Любой ценой
Шрифт:
Она закрыла глаза и положила хаггис в рот.
Через секунду глаза полезли на лоб, и она потянулась за стаканом воды.
— Перец! — прохрипела она, когда снова смогла говорить.
Роберт сочувствующе кивнул:
— Мой шурин Александр Маклейн получает огромное удовольствие, заставляя меня есть всякую шотландскую еду, хотя знает, что моя бабушка гораздо больше шотландка, чем он. Я перепробовал великое множество видов хаггиса, некоторые из них очень острые. Поэтому я редко заказываю хаггис… Но этот… Я еще ни разу не видел, чтобы в хаггисе было столько перца.
— Надо было заказать гуся.
— Я рад, что не положил себе большую порцию, — сказал он, глядя в свою тарелку.
Мойра отважилась съесть еще кусок хаггиса, а потом принялась за гарнир — жареную картошку, которая оказалась очень вкусной. В общем и целом еда была сытной.
Роберт между тем рассказывал разные истории о своем детстве в доме отца-викария.
Она почти видела этот окруженный деревьями дом и слышала веселый смех детей, которые играли в разбойников и старались не попадаться на глаза своему сверхстрогому отцу.
Это заставило ее вспомнить о своей собственной спокойной жизни с Ровеной в последние пять лет. Они жили в глухой деревушке, в небольшом домике, окруженном низкой каменной оградой, вдалеке от того безумия, которым некогда была ее жизнь. Она считала, что оторванность от мира — это благо, но, услышав от Роберта, какие приключения были у него и его братьев и сестер, подумала, не слишком ли она старалась защитить Ровену. «Когда я ее верну, то приложу все усилия, чтобы подготовить ее к настоящей жизни».
Между тем Роберт перешел к рассказу о своих сестрах-близнецах, Трионе и Кэтлин. О том, как они попытались спрятаться от своих беспокойных братьев на чердаке и провалились в люк как раз в тот момент, когда их старший брат Уильям уламывал молоденькую доярку.
Роберт видел, что Мойра улыбается через силу. Она страшно устала, но ни за что в этом не признается. «Она такая упрямая. И почему я нахожу это таким привлекательным?»
Он немного понизил голос, стал говорить медленнее и спокойнее, чтобы дать ей возможность расслабиться.
Спустя несколько минут она часто заморгала, а потом ее голова опустилась на грудь. Сон сморил ее окончательно.
Роберт улыбнулся, гордясь тем, что его усилия увенчались успехом. «Мои сестры такие же упрямые. Может быть, поэтому мне так нравится Мойра?»
Из рук Мойры выпала вилка, но он успел схватить ее, прежде чем она упала на пол. Положив вилку на стол, он поднял Мойру на руки и отнес ее в спальню.
Глава 12
То, что я узнал об амулете Херстов, завораживает меня и еще больше укрепляет в желании найти его. Происхождение амулета все еще является загадкой. Наша мама наделяла амулет магической силой фей, оживляла его парой-другой проклятий и уверяла, что он украден у белой ведьмы, но я уже давно вышел из того возраста, когда верят в то, чего нельзя ни потрогать, ни увидеть.
Все же интересно отметить, сколько людей — и среди них немало тех, кто обладает могуществом, — завладевали этим амулетом, но только для того, чтобы поскорее от него избавиться, словно он жег им пальцы. Это странно и заставляет задуматься.
Мойра проснулась оттого, что лучи солнца упали на кровать и плечам стало тепло. Она повернулась на бок, чтобы еще больше насладиться теплом солнца, и обнаружила, что постель было теплой даже там, где солнечного света не было. Она приподнялась на локте и увидела, что матрас рядом слегка вдавлен. Роберт.
Она оглядела комнату, пытаясь собраться с мыслями. Гостиница. Обед с Робертом. И… Ничего другого в голову не приходило.
Она не помнила ни как оказалась в спальне, ни как разделась, ни даже как легла в постель.
«Но я же выпила совсем немного бренди. Я что… уснула?»
Должно быть, так. Другого объяснения не было. Положив голову на руку, она посмотрела на лежавшую рядом подушку. Как же так? Он был так близко, а она спала. Она уже так давно просыпалась в пустой постели, что ей казалось странным, что можно ее с кем-то разделить. В их маленьком домике Ровена, конечно, часто прибегала утром к ней в комнату и просила разрешения лечь с ней под одеяло.
Мойра сглотнула комок в горле. Где теперь Ровена? Перед глазами Мойры появился образ спящей Ровены, которая устроилась у нее под боком. Ее маленькое сердечко бьется совсем рядом с ее сердцем… Слезы подступили к глазам Мойры, и она прикусила губу, чтобы не расплакаться.
«Никаких слез. Просто достань шкатулку». А когда дочь вернется к ней, она заставит Энистона заплатить за все. «Думай только об этом и ни о чем другом».
Слезы не пролились, но они все еще давили на глаза. Она никогда не привыкнет к тому, что Ровена не с ней.
Каждый раз, когда она думала об Энистоне, ее начинала душить ярость.
Мойра стиснула зубы и села.
Стук копыт во дворе гостиницы заставил ее обернуться. Она быстро вылезла из постели и подошла к окну. Грум Роберта и еще какой-то человек запрягали лошадей. «Черт бы тебя побрал, Роберт! Ты не уедешь без меня!»
Она протянула руку за одеждой и остановилась. Ей нужны седельные сумки, где у нее есть два платья и гребешок. Хотя платье наверняка помялось, все же оно больше подходило, чем вчерашний мужской костюм. Она натянула отделанную кружевами рубашку, застегнув ее у ворота. Может, позвать служанку и попросить принести седельные сумки и?..
В дверь постучали. «Это служанка! Наверно, она принесла завтрак? Я бы перекусила…» Мойра открыла дверь, спрятавшись за нею.
— Пожалуйста, пошлите кого-нибудь за моими седельными…
Седельные сумки ударились об пол у ее ног, и дверь закрылась.
Она смотрела на Роберта, который был уже выбрит и одет. Он выглядел как никогда спокойным и хладнокровным и был одет по последней моде. Она не верила своим глазам.
— Доброе утро, — произнес он, оглядев ее. — Мне нравится эта рубашка.
У Мойры запылали щеки, и она поспешила оттащить сумки к кровати. Открыв одну из них, она достала аккуратно завернутый в оберточную бумагу пакет.
— Я видела, что уже запрягают лошадей, и подумала, что ты собираешься уезжать.