Чтение онлайн

…Неужели и в самом деле Виолетта Семеновна жульница, а про племянника все придумала?.. Но как же так? Глаза-то у нее добрые. Вон она как посмотрела на соседку, когда та хотела сапоги взять назад…

…Что же делать? Господи, помоги! Я прошу тебя, помоги вернуть мне деньги… Если не все, то хотя бы те, что дали мне… А внучка? Внучка хорошая, она поймет меня и простит… Господи, помоги…

Но чуда не произошло. Когда утром племянница позвонила, по просьбе тети, в стол находок, там сухо ответили:

— Деньги не поступали. — А потом женский голос добавил: — Не помню, чтобы такую сумму нам когда-нибудь приносили… А впрочем, звоните… — В телефонной трубке послышались частые гудки.

— Тетя Галя, — заявила решительно Надя. — Сегодня я работаю во вторую смену. Время есть. Так что сейчас позавтракаем и сразу пойдем в милицию. Все там расскажем. У меня лично большое подозрение на этих двух… Конечно, в милиции могут быть и другие версии, но если бы я была следователем, то начала бы с них…

Чарухина решила на сей раз поступить так, как советует ей племянница: она как-никак лет десять в городе живет, техникум окончила, даже в газете о ней писали… Не то что она, Чарухина, в лесу родилась, а пенькам богу молилась. Всю жизнь в колхозе то с поросятами, то с коровами… Вот если корма коровам не привезут или молоко вовремя не вывезут, она знает, куда и к кому обращаться… А тут, в городе, — попробуй разберись. Вон ей Виолетта Семеновна куда как понравилась, а племянница усомнилась в ней…

В дежурной части городского управления внутренних дел Чарухину и Надю принял подполковник милиции Митрофанов Лев Николаевич. Выслушав Галину Федоровну, подполковник недоуменно пожал плечами:

— Даже не знаю, что и посоветовать, — сказал он. — Если деньги утеряны — милиция тут ни при чем. Конечно, сочувствовать мы вам сочувствуем, а вот помочь, увы, вряд ли сумеем, мамаша. Если бы вы сказали, что у вас украли или иным преступным путем…

— А как же не преступным, если эти женщины сговорились, — вмешалась Надя, немного подумала и добавила, — может быть…

— А что, в этом резон какой-то есть. Вы, часом, не юрист? — улыбнулся подполковник.

— Нет, я мастер на текстильной фабрике да еще в дружине состою, насмотрелась на всяких…

— И то верно, — соглашался дежурный. — Надо проверить. А вам, — обратился он к Чарухиной, — придется написать заявление.

— Уже написано, еще дома, — Надя достала из сумочки бумагу и положила на стол подполковнику. — Здесь все подробно, даже адрес и телефон одной из них…

Пробежав быстро глазами заявление, дежурный пообещал сейчас же передать его товарищам из уголовного розыска, которые самым внимательным образом проверят подозрительных дамочек, и добавил, что если понадобится, они встретятся с Галиной Федоровной дополнительно.

Если бы Николай Шанин, по кличке Циркач, узнал, что уголовный розыск проверяет роль, которую сыграли Виолетта Семеновна и Ирина Андреевна в исчезновении денег, — он долго и заразительно смеялся бы над незадачливостью «тихарей», как он и другие воры величали сотрудников уголовного розыска.

Николай Шанин был абсолютно уверен, что если бы можно было ходить на рыбалку в одиночку, его бы никогда не повязали, ибо он — ас своего дела. Но вот за последние пять лет его дважды брали по вине тех, кто стоял на пропали и передавал «бабки». На этот раз, кажется, напарник попался надежный. Работает чисто. Да и внешность у него — лучше не придумаешь, ведь недаром у него кличка такая — Доцент, хотя родилась она скорее всего от его фамилии — Доценко. Не исключено, что учитывался при этом и образовательный ценз Виктора Доценко: он как никак два курса пединститута кончил, а с третьего отчислили за пьянку в общежитии. До последнего времени Виктор промышлял по раздевалкам: они его не только кормили, но и поили. Правда, не всегда в ресторане, а хотелось пожить красиво, но все не получалось. Наконец, повезло — судьба свела его с Циркачом, человеком опытным и веселым. Циркач любил девочек. И они его: знали, что Коля не обидит, меньше сотни «на гостинцы» они не уносили. Расходы на выпивку, закуску — не в счет…

Прежде чем отправиться на первую рыбалку с новым напарником, Циркач дня два водил его по сберкассам, магазинам, катал в автобусах и троллейбусах — все рассказывал, показывал… Одним словом, натаскивал.

Убедившись в способностях ученика, Шанин три дня назад предложил Доценту самостоятельно на рынке выбрать лоха — то бишь жертву, а потом в автобусе извлечь из кармана его пиджака лопатник, и сам стал на пропаль. Операция прошла успешно, но улов разочаровал Циркача. В кошельке было каких-то два червонца и пачка не нужных им документов, в том числе и паспорт. Поделив бабки поровну, — таков жесткий закон карманников, как говорил еще раньше Шанин, а все остальное, не имеющее для них интереса и представляющее ценность для «конторы», бросили в урну позади газетного киоска. Надо было обмыть крещение. Виктор предложил шефу отправиться в ближайший ресторан, обещая пригласить двух очаровательных «телочек», которые наверняка ему понравятся. Но Циркач на этот раз был огорчен легкомысленностью своего нового напарника и поэтому на полном серьезе прочитал Доценту еще одну лекцию о технике безопасности в их деле, суть которой сводилась к следующим неписаным законам: во-первых, они вдвоем должны как можно меньше появляться на глазах ментов, и не только их. И тогда, в случае завала, легче говорить: «не знаю», «не знаком», «вместе оказались случайно». Во-вторых, после улова в публичных местах не гулять, не шиковать, не привлекать к себе внимания. И, наконец, перед выходом на рыбалку — ни грамма спиртного! А назавтра им предстояло поработать серьезно — Циркач должен доказать, что два последних года, проведенных в колонии, никак не повлияли на нюх, глаза и руки аса… Конечно, Коля Циркач был абсолютно уверен в себе, но все же чуточку волновался — ведь как никак еще месяц назад его длинные чуткие пальцы «по приказу хозяина» вынуждены были шуровать топором в лесу, хотя на свободе он тяжелее кошелька ничего не поднимал этими руками… Там, в зоне, когда другие книги умные читали, он, Циркач, тренировал пальцы… А чтобы убедиться, что все «в норме», он рискнул спортивного интереса ради обчистить раз или два карманы других заключенных. Нет, нет, не ради корысти, а так, чтобы в форме быть… Для самоутверждения…

О своих небольших переживаниях Шанин, естественно, не должен был делиться с Доцентом. Перед тем, как расстаться, Циркач назначил ему место и время встречи на завтра и попросил его надеть другой пиджак, чистую рубашку, обязательно галстук и захватить с собой хозяйственную сумку. Последнюю — для маскировки. На этом они в понедельник разошлись по домам, чтобы встретиться завтра ровно в двенадцать ноль-ноль у входа в ювелирный магазин.

Когда во вторник Шанин подходил к месту делового свидания, Доцент уже был на месте. Наглаженный, свежий, представительный — все, как надо.

Зашли в магазин, но буквально через две-три минуты Циркач направился к выходу. Доцент за ним, удивляясь, как быстро тот нашел свою жертву, на воровском жаргоне — лоха. Но кто он, Доценко определить не мог. Более того, подойдя к автобусной остановке, Циркач пропустил одну машину, вторую и только на третью они сели последними, убедившись по привычке, что за ними нет хвоста.

Проехав две остановки, Циркач вышел. За ним в недоумении Доцент. И только тут Виктор узнал причину странного поведения шефа: оказывается, в ювелирном Николаю не понравился один «колхозник», который показался ему тихарем, а скорее всего и был сотрудником уголовного розыска. Чтобы разойтись с ним, Циркач и проделал заячью петлю.

Теперь они решили заглянуть в радиомагазин. Вначале подошли к отделу, где продают батарейки для приемников. Узнав, что «Элемент-373» стоит 17 копеек, Циркач направился к кассе и пристроился за пожилой женщиной с коричневой сумкой в руках…

Получив свою батарейку, Циркач положил ее в карман и теперь уже не спускал глаз с этой женщины. Но держался от нее на расстоянии, стараясь не попадаться ей на глаза. Чарухина — в универмаг, Циркач — за ней, она — в обувной отдел, они — рядом… А когда Галина Федоровна на выход пошла не одна, а вместе с полной женщиной, — Циркач от злости стал про себя матом ругаться. Положение осложнялось. Надо было решать — пасти ее дальше или бросать. Циркач решил не отступать — уж больно заманчивой была коричневая сумка.

Женщины — в троллейбус, воры — за ними. Когда одна из них, та, что с сумкой, стала проталкиваться вперед, а другая задержалась возле кассы, Циркач понял, что теперь «дело в шляпе», а точнее — в технике, которой он владел безукоризненно… На следующей остановке воры вышли и тут же сели в такси, приказав шоферу везти их за город на садовый участок, где стоял домик матери Шанина, от которого у сына были ключи.

Доцент на ощупь чувствовал, что сегодня куш достался им приличный, не то, что вчера, но, несмотря на это, оказавшаяся при подсчете сумма явно превосходила даже его ожидания. Четыре тысячи сто десять рублей. По две с лишним тысячи каждому. При этом Доцент не понял, то ли в шутку, то ли всерьез Циркач проверил — не припрятал ли напарник сотню-другую. Но кроме вчерашней десятки, в карманах Доценко ничего не было. Но обнаруженный червонец, лежавший от вчерашней «рыбалки», дал повод прочитать своему новому другу очередную нотацию о том, что свежий улов не рекомендуется носить в карманах: а вдруг лох переписал номера дензнаков, запомнил купюры и тому подобное. Если нужны деньги на расходы, надо брать из резерва, а эти — свеженькие пусть подождут в укромном месте своего дня или, в крайнем случае, «переплавить» их на другие купюры…