Любовные драмы русских поэтов
Шрифт:
Одержимый своею страстью, Денис даже не заметил, как завершилось скорое московское лето, а следом и осень, и запуржила ранняя в этом году зима. На ветру и морозе Денис все так же стыл по ночам в щеголеватом и легоньком кавалерийском плаще под тусклым масляным фонарем на полосатом заиндевевшем столбе, вглядывался в слабо мерцающие окна и с неистовым громокипящим гневом клял окаянную мрачно-неприступную казарму, где томилась в заточении его красавица. Это и выражалось потом в жгучих, яростных, ниспровергающих все препоны стихах:
…Увижу ли тебя, услышу ль голос твой?И долго ль в мрачности ночнойМне с думой горестной, с душой осиротелойБродить вокруг обители твоей,Угадывать окно, где ты томишься в ней,Меж тем как снежный вихрь крутит среди полейИ свищет резкий ветр в власах оледенелых!Этими стихами Денис Давыдов еще раз доказывал, что и под гусарским доломаном с генеральскими эполетами он, по словам князя Вяземского, оставался российским Анакреоном – певцом любви и пиров. Впрочем, в эту пору отступили в сторону даже пиры. Все заслонила любовь».
Автор показывает в книге чисто платонический роман: «С Танюшей Ивановой отношения у Давыдова в эту пору проистекали весьма сложно. С нею он почти не виделся. Играть перед юною танцовщицей роль развенчанного героя ему представлялось мучительным, а искать слова в свое оправдание и в осуждение какого-то неведомого недоброжелателя – тем более… Она же, в свою очередь, предполагала внезапное охлаждение с его стороны и объясняла это каким-либо новым увлечением лихого гусара. Видимо, в пику ему, как сказывали, Танюша начала выказывать явную благосклонность хлыщеватому балетмейстеру-поляку Адаму Глушковскому, давно за ней увивавшемуся. В результате страдали оба – и Денис, и Татьяна, и выхода из этого двойственного состояния покуда не виделось».
Ну а потом снова позвала служба. Татьяна Ивановна Иванова не дождалась его – вышла замуж за балетмейстера Глушковского.
Итак, вторая неудача…
Служба шла своим чередом. Когда Денис Давыдов получил назначение в Малороссию, под Киев, он влюбился в племянницу Раевских Елизавету Антоновну Золотницкую, которая, по отзывам современников, была красоты необыкновенной.
В это же время Денис Васильевич получил признание как поэт, и Общество любителей российской словесности избрало его своим действительным членом.
До этого дня он никогда не называл себя поэтом, хотя написал уже множество стихов, а Пушкин, как уже упоминалось, даже называл его своим учителем в поэзии. Но… писатель и не должен сам называть себя писателем.
Ведь у каждого литератора наступает свой заветный звездный час, когда он, словно пробужденный или рожденный заново, отметает свои заурядные поделки, стряхивает пыль серой прозы, и, воспарив над самим собою, рассыпает на страницах будущей книги искры вдохновенных слов, складывая их во вдохновенные фразы, главы, наконец, в произведения. И тогда он пишет, пишет, пишет, потому что не может не писать, и тогда свершается чудо – литератор, сочинитель становится Писателем в полном и ясном понимании этого слова. Нелегко литератору воплотиться в особенный, в чем-то даже мистический ранг Писателя. Ведь звание Писателя, а тем более Поэта, не может быть дано лишь за количество изведенной бумаги на размножение типографским способом написанного пером. Оно дается за что-то высшее, подчас необъяснимое, за сотворение Истины, облеченной в художественную форму. Именно не за творение, а за сотворение, ибо никто, кроме Творца, ничего не творит и не создает сам, а лишь сотворяет Его волею и с Его помощью. И каждый литератор, положив перед собой чистый лист бумаги, призывая на помощь Самого Творца, все-таки надеется на эту помощь.
Денис Давыдов был поэтом от бога. Он жил, как поэт, он и любил как поэт. Но не все понимали это и не все воспринимали его так, как нужно воспринимать поэта.
Когда Денис Васильевич сделал предложение, родители Золотницкой не дали согласия сразу, поскольку не видели особых перспектив для дочери. Отец Елизаветы определил непременное жесткое условие – Денис Давыдов должен выхлопотать у Государя в аренду казенное имение. Такая форма в ту пору была. Отличившиеся по службе военные имели право на государственную поддержку.
Пришлось срочно ехать в Петербург. Денис Васильевич обратился за помощью к Василию Андреевичу Жуковскому. Тот был близок ко двору, ну а уж как он относился к поэту – известно.
В знаменитом стихотворении «Певец во стане русских воинов» ему посвящены Жуковским такие строки:
Давыдов, пламенный боец,Он вихрем в бой кровавый;Он в мире счастливый певецВина, любви и славы.А вот еще одно стихотворение:
«Д.В. Давыдову. При посылке издания “Для немногих”»
Мой друг, усатый воин!Вот рукопись твоя;Промедлил, правда, я,Но, право, я достоин,Чтоб ты меня простил!Я так завален былБездельными делами,Что дни вослед за днямиБежали на рысях;А я и знать не знаю,Что делал в этих днях!Все кончив, посылаюТебе твою тетрадь;Сердитый лоб разгладьИ выговоров строгихНе шли ко мне, Денис!Терпеньем ополчисьДля чтенья рифм убогихВ журнале «Для немногих».В нем много пустоты;Но, друг, суди не строго,Ведь из немногих ты,Таков, каких не много!Спи, ешь и объезжайКоней четвероногих,Как хочешь, – только знай,Что я, друг, как немногихЛюблю тебя. – Прощай.Василий Андреевич Жуковский помог быстро решить все дела, и Денису Давыдову «в связи с предстоящей женитьбой» выделили в аренду казенное имение Балты. Оно было достаточно прибыльным и приносило шесть тысяч рублей в год.
В отсутствие Дениса Васильевича за Елизаветой Антоновной стал ухаживать князь Петр Голицын. И она сдалась. Видно, стать княгиней ей показалось предпочтительней. Она дала согласие на предложение князя, да и родители на этот раз не выставляли никаких условий. Но как же быть с женихом? Повидаться с ним и сказать все прямо, она не решилась. Отказ передала через отца.
Денис Васильевич тут же отозвался на это стихотворением, которое назвал «Неверной»:
Неужто думаете вы,Что я слезами обливаюсь,Как бешеный кричу: увы!И от измены изменяюсь?Я – тот же атеист в любви,Как был и буду, уверяю;И чем рвать волосы свои,Я ваши – к вам же отсылаю.А чтоб впоследствии не бытьПеред наследником в ответе,Все ваши клятвы век любить —Ему послал по эстафете.Простите! Право, виноват!Но если б знали, как я радМоей отставке благодатной!Теперь спокойно ночи сплю,Спокойно ем, спокойно пьюИ посреди собратьи ратнойВновь славу и вино пою.Чем чахнуть от любви унылой,Ах, что здоровей может быть,Как подписать отставку милойИли отставку получить!Так провалилась еще одна его попытка устроить личную жизнь.
«Сегодня вечером решится жребий мой…»
Александр Барков в книге «Денис Давыдов» рассказывает: «В апреле 1819 года Денис Давыдов женился в Москве на Софье Николаевне Чириковой. С этой обаятельной, кроткой и добродушной девушкой из дворянской семьи его познакомила сестра Сашенька в доме Бегичевых. По этому весьма важному поводу, должному круто изменить всю его прежнюю ухарскую и кочевую жизнь, Давыдов написал шутливое и озорное стихотворение, назвав его: «Решительный вечер»: