Чтение онлайн

– Пока нет. В письме говорится: «Дорогая Джоанна, я хотела связаться с вами, но не нашла ни адреса, ни номера телефона. А вчера я увидела ваше имя под статьей в газете, которую читаю ежедневно. Внутри медальон, который ваша бабушка Роза подарила мне на Рождество. Я нашла его в ящике стола во время весенней уборки и решила, что лучше отдать его вам, раз уж вы так и не смогли с ней увидеться. Пожалуйста, дайте мне знать, что получили его в целости и сохранности. Заглядывайте как-нибудь на чашечку чая. Будет приятно встретиться. Надеюсь, вы нашли свою бабушку, упокой Господь ее душу. С наилучшими пожеланиями, Мюриэль Бейтман».

Алек протянул Джоанне коробочку.

– На, держи. Или хочешь, чтобы я открыл?

– Спасибо, сама справлюсь.

Джоанна сняла крышку и вынула слой ваты, положенный сверху для защиты. Под ним оказался золотой медальон с изящным, филигранным узором на толстой тяжелой цепочке из розового золота. Джоанна осторожно вынула его из коробочки и положила на ладонь.

– Красивый.

– Как по мне, Викторианской эпохи. – Алек внимательно рассматривал медальон. – Ценная вещица, особенно эта цепочка. Значит, он принадлежал таинственной Розе.

– Похоже на то. – Джоанна возилась с застежкой, открывающей медальон.

– Рискну предположить, что в нем фотография сэра Джеймса, – заметил Алек.

Джоанне наконец удалось подцепить крышку кончиками пальцев. Она заглянула внутрь, потом вдруг нахмурилась и заметно побледнела.

– Джо, все хорошо? – спросил Алек. – В чем дело?

Когда она в конце концов подняла голову и взглянула на своего начальника, ее карие глаза сияли.

– Я… – Горло перехватило, и Джоанна попыталась немного успокоиться. – Я поняла, Алек. Клянусь Богом, я все поняла.

– Боюсь, я ее потеряла, – вздохнула Моника Берроуз. Сидя за столом напротив Дженкинса, она щелкала ручкой, словно у нее был нервный тик.

– Где? Во сколько?

– Вечером после работы я проследила за ней до дома, а вчера утром – до Кенсингтона. Она вошла в здание офиса и – хоп! – больше не появилась.

– Возможно, работала там ночью над статьей.

– Так я и подумала. Однако сегодня утром вошла в приемную и попросила о встрече с ней. Мне сказали, что ее нет, заболела.

– Вы заходили к ней домой?

– Конечно. Там никого нет. Не знаю, как она выбралась, мистер Дженкинс, но точно каким-то образом ускользнула.

– Думаю, вы понимаете, что это не слишком хорошо, Берроуз. Изложите все в отчете. Я спущусь, как только поговорю с коллегой.

– Да, сэр. Простите, мистер Дженкинс.

Дождавшись, пока Моника выйдет из кабинета, Лоуренс Дженкинс позвонил на верхний этаж.

– Говорит Дженкинс. Эта Хаслам снова исчезла. Я приставил к ней Берроуз… вы ведь сказали, что нужно просто наблюдать. И прошлым вечером она потеряла объект. Да, сэр, сейчас поднимусь.

Подойдя к окну своей спальни под самой крышей Хейкрофт-хауса, Саймон окинул взглядом раскинувшийся внизу сад. В увитой розами беседке он заметил Зои; запрокинув голову в соломенной шляпке, она подставила милое личико лучам солнца.

Саймон тяжело вздохнул. Они приехали из Лондона два дня назад, поздно вечером, и он сразу поднялся в свою спальню. Последние несколько дней ему пришлось чертовски тяжело. По долгу службы Саймон был вынужден двадцать четыре часа в сутки находиться рядом с женщиной, которую любил, без какой-либо возможности сбежать или сделать передышку. Но она принадлежала другому, и он, чтобы сохранить рассудок, не нашел ничего лучше, чем замкнуться в себе. Раз за разом Саймон отвергал все проявления ее доброты и ненавидел себя за смятение и боль, которые читались в глазах Зои.

В кармане завибрировал мобильный, и он взял трубку.

– Сэр?

– Вы что-нибудь слышали о Хаслам?

– Нет. А что?

– Она вновь куда-то пропала. Вы, кажется, сказали, что она потеряла след.

– Так и было, сэр. Она точно скрывается намеренно? Возможно, причины ее отсутствия совершенно невинны.

– В этой ситуации нет ничего невинного, Уорбертон. Когда вы возвращаетесь в Лондон?

– Я привезу мисс Харрисон из Дорсета сегодня после по- лудня.

– Свяжитесь со мной, как только приедете.

– Да, сэр. Есть новости о «посланнице»?

– Мы выследили ее, но в доме никого не оказалось. Соседи сообщили, что она уехала в длительный отпуск. Быть может, это совпадение либо она снова решила переехать. Мы всеми силами стараемся ее разыскать, но даже в наши дни мир огромен.

– Понимаю. – Саймон не смог скрыть разочарование в голосе.

– Хаслам что-то замышляет, Уорбертон. Я в этом не сомневаюсь. И нам, черт возьми, лучше выяснить, в чем дело.

– Да, сэр.

В трубке повисла тишина.

Отложив в сторону меню, Джоанна взглянула на часы. Струнный квартет в чайной комнате Палм-Корт заиграл первый танец. Из-за соседних столиков поднялись пожилые леди и джентльмены в нарядах, напоминающих о более изящной эпохе, и вышли на площадку для танцев.

– Мадам желает сделать заказ?

– Да. Чай с бутербродами на двоих, пожалуйста.

– Замечательно, мадам.

Джоанна нервно потеребила медальон на шее. Чтобы попасть в знаменитую чайную комнату отеля «Уолдорф», пришлось купить сегодня утром летнее платье, и в подобном наряде ей было не слишком комфортно. Она выбрала столик, из-за которого прекрасно могла видеть вход. Часы уже показывали двадцать минут четвертого, и с каждой проходящей минутой сердце билось все чаще, а уверенность в благополучном исходе постепенно убывала.

Полчаса спустя чай «Эрл Грей», поданный в блестящем серебряном чайнике, остыл, а бутерброды с огурцом и сливочным сыром, так и оставшиеся нетронутыми на тарелке из тонкого фарфора, начали подсыхать. В половине пятого нервозность и несколько чашек выпитого чая в полной мере дали о себе знать, и поход в уборную превратился в насущную необходимость. До конца чаепития с танцами оставалось полчаса. Ей нужно продержаться до тех пор, просто на всякий случай.

В пять часов, после восторженных оваций музыкантам, гости начали расходиться. Оплатив счет, Джоанна взяла сумочку и направилась в дамскую комнату. Поправила волосы, довольно неумело зачесанные наверх, и вновь немного подкрасила губы.

Стоило признать, что затея была смехотворная. Даже если Грейс Харрисон все еще жила на этом свете – что маловероятно, – шансы на то, что она увидит объявление или откликнется на него, почти равнялись нулю.

Джоанна вдруг заметила, что уже не одна. Позади нее стояла женщина и смотрелась в зеркало. Безупречно уложенные седые волосы незнакомки обрамляли тщательно накрашенное лицо, на котором, несмотря на возраст, все еще угадывались благородные черты.

– Говорят, однажды в «Уолдорфе» останавливался рыцарь, – проговорила женщина.