Чтение онлайн

Умрет ли один из академиков – какое подымается волнение среди этих философов. Их друзья – передовые женщины, распределяют эти кресла, к которым, как к трону, тянется вожделение многих. Заслуги? Кто говорит о заслугах? Гению предпочитают человека, о котором сегодня повсюду разносится слава. Вы не поверите, что мсье де Вольтеру дважды было отказано в кресле Академика. И вот теперь, еще при жизни его, в академии хотят поставить ему статую.

Мадам Жоффрень пылко протестовала:

– Какое оскорбление его предшественникам и современникам!

Екатерина с наслаждением слушала об авторах, которых сумела полюбить в трудолюбивые дни ясного спокойствия. Впервые в ней от удовольствия одинаково трепетали и тело, и ум.

– Вольтер! Да я своими руками готова создать ему пьедестал! – воскликнула Екатерина.

– Дорогой Вольтер, он мой учитель, а я его послушная ученица! Автор Духа Законов разделяет вместе с ним увлечение духом нашего века. Это моя настольная книга; она должна была бы быть в кармане каждого короля, который разделяет его идеи. Я не могу забыть выходок Монтескье против польской аристократии. Независимость, гнет – по его мнению, призрачные слова, изменяющиеся вместе с климатом! Оставим его, он помешался на мании свободы. С сегодняшнего вечера, чувствую, я потерял свою свободу.

Екатерина сделала вид, что не поняла.

Как вы злопамятны! Разве Монтескье не придумал, что свобода у нас, в Росии наделена жиденькой вшивой бороденкой? Что ж! Несмотря на эту дерзость, я все же люблю его, так как во мне республиканская душа. Вы смеетесь. не верите мне! Но тем не менее, вам не остановить моих симпатий, которые всецело на стороне Корнеля, а не на стороне слащавого Расина, чьи бесчисленные, дешевенькие цари вызывают во мне только зевоту. Его покорные и глупые женщины, чуть что лишающиеся чувств – бесят меня; их любовное хныканье заставляет меня оставаться бесчувственной к их горестям.

Голосом, сдавленным от искреннего чувства, Станислав прервал ее. Она и не заметила, как он опустился на колени к ее ногам. Он смело завладел ее властными пальчиками и медленно сказал ей, устремив свой взор в ее зрачки, пытающиеся остаться господами положения.

– Отрицать Расина, возможно ли это? И это вы, любящая изящество и власть? Если бы Расин бросил хотя бы один взгляд на ваши черты – он претворил бы вас в одну из своих принцесс, литературный образ которых мы заучиваем наизусть.

Эта лесть воспламенила ее воображение. Невольное пожатие руки послужило ответом. Пудреный парик прислонился к плечу Екатерины, смелые губы прижались сквозь легкую ткань к ее шейке, которая уже не защищалась больше. Екатерина почувствовала, что около самой ее щеки находится другая щека, горящая как в огне. Неужели, воспользовавшись полумраком, этот чудак приблизился настолько? И она постаралась избежать его поцелуя.

Кто победит в этой борьбе, где противниками были сердце и воля? Молодой ли влюбленный, впервые поддавшийся чувству, или честолюбивая великая княгиня, любящая власть, и которую обстоятельства заставят в будущем постоянно перемешивать любовь и политику?

Внезапно в павильон вошел Нарышкин; вообще всегда приходивший некстати, и нарушил их тет-а-тет. Он определенно предпочитал жмурки и кошки-мышки всяким возвышенным, да еще любовным диссертациям. Таким образом кончился диалог влюбленных, где каприз еще не сказал последнего слова, и они, позабыв про время, как дети, про- резвились до самой зари.

При возвращении тихий городок и спящий дворец стали сообщниками Екатерины. Это приключение показало ей, что смелость всегда найдет себе свободный путь. Желая поддержать свою храбрость, она даже стала напевать вполголоса, подымаясь по мраморной лестнице. На последней ступеньке стоял ее муж в ночном колпаке, с красным носом и вытаращенными глазами.

– Откуда вы, сударыня?

– Я искала вас, мсье, как повелевает мне мой долг.

– Вы искали меня? Ваша дерзость и гордость становятся невыносимы. Но я сумею образумить вас.

Великая княгиня презрительно спросила, в чем же ее дерзость? Смущенный князь пробормотал что-то относительно того, что она слишком высоко держит голову.

– Значит, чтобы понравиться вам, надо гнуть спину, как рабам великого властелина?

Петр позеленел от злости.

– Ну, я сумею поставить вас в безвыходное положение!

Он подошел к ней и толкнул к стене, потом выхватил шпагу и, размахивая ею, угрожал Екатерине. Но она не моргнула и глазом и продолжала шутить:

– Если вы ищете дуэли, то и мне понадобится шпага.

Петр убрал шпагу в ножны и хмуро буркнул:

– Вы ужасно злы – Вино застилало его разум, и он принялся искать, повторяя с пьяным упрямством: – Я вас обломаю! Я вас укрощу!

Снег счистили, и весна, как бешенная, вступила окончательно в свои права. Этот капризный властелин по-своему расправлялся с зимою, подталкивая ее. Весна растрясла и застывшую Неву, обрамленную покрытыми инеем берегами. Освобожденная река затрещала, вздохнула; в трещинах льда вода подымалась брызгами, увлекая в общем хаосе зеркальные осколки, которые с шумом и грохотом швыряла об устои мостов.

Казалось, что весь пейзаж пришел в движение. Покрытые снегом хрустальные льдины Ладожского озера скользят к устью реки. Водовороты гонят прямо в море одинокую запоздалую льдину, которая торопливо плывет, как лебедь, среди пенистых вод. Освобожденные лодки радостно пляшут на речной поверхности, как пестрые скорлупки. Мачты, как опьяненные, ритмично качаются, следуя каждому движению воды, Летний сад, оцепеневший было от инея и туманов, просыпается как-то сразу; почки радостно лопаются, соки тронулись, юный свет солнца вызывает, тянет к себе листочки, еще скрученные спиралью, травка зелеными язычками пробивается между камней мостовой Фонтанки.

Скоро и душистые кисти зыбкой сирени будут свешиваться над лужайками. Вот где-то запела птичка – первый пернатый вестник весны.

Станислав Понятовский уже сбросил весь тяжелый зимний убор и чувствовал, как нежный весенний воздух благодетельно добирается до самого влюбленного сердца.

Он остановил лошадь у золоченой решетки ограды. Он ждал, переодетый извозчиком. Сегодня должно состояться их первое любовное свидание. Радостно вдыхал он запах моря, доносившийся издалека. На сером небе появилась розовая полоска. Придет ли она? Молодость особенно остро чувствует всегда красоту весенней зари. Как опьяняет его чувство!

Заподозрив что-то, к нему подошел дежурный офицер и стал ходить около экипажа. Вдруг он резко схватил за плечо Станислава, который притворился дремлющим.

– Что ты тут делаешь около самого дворца? Кто ты? Чей ты?

Станислав боялся только одного – что Екатерину случайно могут узнать, когда она отправится в путь. Будучи хорошим комедиантом, он что-то пробормотал, притворившись этаким идиотом, что, видя перед собою глуповатого мужика, дежурный обмяк и пошел дальше по набережной, насвистывая что-то.