Люди долга и отваги. Книга первая
Шрифт:
Аллабердыев взял у дежурного протокол и, представившись, пригласил мужчину к себе в кабинет. Тот оказался фронтовиком. Мог действительно взять эти злосчастные духи для внучки вне очереди. Был дважды ранен под Волховом. Давно на пенсии, но продолжает работать бондарем. «Настоящих бондарей нынче мало стало», — с грустью произнес он. Нурмамед извинился за своего сотрудника. На милицейской машине отправил старика домой. А после добрый час рылся в своих бумагах, отыскивая затерявшуюся выписку из книги маршала Г. К. Жукова. Нашел. Внимательно перечитывал слова, в свое время заставившие его самого по-иному взглянуть на многое.
«Молодых людей, — писал Жуков, — я призвал бы бережно относиться ко всему, что связано с Великой Отечественной войной… Но особенно важно помнить: среди нас живут воевавшие люди. Относитесь к ним с почтением не только в дни, когда они с орденами собираются поговорить с вами. Не забывайте о них в сутолоке жизни: на вокзале, в приемной по житейским делам, в поликлинике, в автобусе и в семье. Помните: редкий из воевавших не ранен. И почти все они лежали в промерзших окопах, случалось, по многу дней не знали горячей пищи, по многу ночей не спали. Это было во время их молодости. Тогда казалось — все нипочем. И действительно, все выносил человек. А сегодня старая рана заговорила, здоровье шалит. Бывший солдат не станет вам жаловаться — не та закваска характера. Будьте сами предупредительны. Не оскорбляя гордости, относитесь к ним чутко и уважительно. Это очень малая плата за все, что они сделали для вас в 1941-м, 42-м, 43-м, 44-м, 45-м годах…»
Нурмамед сел за пишущую машинку и неумело, двумя пальцами перепечатал текст. Уходя поздно вечером из отдела, отдал листок дежурному с просьбой передать сержанту. И какова была его радость, когда на следующее утро очень рано сержант пришел к нему домой!
— Извините, товарищ майор. Вы не знаете адрес вчерашнего старика? Хочу извиниться перед ним.
— Наши ряды в основном пополняет молодежь, грамотная, эрудированная, с хорошей армейской закалкой, — рассказывает Нурмамед. — Не хватает только жизненного опыта, но это дело, как говорится, наживное. Вот мой девиз работы с новичками. Смотрите, как верно подмечено.
Замполит показывает очередную выписку, которых у него, кстати, целая уйма. На листке — выдержка из романа Юрия Стрехнина «Завещаю тебе», в которой начальник политотдела говорит о работе с молодыми:
«Она в чем-то сродни работе ваятеля. Только скульптор мнет глину или бьет молотком по зубилу, а в нашем деле секрет успеха как раз в обратном — в том, чтобы не мять и не бить. Наше искусство — уметь воздействовать на характер без суеты. А за росток дергать, чтобы скорее росло, — так только его повредить можно».
— Очень важен также личный пример, — продолжает Аллабердыев. — Каждый сотрудник милиции, вступая в должность, дал присягу добросовестно выполнять все возложенные на него обязанности, не щадя сил, а в случае необходимости, и самой жизни. Ты воспитываешь в человеке мужество и самоотверженность. А верит ли он тебе, если ты говоришь о смелости и доблести, сидя за кабинетным столом? Мне, как замполиту, не обязательно лично участвовать во многих операциях. Но чтобы воспитывать человека, надо прекрасно знать его характер, наклонности и способности. Изучить их можно только в деле. Опасные ситуации, словно прожектор, высвечивают всего человека. Один герой-героем, а в критическую минуту стушевался, забыл все, чему учили. Другой же был тихоня-тихоней, но в опасный момент преобразился, действовал храбро и четко.
В личном деле майора милиции Аллабердыева немало записей, начинающихся со слов:
«За мужество и находчивость при задержании опасного преступника…»
Вот один из случаев.
Замполит, как всегда, присутствовал при вечернем разводе, затем еще несколько часов работал в своем кабинете. Был уже поздний вечер, когда он, уходя домой, заглянул в дежурную часть. Сотрудники пожелали ему спокойной ночи. И только на следующий день из приказа по областному управлению милиции многие узнали, что эта ночь была для майора Аллабердыева не совсем спокойной.
К двум часам ночи Нурмамед поехал в аэропорт проводить улетавшего в Москву друга. Возвращался оттуда на такси. Сидел рядом с водителем. Теплая майская ночь кутала притихшие улицы и дома Ашхабада. На очередном перекрестке их машина одна остановилась у запрещающего глаза светофора. Ночами светофоры, как правило, благосклонны к водителям: красный сигнал на них горит гораздо меньше, чем днем. Но сейчас уставшему от напряженного дня и бессонной ночи Нурмамеду казалось, что они стоят целую вечность. Веки сами собой смыкались. Вдруг перед самым носом готовой тронуться машины дорогу торопливо пересек мужчина. Таксист чертыхнулся. Нурмамед подумал было: «С ночной смены, видать, идет. Домой спешит». Но в следующий миг в мозгу словно током ударило. Заворачивая за угол, прохожий мельком обернулся, но и этого оказалось достаточно. Цепкая зрительная память майора сомнений не оставляла: в глубину жилого массива уходил особо опасный преступник, бежавший недели две назад из колонии.
Бросив коротко: «Остановите здесь!» — Нурмамед выскочил из машины. Подбежал к телефону-автомату. Но в нем вместо трубки, как проклятье чьим-то недобрым рукам, висели два оборванных провода. Что делать? Уйдет ведь… Майор метнулся снова к машине.
— Вы не дружинник? Я из милиции. Сообщите немедленно в ближайший пункт: обнаружен разыскиваемый в городе рецидивист. Запомните место.
В глубине квартала было темно. Мерцающий свет фонарей на проспекте не доходил сюда. И Нурмамед не сразу заметил удалявшуюся фигуру. Бандит замедлил шаги, внимательно осматривался. Он явно не мог найти то ли дом, то ли квартиру. Вдруг он остановился, постоял секунду и решительно повернул обратно. Матерый преступник и майор милиции в гражданской одежде шли теперь навстречу друг другу. Из ориентировки Аллабердыев знал, что противник вооружен и при первой же опасности готов открыть огонь. Позже, скупо рассказывая об этом случае, он заметил.
— Боялся? Да как сказать… Волков бояться — в лес не ходить. Вы знаете, милиция — это не ежечасные погони и перестрелки, но иногда еще приходится браться за оружие. Каждый раз, заряжая пистолет, думаю о том, что мы не всегда можем ответить на вопрос: «Где, когда в воспитании человека была допущена ошибка, которую сейчас, возможно, придется исправлять огнем». Уверен: придет время, и мы научимся не только отвечать, но и предупреждать эти вопросы.
А в ту минуту я, честно говоря, с досадой подумал о том, что нет с собой пистолета.
Расстояние между Аллабердыевым и бандитом неумолимо сокращалось. Таксист, кажется, парень не промах. Скоро будет подмога. Не упустить его! Задержать любой ценой!
— Спичек нет, парень? — голос вроде бы не выдал волнения майора. В руках он держал сигарету.
— Я те сейчас такую спичку отвалю, в последний раз прикуришь, — от бандита несло перегаром. Короткая прическа с лысинкой. Толстые, приплюснутые уши. Мясистый нос и бульдожий подбородок. Дальнейшее произошло мгновенно. Резким приемом самбо Нурмамед сбил противника с ног и навалился на него, пытаясь выйти на болевой прием. Но тот был моложе и физически сильнее майора. Где же у него оружие? Главное — не дать выхватить его. Аллабердыев уже выдыхался в ожесточенной схватке, когда услышал топот бегущих. В следующую минуту их разняли. Двое крепких парней в милицейской форме скрутили руки бандиту. Рядом, готовый в любой миг помочь им, стоял водитель такси.
— Риск, конечно, был, — вспоминает Нурмамед. — В отдельных случаях я и сам вступаю в спор с классикой: безумству храбрых поем мы песню. Считаю правым командира, который в одном известном фильме говорит, что ему нужны не мертвые солдаты, а живые победители. Но бывают моменты, когда надо думать только о долге.
Именно это чувство, чувство долга, и воспитывает замполит Аллабердыев у своих подчиненных. О результатах его работы красноречиво говорят переходящее Красное знамя областного управления милиции, которое Советский РОВД держит уже который год, Почетный диплом МВД СССР, врученный отделу как победителю во Всесоюзном смотре-конкурсе по организации правовой пропаганды среди личного состава, другие многочисленные поощрения.