Чтение онлайн

— Этого она сейчас вообще не выдержит, — тихо сказал он мне.

Когда я вернулась в комнату, мой дядя плакал себе в ладонь. Мама гладила его рукав.

— Ну что ты, — говорила она.

Когда дядя выплакался, мой папа рассказал о визите бабушки и дедушки и о рае, в который моя мама по-прежнему не попадала.

— А представьте, что он все-таки есть, этот рай, — сказала моя мама.

— Тогда, может, тебе на всякий случай стоит попросить прощения? — предложил мой дядя и стал вспоминать, как в детстве он в шутку боролся с отцом, а потом у него на щеке остался отпечаток кокосового придверного коврика.

— Он был странным, милым, смешным, упрямым, ранимым, умным дураком.

— Да, — улыбнулась мама. — Он еще жив.

— А скажи, я был веселым ребенком? — Дядя объяснил, что его психолог просил об этом узнать.

— До четырех лет точно, — сказала мама. — Пока не пошел в школу. Когда ты возвращался из школы, то пинал дверь до тех пор, пока мама тебе не открывала, и тогда ты начинал пинать ее по ногам.

Мой дядя задумался.

Она была похожа на оголодавшего ребенка: маленькая, с тоненькими ручками и ножками, огромным круглым животом и морщинистым лицом. Когда я случайно уронила ее, она разбилась на множество осколков, которые медленно растворились. Осталась только голова. Она смотрела на меня огромными глазами.

Я вылезла из кровати и пошла в гостиную.

— Как же долго это длится, — сказала она шепотом, когда я до подбородка укрывала ее одеялом. Глаза у нее были закрыты.

В трех домах от нас стоял олень. Он забежал в сад архитектора, который как раз туда переехал. Олень стоял в снегу на краю пустого бассейна. Когда он увидел меня, то поскользнулся от испуга и свалился в бассейн. Я побежала к нему. В панике он кидался на стены. Я легла на живот и протянула руку, но он меня не понял. Он все время соскальзывал и носился кругами. Но вдруг резко подскочил так высоко, что его голова оказалась прямо у меня перед лицом, и я почувствовала его дыхание. И тут он снова поскользнулся и стал еще сильнее кидаться на стену, но теперь на другой стороне бассейна. Там была металлическая лесенка, а бассейн был не таким глубоким. Наконец ему удалось выбраться, и он грациозно поскакал от меня в сторону леса.

Я помчалась домой.

— Мам! — закричала я.

Мне вдруг показалось, что она сейчас сидит на диване, как раньше, и болтает по телефону. Мой отец склонился над ее кроватью и недовольно посмотрел на меня. Он прижал к губам палец.

— Ты же знаешь, что нельзя так кричать, — сказал он.

Со вчерашнего дня моя мама больше не открывала глаза. Я рассказала отцу про оленя.

— Разве не странно? — спросила я шепотом.

— Да, — ответил он. — Мне нужно пойти на кухню. Почему бы тебе не рассказать об этом своей матери?

Я лежала на диване, у меня в ногах лежал пес. Папа сидел в кресле у кровати.

— Я думаю, это случилось, — сказал он.

Я села с другой стороны кровати и погладила мамины короткие волосы. Перед началом последнего курса химиотерапии я побрила ей голову. Играла музыка, какой-то госпел-хор. И пока я выбривала у нее на голове дорожки, моя мать подпевала. Ее голос казался высоким и хрупким на фоне глубоких и сильных голосов темнокожих певиц.

— Она умерла? — спросила я.

Мой отец поднес ей ко рту зеркальце, чтобы посмотреть, запотеет ли оно. Оно запотело.

— Скажи что-нибудь, — сказал мой отец. — Может, она еще слышит.

— Привет, — сказала я, прыснула от смеха и расплакалась из-за этого.

Мамина тетя Ида, которая скончалась после очень долгой болезни, в последние дни каждый вечер думала: «Сегодня я уйду» — и каждое утро говорила: «Да вашу ж мать, я еще тут». Я не хотела об этом думать. И вдруг моя мама вздохнула.

— Подожди, — сказала я моему отцу, который схватил брызгалку.

Мы подождали. Мой отец положил ногу на ногу, покачал одной ногой, взял маму за руку и погладил ее синяки от уколов. Я положила руку ей на голову, чтобы ей не было холодно. И так мы сидели еще долгое время.