Любой ценой
Шрифт:
— Вы оба остаетесь здесь, занимаете круговую оборону, я — на разведку и за остальными.
Обыскиваем убитых, документы — забрать. У своего обнаруживаю бинокль, забираю. Сувенир, однако, пригодится. Осматриваясь по сторонам, добираюсь до берега. Проверяю в обе стороны от места предполагаемой эвакуации — никого. Странно все это. Что у них, засада вообще без поддержки была? На аккуратистов немцев это не похоже. В чем же подвох?
Возникает предположение, что засада должна была только прижать нас к земле, не дать уйти, а брать нас должны сзади, пока мы будем связаны боем. Майор-то им живой нужен, да и документы тоже. Возникает идея, как максимально нагадить фашистам. Только сначала нужно дело закончить, да лейтенанта доставить живым. Достаю фонарь, поднимаю на нем синий светофильтр, чтобы со стороны луч видно не было. Синий свет ночью почему-то менее заметен. Передаю условную комбинацию на наш берег. Готово! Вот уже и ответили. Можно звать остальных.
Вернулся к месту засады. Парни молодцы, не слыхать и не видать. Сержант докладывает, что все тихо, движения нет. Ползу за остальными, проверяя перед собой наличие мин. Кажется, мое предположение о роли секрета, который мы сняли, верное. Мин перед окопом нет. Хорошо, я вам, гадам, устрою.
Забираю ожидавших нас бойцов, уходим к реке. Вот уже и лодка подошла. Хорошо гребут, тишина полная, ни одного плеска. С нашим нерусским «гостем» отправляю Смирнова, Ковальчука, Лыкова и Иванова с Трошиным. Остальные вторым рейсом. Лодка больше не возьмет. Пока ожидаем, пора выполнить задуманное. Самое время для этого.
С раненым лейтенантом остается Прутко с пулеметом. К нему же отсылаю Тачаева. Серега будет прикрывать меня. Похоже, не зря я проволоку в доме прихватил. В траве устанавливаю «эфку» на растяжку поперек прохода к окопу. Ну, держите сюрприз, он вам обязательно понравится, следующий в другом месте будет. Вторую «лимонку» тоже используем, только там, где вы ее с гарантией найдете. Такое здесь еще не умеют, а я «в будущем» у «духов» научился. Возвращаемся в окоп, с Белым рассаживаем пулеметчика и «борова» в живописных позах, а третьего кладем на дно лицом вниз, пусть сами переворачивают. Под него оставшуюся Ф-1 без чеки. Готово! Можно и уходить.
— Серега, отходим.
…Не думал, что так быстро наши сюрпризы обнаружат. Может смена незадачливому секрету пришла, может что другое. Только как обычно, в самый неподходящий момент… Второй раз подошла лодка, успели мы погрузить лейтенанта, влезли сами, оттолкнулись от берега. И тут началось. Сначала рвануло в окопе. Так и должно было случиться. Только почему именно сейчас, когда мы на воде и открыты со всех сторон? Что за невезение-то такое? Чувствую, огребем сейчас от супостатов по полной программе. Вот и второй взрыв, наверняка растяжка сработала. Ну, счастья вам, фрицы! Зря фюрер обещал, что будет легко, здесь вам не Франция. Пока нас не заметили, хоть бы до середины реки доплыть. Неприятности в одиночку не ходят. С вражьего берега взлетает ракета. Засекли! Вот и началось! Немцы давай по нам палить из всего, что есть, Прутко им из своего пулемета выдал, может даже и попал в кого. Потом минометы ударили, нас из-за столбов воды и видно наверно не было. Мы с Асланом схватили запасные весла, давай ими, как индейцы, грести в бешеном темпе. С нашего берега по той стороне тоже пулеметы заговорили, следом за ними уже наши минометы ответили. Под эту канонаду мы и причалили, мокрые все, хорошо, что целые.
Нас ротный встречает, еще кто-то из разведотдела. Налили нам, как положено, по сто фронтовых.
— А теперь, — говорит командир роты, — голуби мои, покурите, под замок, и спать. Порядок сами знаете. За немца спасибо вам большое, очень уж важную птицу вы притащили. Командование обещает всех к наградам представить. Лейтенанта в госпиталь, а остальные, как обычно, завтра с особистами долго гутарить будете.
Ну да! А вдруг мы уже продались с потрохами, пока по тылам гуляли?.. На душе кошки скребут. Это я с чекистами нашего времени по работе общался, там и отношения совершенно другие. Про нынешние же времена такого понаписано, что прямо оторопь берет. Долго со своими сидели, успели еще не раз к фляжке приложиться, не по одной самокрутке выкурили. Да еще в голове постоянно мысли о том, как я вообще в это время попасть мог. Фантастику я, конечно, уважаю, но надо же и меру знать. Насколько помню, все книги о подобном моему случаю заканчиваются тем, что выполнил свою миссию — и домой. Я, вроде, уже все сделал. От немцев оторвался, группу с «языком» и документами довел. Пора и заканчивать. Может, это я просто сплю, проснусь — и я уже дома, с семьей? А что вообще непосредственно предшествовало моему переносу в это тело? Не помню. В конечном итоге, какие бы мысли в голове не роились, а усталость свое взяла. Не заметил, как уснул.
Глава 7. Дознание
C утра началось! Сперва дали оправиться, привести себя в порядок, покормили. Потом давай по одному таскать в особый отдел «Смерш» [23] пятьдесят седьмой армии, назад вызванные уже не возвращались. Наконец, дошла очередь и до меня. Привели к оперуполномоченному — старшему лейтенанту Звереву. Долго он меня расспрашивал: как к Харькову шли, как майора захватили, куда потом уходили, когда и при каких обстоятельствах ранили лейтенанта? Особенно его заинтересовало все с того момента, как мы с Григорьевым остались сдерживать немцев.
23
Главное управление контрразведки «СМЕРШ» НКО СССР — с 19 апреля 1943 года преемник управления особых отделов НКВД СССР.
— Расскажи-ка мне, кто тебе команду дал на разделение группы? Почему с тобой именно Григорьев остался? Не было ли у него или у тебя умысла на предательство? Очень уж интересно получается: группа, выполнив задание, возвращается, ведомая тобой. И выводишь ты ее точно на засаду.
— Товарищ старший лейтенант! Решение на разделение группы принял я, как самый старший по званию и должности из оставшихся после ранения лейтенанта. Ликвидацию засады я же сам и организовал. Все прошло очень даже удачно, потерь же у нас не было, майора доставили, да и лейтенанта живым принесли. Документы, которые при немце были, тоже в целости и сохранности.
— То, что засаду обнаружили, не твоя заслуга. Была бы у тебя возможность, без боевого охранения прямехонько на нее и вывел, авангард не ты назначал, а сержант Белый. Тут бы вас всех и повязали, и немец к своим вернулся, и документы тоже. Как тебе такой вот расклад?
— Но саму ликвидацию засады-то я организовал, да и участвовал в уничтожении секрета лично, разве не так? Если бы завербован был, все бы сорвалось, и взяли бы немцы нас тепленькими, да и не пошел бы я сам тогда на ликвидацию, других бы послал.
— Может это фашисты тебя специально вместе с группой пропустили, чтобы ты еще больше вошел в доверие и продолжал вредить Советской власти!
— И даже майора с документами для этого не пожалели? Это что же получается, чтобы я мог вредить здесь, они специально информацию о майоре подкинули нашей разведке, потом каким-то образом организовали, что именно я за ним пошел, да и столько немцев мы еще выкосили. Не получается, товарищ старший лейтенант, не та я фигура, чтобы из-за меня такие операции планировать. Вредить я и без такого вхождения в доверие давно бы мог.
— Ты, старшина, давай не умничай! Хорошо, засаду пока отложим в сторону. Давай вернемся к вопросу о Григорьеве. Вы все утверждаете, что немцы после захвата майора вас преследовали. Чтобы их задержать и дать возможность группе уйти, ты и Григорьев остались. Какое вооружение у вас было?
— Автоматы у обоих, Григорьев еще с мотоцикла пулемет немецкий снял. Патронов хватало. Гранаты были. Продержались мы довольно долго, пока пулемет не заклинило, перегрелся, может.
— А потом?
— Потом немцам удалось ближе подойти, вот гранатами и забросали.
— Куда же Григорьев-то делся? Ты говоришь, что он, возможно, убит. А ты сам видел труп?
— Нет, товарищ старший лейтенант, не видел. Когда очнулся, никого около меня не было.
— Так, может это Григорьев маршрут группы выдал, чтобы свою жизнь сохранить? Ты же не можешь быть уверен, что он не сдался!
— Не знаю, товарищ старший лейтенант, я Григорьеву верю. Может, и захватили его живого, но никого он не выдал. Меня же не искали, а он, если хотел сохранить жизнь, про меня тогда бы сказал обязательно, только, я сижу сейчас перед вами, так что не сходится. Как хотите, но не верю я в предательство Григорьева.