Чтение онлайн

В среду, в 10-й день января, в съезжую избу вбежали два ясашных татарина. От них пахнуло резким конским потом. Сразу стало ясно, что прискакали верхом и коней не жалели.

— Кто такие? Что надобно? — спросил Бунаков.

— Я Итейко Чингизов, он Табунко, ехали из Шегарской волости… Беда пришел к нам, воевода!.. — ответил Итейко. — Я плохо русский знаю, Табунко не знает…

— Что за беда у вас приключилась?

— Чёрный калмык нападал!.. Два дня мы дрались, но их много был!.. Взял калмык юрты наши… Восемь наших воинов убил, сорок человек ясырь взял и угонял…

— Кто начальным был у них, ведаете?

— Сакыл Кулин был…

— Сколько калмыков с ним пришло?

— Число не знаю… Меньше сотни был…

— Митька! — крикнул Бунаков денщику Мешкову. — Немедля беги и бей в сполошный колокол! Собирай всех!

Заслышав гул набата, со всех сторон к съезжей заспешили и служилые, кто на конях, кто пешком, и посадские, и бывшие в Томске ясачные…

— Черные калмыки напали на Шегарскую волость! Взяли сорок человек в полон и уводят!.. Взяли собранный для государя ясак!.. Государь повелел нам в обиду ясашных не давать! Посему надлежит с утра немедля отправиться в погоню и отбить у калмыков ясырь, их всего менее сотни… Начальным в погоню пойдет сын боярский Степан Неверов.

Утром вооруженный отряд Степана Неверова вышел из города. Перекличка показала, что под его началом было двести семь казаков и шестьдесят девять Чацких и томских мурз и служилых татар. Большинство ехало на конях верхом, лишь часть пеших казаков в санях с провиантом.

Поначалу двигались по дороге на Кузнецк вдоль Томи. Местами дорогу переметало так, что ее можно было определить лишь по вешкам. На второй день пути им встретились казак Емельян Вершинин, посланный Бунаковым еще в начале января в полуденные волости для проведывания вестей и ясачный Шигимовой волости Тангайко. Емельян побывал в разоренной калмыками волости и сказал, что калмыки с добычей в днях четырех пути и догнать их до Оби невозможно, а вот до Теренинской и Барабинской волостей, в которые входить государевым указом запрещено, хоть и трудно, но возможно. Вершинин пошел с Неверовым и показал, где калмыки перешли Томь. Тангайко же двинулся далее в Томск.

После дня погони по следам калмыков на полпути до Оби наткнулись на часть брошенной награбленной добычи: медвежьи и лосиные шкуры, одежду, посуду, копья… Ночью разыгралась снежная буря, все следы замело. А когда метель стихла, под утро ударил лютый мороз. Дальше двинулись медленнее. Лошади местами проваливались в снег по брюхо. К вечеру добрались до Оби.

К Неверову подъехали казаки Тихон Хромой, Никита Барабанщик, Данило Аркашов, Сенька Белоусов и Кузьма Мухоплев.

— Степан, не догнать калмыков! — сказал Тихон. — Перемерзнем все, вертаться надо!

— Пойдем до Барабинской волости, глядишь, догоним! — ответил Неверов.

— Емельян сказал же: на четыре дня отстаем! Не догоним!

Вступил в разговор Емельян Вершинин:

— Калмыки полон, по следам видно, пешим ходом ведут! Можно и догнать!

— Надо пробовать, не то ясашные иных волостей от нас перекинутся к калмыкам либо к киргизцам! — настаивал Неверов.

Их окружили плотно казаки.

— Братцы! — крикнул Кузьма. — Степан велит идти за Обь в степь на верную погибель!

— Переморить нас хочет по изменничьему приказу князя Осипа и по совету Петра Сабанского! — добавил зло Тихон. — Уже поморозились все!

— Не пойдем за Обь! — крикнул Сенька Белоусов. — Изменника в воду!

— Казаки! — поднял саблю над головой Неверов. — Не я вас послал полон выручать, а ваш излюбленный воевода Илья Бунаков! Кто не хочет идти, вставайте слева от меня!

Около шести десятков казаков встали слева с Тихоном Хромым, остальные стояли молча, опустив головы. Видно было, что и им идти далее не хотелось.

— Коли такой раздрай, малым числом я в степь не пойду! А вы, — повернулся Неверов к зачинщикам, — будете отвечать перед Богом и воеводой! Идем домой!

В город отряд Неверова вернулся в 17-й день января, пробыв в походе ровно седмицу.

В тот же день Степан Неверов явился в съезжую избу. Бунаков, услышав, что полон не выручили, сердито спросил:

— Пошто не догнали?

— Забунтовали казаки, не захотели идти!.. Шлются, что из-за морозов и снегов великих…

— Все?

— Не все! Вот челобитная, где изменники мною поименованы! А главные смутьяны, которые не пошли за Обь, Тихон Хромой, Микита Барабанщик, Кузька Мухоплев, Сенька Белоусов, Данилка Аркашов с товарыщи…

— Не кипятись, Степан! Я с ними разберусь… — сказал Бунаков и опустил глаза.

Неверов понял, что ничего воевода бунтовщикам не сделает, и душа его и впрямь закипела. Хотя Бунакова он поддерживал и был благодарен за то, что еще в августе Илья направил челобитную в Москву о повышении ему оклада за усердие в службе: в бою Степан ранил соперника Коки князца Табуна.

Неверов написал такую же челобитную и пошел с жалобой к князю Осипу. Его поддержали и направились к опальному воеводе казаки Федор Алпатов, братья Артемий и Василий Завьяловы, Емельян Вершинин, Денис Пролубщиков и еще десяток казаков. Караульные у воеводских хором не стали задерживать их, и Осип Щербатый узнал все подробности неудачного похода.

За свидание с Щербатым и чтоб пресечь разговоры о неудачном походе, Илья Бунаков приказал отдать Степана Неверова и Федора Алпатова за приставов.

Когда казаки со Степаном Неверовым были в походе, до Бунакова дошел слух, что тюремные сидельцы во главе с Сабанским замышляют побег и готовят письма к государю. Он немедля послал с подьячим съезжей избы Михаилом Сартаковым два десятка казаков с топорами и пешнями с заданием обыскать тюремную избу. Начальный караульных Михаил Яроцкий выпустил из тюремный избы арестантов во двор, и Сартаков с десятью казаками вошел в избу, и начался обыск. Другие казаки обыскивали избу снаружи. Отдирали доски на завалинках и с заплота, даже в отхожее место заглянули… В избе по приказу Сартакова в поисках писем разворотили матицу на потолке, разбили глинобитную печь, чтобы проверить запечье, но ничего не нашли…

А письма арестантов уже три дня как были в Сибирском приказе, куда их привез холоп дьяка Ключарева, Андрей Викулин.

Поход Неверова указал Бунакову еще одну проблему. Оказалось, что оставшимся в городе казакам не хватает пищалей. И он отправил в Москву и Тобольск отписки с просьбой прислать еще пятьдесят пищалей вдобавок к тем, что были присланы ранее по совместной с Щербатым отписке.

В 15-й день февраля в Томске «учинилась весть», что в город доставлены царские грамоты по отправленным в мае челобитным. Привезли их из Тобольска казаки Филипп Соснин и Дмитрий Заливин. Правда, в город они въехали в окружении пятидесяти казаков во главе с Юрием Едловским и Тихоном Хромым, которых Илья Бунаков послал навстречу Соснину и Заливину, дабы грамоты не попали в руки Щербатого.

Встретили их в «днище пути» от Томска.

— Вишь, какая вам честь великая от города, — усмехнулся Едловский, — будто послов иноземных встречаем! Далее под охраной нашей поедете!

— Да мы и сами доберемся, не нужна нам охрана!.. — начал было Соснин, но Едловский его оборвал:

— Сказал, с нами поедете!

Остаток пути гонцы прошли под таким неусыпным присмотром казаков, что чувствовали себя не важными послами, а захваченным ясырём.

Когда миновали городские ворота и направились к дому Девятки Халдея, Соснин и Заливин встревожились: