашарила вокруг себя в поисках чего-то тяжёлого.

Вера встала напротив доцента, сжимая в каждой руке по булыжнику. Присела на согнутых ногах, как борец перед нападением. Ру стоял не защищаясь.

— Ах ты, с-с-скотина лживая! — прошипела Вера. — Да как ты мог? Я же со всей душой! Я же тебе доверяла!

— Вера, ты не оставила мне выбора! Ты обложила меня красными флажками, как загнанного волка!

— Ах, ну конечно! А просто сказать, что ты историк-доцент, ты не мог? Ещё летом, когда я попала сюда в первый раз!

— Нет, не мог! Ты же вела себя как психованная! Жажда славы, денег, недотрах и общая жизненная неадекватность — вот твои диагнозы. Как я мог такой женщине доверить дело всей своей жизни?!

Вера шлёпала губами, как вытащенная на берег рыба, и глотала дождевую воду:

— Однако, моя общая жизненная неадекватность не помешала тебе меня трахнуть! Дважды!

Доцент скривился:

— Поверь, если б я нашёл другие способы отобрать у тебя флешку и паспорт, я бы ими воспользовался.

— А вот сейчас было обидно! — сообщила Вера и бросилась на Олега Петровича.

Олафсон был прав, силы не равны. Но прежде чем фальшивый вождь скрутил Веру, та успела нанести несколько чувствительных ударов по меховой груди. Достать до лица не вышло, Олег Петрович двигался как чёрт. Они катались по мокрому песку и пыхтели. Золотая корона отлетела к кромке берега, и волны облизывали её пенными языками. Вера двинула доцента между ног:

— Отдай флешку, скотина.

— А ты отбери, — предложил Олег Петрович и укусил Веру за нос.

Не очень больно, но ужасно оскорбительно. Вера взвыла:

— Я заявлю на тебя в полицию! За мошенничество, кражу и злоупотребление доверием! Тебя посадят в камеру к маньякам, и они тебе отомстят!

— Ах вот ты какая! Надо было сразу тебя грохнуть, а не возиться, как с расписным самоваром!

— Это ты-то возился?! — Вера плюнула в него, но оранжевые от морошки слюни упали обратно на лицо. — Ты всегда меня ненавидел!