Чтение онлайн

— Кому лежим, желудки! Работать кто будет? Александр Сергеевич? Так он свое давно уже отпахал.

Интересно! Что же они дальше-то делать будут? Мой взвод уже не видно. Остальные пока соображают. Что-то придумали. Ну, кто же так-то делает, смертнички?! Вперед ломанулись, видите, ли, перебежками. Ну, вот вам и второй сюрприз! Еще два взрыва, сбоку два дерева легли, образовали коридор, из которого быстро не выскочишь. Ну, куда же вы, олухи? А головой подумать. Ваши перебежки засаде приблизительно по пояс, чуть ниже. Ну, так и есть. Хлопнул запал, значит «растяжку» сорвали. Итоги сейчас подведем.

— Закончили! Все ко мне!.. Снайперы и саперы, вас тоже касается!

Ну, так и есть! Грамотно устроенная засада! О! А мои-то уже в тылу условного противника! Молодцы! Даже я не заметил, как они туда просочились. Засадники поднялись. Отлично были замаскированы! И расположились очень грамотно, все друг с другом согласовали. Получился «коридор смерти». Попробуй неподготовленный из него выбраться! А как круто парни смотрелись в самом начале. Так и можно было прочитать на лицах: «Мы же разведчики, элита. На кой нам эта учеба нужна»? К сожалению, степень «крутости», особенно только в собственных глазах, никоим образом не влияет на скорость полета пули. Так что вы, ребятишки, уже «покойники», пока учебные.

— Засада, доложите замысел своих действий и их результаты. Сначала саперы, давай, Ковальчук!

— Группа вошла в зону поражения. Взрывами перебили деревья, чем преградили путь к отступлению и подходу возможного подкрепления. На пути группы установлены «растяжки» на случай прорыва. В зоне обнаружения по бокам установлены противопехотные мины, их заменяют напиленные из дров плашки. Часть группы, получается, сразу на них подорвалась, когда пошли врассыпную. При попытке прорыва так же взрывами с боков создали завалы, сделав коридор, простреливаемый снайперами и пулеметчиками.

— Хорошо! Теперь снайперы. Лыков, давай!

— В залегшей группе уничтожено порядка двенадцати человек. Обнаружены по светлым пятнам на фоне зелени — по лицам.

— Теперь пулеметчики! Прутко!

— Созданный саперами коридор нами простреливался полностью. Сектора обстрела перекрывались. Дистанция минимальна, гарантировалось полное уничтожение прорывавшегося противника.

— А теперь, «покойнички», давайте, рассказывайте. Чем вы слушали, когда я вам рассказывал, как действовать при внезапном изменении ситуации? Подведем итог! Ваша группа полностью уничтожена! Задание провалено. Противнику достались важные документы. Была бы ситуация не учебной, на вас даже похоронки писать было бы некому. Пропали без вести. А кто-то подумает, что Родину предали! Об этом хоть один из вас подумал? Что молчите? Отвечать! Ну, вот ты!

— Мы же не кучкой попадали, врассыпную пошли, как учили.

— Ага! И тут же нарвались на мины. Итог! Кто-то погиб, наверно. Только эти мины, как правило, не убивают. Они инвалидами делают. А что с пленным разведчиком будет? Правильно, его «выпотрошат» до донышка, только потом в расход! Не согласны? Дальше! В кого стреляли? Хоть одну цель кто-то видел? Нет! Для чего тогда жечь патроны и обозначать свою позицию? Может, кто-нибудь мне скажет, как вас обнаружили снайперы? Ну, вот ты!

— Как я слышал из доклада, они наши лица увидели.

— Правильно! А почему они увидели именно вас? А не группу Маркова и Белого? Куда маскировочный грим делся?

— Так его потом смыло.

— Вот именно! А почему у той группы грим остался? Да потому, что они в косынках были. Косынка пот впитывает, в результате он лицо не заливает, стирать не приходится, вот грим и остался. А в итоге — они ушли от засады, правда, и это им в плюс, использовав ситуацию, когда вас расстреливали! Но именно они выполнят задание, потому что уже зашли засаде в тыл! Малочисленную засаду типа нашей они бы уничтожили, пока вас, как куропаток, по лесу отстреливали! И уничтожили бы даже без стрельбы!

Вот это я распалился! Так ведь обидно же! Если бы не объяснял — другое дело! Похоже, не восприняли они меня, несмотря на приказ руководства.

— И это не в укор той группе. Настоящий спецназовец просто обязан любую ситуацию использовать для пользы дела. А вы? Ничего, я из вас спецназовцев сделаю!

— Товарищ старшина! Каких еще таких «спецназовцев»? — О-па! Вот это я звизданул! Тут и термина еще такого нет. Срочно нужно выкручиваться!

— Как каких? Вас готовят для выполнения специальных задач! Диверсий в тылу врага! Вы — разведчики! Значит — разведка специального назначения, сокращенно — спецназ! Чем это сокращение хуже ОсНаза? Только тем, что до него вам, ребятки еще расти и расти. А раз это спецназ, значит вы — спецназовцы! Такое разъяснение устроит? Вообще-то, могли бы и сами догадаться. Что я вам объяснял? Разведчик в первую очередь думает головой. Это уже потом он стреляет, снимает часовых, взрывает. На сегодня закончили. Завтра повторим. Сомневаюсь, что ситуация будет похожей. Я научу вас головой работать, а не только в нее есть. Сейчас — самоподготовка. Старший — сержант Белый!

— Я!

— Займетесь физподготовкой.

— Слушаюсь!

Кажется, у приданных начало получаться. Интересно, сколько у меня времени? Просто так их не бросишь. Навыки нужно закрепить. Кто еще этим может заняться, кроме меня? Вот, то-то и оно — некому. Опыт потомков здесь неизвестен. Поэтому, работать по максимуму! Гонять в хвост и в гриву. Сейчас уже понимают, что мои требования к ним — не прихоть, а суровая необходимость. Слову «спецназ» уже не удивляются. Прижилось. Сами себя так стали называть. И, вообще, вошло в обиход. То и дело слышишь на занятиях по физподготовке, когда у кого-то из бойцов силы, вроде бы, уже кончились, больше не может. А тут сержант ему: «Еще один раз за спецназ!» — и помогает, через «не могу» делает, если, конечно, проникся и считает себя настоящим спецназовцем. А мои-то, которых по времени гонял дольше, даже внешне изменились. Походка стала пружинящей, мягкой, беззвучной. Движения — плавными, но неуловимыми. Такой возникнет из ниоткуда незаметно для глаз ударит кулаком или ножом в печень — и разведет руками: «Извини! Ничего личного!»

Ротный свое обещание сдержал — поговорил с начальником разведки. Тот дал разрешение. Сходил в штаб армии, где писарь строевой части дал ознакомиться с личными делами идущих со мной в рейд. Почерпнул я из личных дел много полезного. Но самым нужным оказалось мое личное дело. По странному стечению обстоятельств, личные документы и награды нам так и не вернули, а потому я углубился в изучение бумаг. И тут выяснились факты, приоткрывающие, по моему мнению, завесу тайны моего переноса именно в это тело.

Оказывается, в этом времени я — тоже Кротов Степан Савельевич, 1912 года рождения, уроженец Пермской губернии. Вот оно! Все данные мои собственные, за исключением года рождения. И тут тоже очень интересно: мой истинный, второй половины двадцатого века, год рождения — 1962. То есть, разница — пятьдесят лет ровно, день в день. Дни рождения и место у нас совпадают. А еще, родителей у нас зовут абсолютно одинаково. Бывает же такое! Никогда бы не подумал. Только вот обстоятельств «попадалова» личное дело не раскрывает. Интересы у нас тоже идентичные: есть отражение этого в автобиографии. Сейчас бы еще каким-то образом узнать, как отыграть обратно? Не в том дело, что чего-то боюсь, но, все же, неуютно мне как-то в этом времени. Не хватает друзей, коллег, семьи. Даже помечтал: вот, если бы сюда мои сослуживцы вместе со мной попали, мы такого бы могли наворотить! Но, мечты — мечтами, а жить пока приходится здесь и сейчас. И обстоятельства выбирать не приходится.

Вот и прозвенел «звонок». Меня и Ботаника — к ротному. У командира опять тот же самый набор присутствующих: начальники разведки и «Смерша».

— Проходите! Кротов, хочу у тебя спросить, что ты с Александром сделал?

— Не понял, товарищ полковник?

— Изменился он сильно, возмужал как-то.

— Это он, просто, настоящим мужчиной стал. Сами же просили.

— Да, я не в упрек. Сейчас мы проедем вместе в одно место. О том, что там увидишь и услышишь, ни одна живая душа знать не должна, даже твои бойцы. Секреты, как мне известно, ты хранить умеешь. Готов?