Чтение онлайн

А теперь все изменилось. Общаться стремились буквально все! Некоторых я с трудом вспоминала при встрече и уж тем более не помнила их имена. Но отношение ко мне было такое, словно я вдруг стала языческим богом, хранительницей секрета мироздания или что-то вроде того. Смешно. Как будто если я до этого была мерзавкой и плохим человеком, то что-нибудь изменилось при переезде в Прагу.

Тем, кто хотел увидеться со мной просто из интереса, я отказывала. Все-таки не в зоопарке. Сама же в основном встречалась лишь с теми, кто когда-то вызвал во мне бурные эмоции. Не знаю, может, я подспудно пыталась эти эмоции реанимировать?

Однако я виделась не только с бывшими бойфрендами, но и с подругами и приятельницами. Последним очень хотелось услышать, что «там» у меня сложилось ничуть не легче, чем здесь, и вообще, что я даже жалею о своем поступке. Я почти ни о чем не жалела, о своем переезде в том числе.

Спустя неделю я поменяла билеты и улетела. Поняв, что чем дольше остаюсь, тем труднее будет возвращаться в Прагу, решила завершить визит. Мой выбор сделан. Я — эмигрантка.

1. Русский мужчина не жалеет денег на ухаживание, даже если хочет затащить в постель всего один раз.

2. Для русского не существует понятия «неразумно». Неразумно названивать всю ночь, стоять под окном часами, дарить цветы охапками каждый день. Он все это делает!

3. Он любит вопреки, а не за что-то.

4. Для русского любовника, в отличие от европейского, очень туманно различие между интимной и духовной близостью.

5. Русский любовник помнит тебя годами. Даже если за эти годы ты ни разу не звонила, не прислала ни одной открытки или сообщения.

6. Секс с русским любовником — какой-то очень родной.

Самое горькое для всех эмигрантов — это воспоминания. Даже если на родине не все было гладко. Постепенно плохое забывается, а хорошее продолжает давить. Щемящее чувство тоски, когда слышишь родные голоса или видишь знакомые картинки, известно каждому из нас.

С бывшими любовниками вообще целая история. Нам хочется, чтобы любовники нас помнили. Хочется, чтобы, живя в Чехии, я всегда знала — вернусь домой, а там меня любимый друг ждет. И вот звоню этому «любимому другу» каждый раз после очередного неудавшегося романа с европейцем. Поговорю с ним чуть-чуть, и так тепло на душе становится, что действительно хочется послать всех европейцев подальше и улететь домой. Думаешь, лучше его, оставленного там, в России, никого не встречала. Только на самом деле все не так. «Любимый друг» давно живет своей жизнью, а меня помнит той, что была до отъезда.

Для нас, эмигрантов, есть только одно правильное решение — все забыть, и любовников в том числе. Европейский любовник, поверьте, имеет свои преимущества, особенно когда не помнишь русского…

В Прагу раньше обычного пришла осень. Тридцатиградусная жара неожиданно сменилась проливными дождями. Беспрестанными. Ложишься спать — дождь, просыпаешься — дождь, выходишь на улицу — дождь. И нет никакой надежды на солнце. Ни-ка-кой.

Стало остро не хватать тепла, нежных объятий, долгих разговоров по вечерам. Вдруг показалось, что «летний» друг какой-то невыносимо легкий и никак не подходит для осени.

Промерзнув до костей к пятнице, в субботу мы с чешской подружкой Вероникой засобирались в Тунис. Купили «горящие путевки» и в пять утра сидели в аэропорту Рузене, ожидая своего рейса. В длинной очереди на регистрацию разглядывали от нечего делать пассажиров.

— Картина удручающая, — сделала вывод Вероника. — Сплошные пенсионеры и дети.

— Ага, прямо страшный сон, — подхватила я. — Как бы стоя лететь не пришлось, уступая место…

Беглый обзор пляжа нашего отеля не оставил надежды. «Пляж» был седой и лысый. Преимущественно немецкий.

— Наш отель следовало было назвать «Старый и еще старее» или «Пенсионеры Германии», — не унималась подруга. — Посмотри, они в спасательных жилетах загорают!

«Тут и чешских пенсионеров полно. Что тоже не лучше», — подумала я про себя и расстроилась.

Не то чтобы мы уж очень надеялись на курортный роман, но хотя бы пофлиртовать хотелось!

За два спокойных и не обремененных общением дня мы окончательно смирились со старческим расписанием и сами уже преспокойно дрыхли после одиннадцати. В течение же дня моя чешская подруга проявляла массу активности, причем большая ее часть была направлена на меня. Мое ленивое, безвольное тело затащили на водную гимнастику, массаж и джакузи, ненавистную обзорную экскурсию и (что вообще уму непостижимо!) посадили верхом на верблюда и коня.

Конь с верблюдом меня окончательно доканали. Это ж невозможно так скакать! После двухчасовой прогулки верхом в моей пятой точке обнаружилось столько мышц, о существовании которых я до сих пор и не догадывалась!

К среде фразы «Да чтоб я еще раз на Джербу!» и «В Тунис больше ни ногой» постоянно срывались с моих уст. Тут-то и нагрянул как снег на голову новый заезд туристов.

Его я увидела выходящим из воды, как из пены морской.

— Эй, ну-ка посмотри туда! — почти закричала я Веронике. — Я перегрелась или ты тоже этого парня видишь?!

— Где? Ну-ка дай мне очки!

— Три дня среди пенсов, и ты уже ослепла!

— Хей, я там аж четверых вижу! Вот это да!

Их, англичан, действительно было четверо, занесенных неведомым ветром. Как оказались в нашем немецко-чешском отеле, они, кажется, и сами не поняли. Купили «горящие путевки», как и мы, а там уж как повезет.

Познакомились вечером у бассейна, где мы с Вероникой втихаря напивались. Места у баров не было ни одного — пенсионеры там играли в покер и кости. Молодые англичане тоже с поиском места у бара не справились. Молодежь вообще в нашем отеле как-то была во всем обделена.

— Girls, can we join you? — это они к нам решили присоединиться.

— You welcome! Вам действительно меньше пятидесяти или ваш пластический хирург такой талантливый? — пошутила я.

— Ха-ха-ха! — засмеялись парни. — В 2030-м будет пятьдесят! А что, мы неконкурентоспособны на общем фоне?

— В 2030-м будет пятьдесят, значит, сейчас вам двадцать семь? — считала вслух скрупулезная Вероника. — А все-таки удостоверение личности хотелось бы увидеть.