Чтение онлайн

Испокон веков дорога неугодных цариц была одна: в монастырь. Это на Западе, во Франции, например, рассусоливали с бракоразводными процессами и тянули их целую вечность. Бывало, пока какой король разрешение от Папы Римского получит, сколько воды утечет. Иногда процессы длились годами, как это было с женой короля Генриха IV королевой Марго. Генрих IV, бедный, изнывал без развода, его любовница, претендентка на престол, уже и умирать собралась, а всевышнего дозволения все не было.

А бедный многоженец английский король Генрих VIII из-за чего разругался с Папой Римским? Все из-за того же развода. Ну прямо умирает Генрих VIII от горячей любви к Анне Болейн, а любовница никак не желает невенчанной в постель ложиться; после девятилетней нелегальной связи в ней, видите ли, совесть взыграла, а может, попросту королевой невтерпеж как хотелось быть, а Папа Римский волынку тянет, развода с первой женой не дает. Терпел, терпел Генрих VIII и решил: «Плевать на Папу. Обойдусь и без его благословения». И женился на Анне Болейн, ни у кого разрешения не спрашивая. К счастью, Катерина Арагонская, его первая жена, не дождавшись официального развода, вскоре умерла, как вскоре умрет и Анна Болейн, сложив свою голову на плахе по приказу мужа-короля, ибо тому было уже невтерпеж на третьей жениться.

А вот предыдущий король, Генрих II, не догадался проигнорировать отказ Папы Римского на развод со своей женой Элеонорой. И просил Папу Римского, и умолял слезно, и веские аргументы приводил: дескать, не девицу взял, замужнюю, поскольку Элеонора уже успела побывать женой французского короля Людовика VII, и старше она мужа на целых 12 лет, так нельзя ли на основании этих фактов брак аннулировать, а еще лучше вообще стереть его с лица земли и из бумаг дворцовой канцелярии, словно бы его и не было. Папа Римский ни в какую, упирается, поскольку шестеро ребятишек у Генриха II, прижитых с Элеонорой, по дворцу бегают. Ну прямо «Живая хронология» по Чехову. Как сотрешь? Ну, тогда Генрих II не растерялся, избавился от уже нелюбимой жены, поскольку сильно к этому времени в куртизанку влюбился: взял и заточил жену… Нет, не в монастырь, правда, но и не лучше: в замок под стражу. Вот так, дорогой читатель, в западных странах от жен избавлялись. В России, в которой не такая ортодоксальная религия, как католичество или протестантство, а православная процветала, все проще было! Чуть какая жена чем не угодит мужу, ну, скажем, покрасивее и помоложе он себе присмотрел, так не на свалку же старую выбрасывать, не травить же ее (бывало и травили) — грех на душу брать, так в монастырь ее спихивали.

Иван Грозный из восьми жен двух в монастырь отправил, а его отец Василий Иванович, проживши душа в душу двадцать лет с Соломонией Сабуровой, но детей не наживши, вдруг так в литовку Елену Глинскую влюбился, что не только модную бороду для нее сбрил, но и старую жену вознамерился извести. Соломония, конечно, ни в какую. Такие истерики давай закатывать, что пригрозили ей бичеванием для успокоения нервов. Но она не успокоилась и, стоя на обряде пострижения, вместо молитв проклятья изрекала. Прямо так и заявила: «Бог видит и отплатит моему гонителю». А гонитель, то есть лакей царя боярин Иван Шигон, ей на это кулак показал. Это он царю заявил, что «неплодную смоковницу посекают и на месте ее садят новую». Все сомнения царя развеял, который доселе мучился: то ли не разводиться с Соломонией, то ли разводиться. То ли оставить ее царицей, а Глинскую любовницей сделать, то ли Соломонию в монастырь упечь, а царицей Глинскую сделать. Любовные чувства, конечно, верх над христианским милосердием одержали.

История вообще насчет бесплодных цариц очень сурова. Вспомните хотя бы Наполеона Бонапарта, который вынужден был развестись со своей горячо любимой Жозефиной, вдовой с двумя детьми от первого мужа. А вот с Наполеоном Жозефина уже бесплодна была, поскольку разврат материнству не служит, из-за ее многочисленных любовных утех родить она уже не могла. Об этом нам не только скучные моралисты говорят, но и беспристрастные ученые все время твердят. Редко когда профессиональная проститутка способна рожать детей.

Возьмите, к примеру, французского короля Людовика XII. Он тоже разошелся со своей женой Иоанной из-за бесплодия. Или неудачное супружество физически хилого французского короля Карла IX и Изабеллы Австрийской. Она, Изабелла, так переживала из-за своего бесплодия, что зачахла, бедная, и умерла. Сильно ее мучило, что не хилый король в этом виноват, а она, ибо у короля, не терпящего разврата, хотя двор им кишел, была только одна возлюбленная, с которой он свил уютное гнездышко. Ни дворцов ей не дарил, ни драгоценностей, а поселил в маленьком домике и там с любимым сыночком и Марией часы коротал, благодаря бога, что дал ему такое нехитрое, тихое счастье. И это была, по нашему мнению, высшая мудрость, счастье и благо, дарованное этому королю.

И надо вам сказать, уважаемые читатели, что Соломония Сабурова, грозящая своему мужу божеским наказанием за насильственное пострижение, в чем-то права оказалась. Все цари или короли, которые с женами разводились или их в монастырь упрятывали, не очень счастливы бывали. У Василия Ивановича от Елены Глинской родился сын — Иван Грозный, грознее некуда, и еще неизвестно, добра он больше России принес или зла.

Когда Наполеон очутился в ссылке на безлюдном острове Эльба, от его былой славы даже «рожек и ножек» не осталось, а Людовик XII поплатился за позднюю влюбленность. Его молодая третья жена делала с ним что хотела и с кем хотела, и он, играя жалкую роль влюбленного дряхлого старичка, представлял собой препротивно-унизительное зрелище. Через год, как следует даже не побаловавшись с молодой женой, он умирает. Вот как, значит, судьба мстит за насильственность над первородными женами. А та же Соломония Сабурова и Василия Ивановича пережила, и Елену Глинскую и, примирившись и успокоившись, тихо отошла к Богу в полном согласии с миром и с собой.

Но вернемся к нашей Евдокии Лопухиной, которая тоже, как мы уже говорили, всех своих родичей переживет, а пока готовят ее в монастырь. И за что, спрашивается? «Она глупа», — говорил о ней Петр I.

Но она была совершенно не глупа, а просто была образцом русских цариц XVII века. Молилась, плакала и покорно сносила все. А царю нужна была «такая подруга, которая умела бы не плакаться, не жаловаться, а звонким смехом, нежной лаской, шутливым словом отогнать от него черную думу, смягчить гнев, разогнать досаду. Такая, которая бы не только не чуждалась его пирушек, но сама бы страстно их любила, плясала бы до упаду сил, ловко и бойко осушала бы бокалы. Статная, видная, ловкая, крепкая мышцами, высокогрудая, со страстными огненными глазами, находчивая и вечно веселая».

Ну что же, такое «чудо» царь найдет позже, а вернее, не столько найдет, сколько вырвет из объятий сначала солдат, а потом отнимет у своего соратника Алексашки Меншикова и сделает русской царицей Екатериной I и любить будет истово и никогда не попрекнет «невысоким» происхождением.

Внешне Евдокия Лопухина очень даже приятна. Вот мы рассматриваем два ее портрета — один является гравюрой английского издания, другой — немецкого, Фриденбурга. На первом она представлена в царской богатой одежде — с жемчужной короной на голове, большими серьгами в ушах, в опушенном горностаем платье. Другой портрет представляет ее в монашеском одеянии с молитвенником в руках и с четками на поясе. На обоих портретах удачно схвачен образ типично русской женщины с приятным круглым лицом, полноватой нижней губой, большими глазами, но… мертвым и апатичным взглядом. Лицо неодухотворенное, без той живости и самобытности, которая так очаровывала Петра во второй его жене — Екатерине. И мы бы сказали: да не глупа Евдокия, но действительно проста. Проста и пресна.

Воистину непостижимы пути любви, а пока же едет Евдокия по своему горестному пути в Суздаль, в Покровский девичий монастырь, в худой бричке, запряженной двумя худыми лошаденками, как простая смертная. И как простой смертной, ничего ей не полагается. Все отнято. Даже имя. Теперь она бедная монахиня Елена с одной служанкой и без всякого пособия или пенсии. Даже двум ее сестрам, тоже заключенным в монастырь, оставил Петр пенсию и домашние вещи. Евдокии же ничего. И, чтобы не умереть с голоду, пишет она своим родственникам письма о помощи. Вот образчик одного ее письма: «Мне не надо ничего особенного, но ведь надо же есть; я не пью ни вина, ни водки, но я хотела бы быть в состоянии угостить. Здесь нет ничего. Все испорченное. Пока я еще жива, из милости покормите меня, напоите меня, дайте одежонку нищенке». Так жалостливо пишет своему брату Аврааму, который будет потом казнен Петром. Евдокии двадцать лет, и еще целых двадцать проведет она в затворнической келье — ровно половину своей жизни. И только через десять лет своего затворничества встретит она свою великую любовь, и это будет не любовь к Богу, а самая что ни на есть всепоглощающая земная любовь, в которой плотское чувство растворилось в духовной страсти измученной и тонкой души, не понятой Никем и никем не оцененной. Чтобы понять, как ей удалось целых восемь лет встречаться со своим возлюбленным майором Глебовым, будучи заточенной в монастыре, надо знать нравы монастырей того времени, не исключая и западных. Не оттуда ли пошли распутные нравы и проникли в русские православные монастыри?

Боккаччо в своем бессмертном творении «Декамерон» нимало от правды не ушел, обнажая слишком свободные нравы монастырей. Масса монастырей были самыми бойкими домами терпимости. В Германии, в Испании, во Франции, в Италии были монастыри, в которых ни одна келья не оставалась без ночного посетителя. Здесь гости веселились и безобразничали больше, чем в притоне. Монахиня и проститутка часто были синонимами.

В Германии вышел документ, умаляющий вину монашенок, если они согрешили с особой духовной.

Это еще больше как бы склоняло их к грехопадению в стенах монастыря со своими же монахами. Против натуры не попрешь, не правда ли? Недаром вошли в обиход такие вот поговорки: «Стены монастырей не столько оглашаются псалмами, сколько детским криком», «Многие женщины входят в монастырь порядочными, а выходят девками».

Монахини соперничали с опытнейшими жрицами любви. Но рожать от этих греховных связей детей в монастырях считалось грехом. Поэтому процветали детоубийство и аборт. Возле одного из немецких монастырей было запрещено ловить рыбу неводом из боязни выуживания потопленных младенцев. В журнале «Неделя» за март 1877 года читаем: «Во Франции не прекращаются судебные дела по обвинению духовных лиц в изнасиловании несовершеннолетних и детей. Священник Божар, изнасиловавший двух девочек, приговорен к пятнадцатилетнему тюремному заключению».