Чтение онлайн

количество людей сегодня выбирают светский брак, а венчаются, только когда появляются деньги, к сожалению.

В Греции люди еще не поняли, что брак – это таинство, которое не нужно выставлять напоказ и связывать с финансовыми затратами.

– Давайте поговорим о другом таинстве – Елеосвящения, или Соборования. У вас совершается это таинство по желанию или есть какой-то регламент?

– У нас нет ограничений. К сожалению, наблюдается следующий неприятный феномен: просят о совершении Таинства Елеосвящения не над больными людьми, а «во благо» или «для дома». Люди не знают основы своей веры, хотя священники пытаются информировать верующих. Приходы, помимо Великой Среды, когда обыкновенно проходит елеосвящение, предоставляют возможность и в другие дни совершить это таинство. Главным образом – во время постов: Рождественского, Великого, Святых апостолов, Успенского, а также в дни памяти святых, которые имеют отношение к медицине: святых бессребреников Космы и Дамиана, святого Пантелеимона. Таинство проходит в храмах, принимают участие и больные, и весь народ. Если есть потребность собороваться, со стороны Церкви нет никаких ограничений. Совершать таинство над больным один раз или более – зависит только от желания самого больного.

– Может быть, существует ошибочное представление об этом таинстве, например, что если пособороваться, то умрешь?

– Что касается Таинства Елеосвящения – нет. Есть подобные представления о Святом Причастии. Люди, редко бывающие в церкви, на слова «надо причащаться» реагируют: «А я умру, если причащусь?» Или больной, которому мы предлагаем причаститься, пугается и говорит: «Вы думаете, я умру?» Но это касается причастия, а не елеосвящения.

– Какую деятельность вы ведете за пределами прихода?

– В нашем приходе служение выстроено так: трое наших священников по случаю больших праздников служат в деревнях или на маленьких островах, в регионах, где нет постоянного священника. И очень часто мы помогаем греческим общинам за границей.

– Это инициатива самих священников?

– Да, это наша инициатива и наше желание. Мы сами все организуем: узнаем, где есть необходимость в помощи, едем и служим. Лично я начал так делать с первого года, как стал священником, и могу сказать, что совершал службы Страстной седмицы и Пасхи в различных местах света. Например, я был в Центральной Африке, Бурунди, Таиланде, Бангкоке, Сан-Пауло в Бразилии, Мар-дель-Плата в Аргентине, два раза – на маленьком острове Ираклиа, где нет постоянного священника. Также служил на Рождество в маленьких деревнях епархий Северной Греции, в Эвросе [34] , бывал в дни памяти великих святых в деревнях Пелопоннеса.

Мы в нашей общине всегда готовы помочь, но, к сожалению, не многие священники поступают так же. В провинции, да и в нашей митрополии, по всей Греции наблюдается феномен, когда в одном храме служат одновременно пять или десять священников, и никто из них не хочет ездить и помогать там, где это необходимо. Поскольку мы справляемся с нуждами нашего прихода, то помогаем и другим. Это прекрасный опыт для священника, когда он едет туда, куда, как он знает, никто, кроме него, не поедет. И ему очень важно понимать, что он даровал Христа людям, которые могли бы остаться без литургии и без причастия. Это прекрасное чувство.

Однажды я поехал в одно мусульманское государство, чтобы служить Божественную литургию для православных греков и славян: русских, украинцев и других. И там ко мне подошла русская женщина, которая была замужем за местным. Поскольку она родилась во времена коммунизма, ее не крестили в детстве – и она крестилась взрослой вместе со своими двумя детьми в один из приездов в Россию, втайне от своего мужа-мусульманина. Узнав в российском посольстве, что в часовню на территории посольства Греции прибудет православный священник для служения Божественной литургии, эта женщина пришла вместе со своими детьми. Она говорила по-французски – на этом языке разговаривали в том мусульманском государстве – и на русском. Женщина хотела исповедаться и причаститься. И для меня стало потрясением, когда я увидел, что она просит нашего оператора с камерой не снимать ее, так как боится, что муж увидит съемки по телевизору (он не знал, что она христианка). У нее могли возникнуть серьезные проблемы и даже угроза смерти, поскольку в этом государстве живут фанатичные мусульмане. Я испытал потрясение, поняв, что женщина причащалась только при крещении в России, а теперь я здесь причащаю ее тайно.

Мы с братьями-священниками всегда рады служить нуждам людей. Один из священников нашего прихода – сербский студент, он учится в Греции. И, будучи иеромонахом, тоже всегда рад служить людям из маленьких деревень, совершать богослужения в маленьких женских монастырях, где нет священников. Так делают не только наши монахи-священники, но и два женатых иерея нашего прихода. Они моложе нас, и с радостью направляются туда, где в них нуждаются. Но мы – уникальный случай, обычно так священники не делают. И они многое теряют.

– В Греции существуют особые традиции, связанные с просфорами. Расскажите о них.

– Наша традиция подразумевает, что каждый верующий, каждая семья, идя на Божественную литургию, принимает в ней участие – приносит с собой просфору и вино, которые будут использоваться в Божественной литургии.

– Как вы выбираете главную – Агничную просфору?

– У каждого священника свой подход. Некоторые отбирают хорошо испеченные просфоры, другие – просфоры от людей, ведущих, как им известно, праведный образ жизни. Лично я считаю, что мы не должны делать различий между приношениями. Даже те просфоры, которые они готовят не сами, а покупают в булочной, должны использоваться в литургии. И я обычно одну просфору выбираю для Агнца, но и частицы из остальных попадают в Святую Чашу. Таким образом, на Божественной литургии каждый принесший просфору будет помянут, и каждая просфора будет находиться в Святой Чаше.

– Что вы делаете с оставшимися просфорами?

– Остальные просфоры мы раздаем людям как антидор. Если просфор очень много, мы их отвозим в приходскую столовую для бедных. Часть берут те, кто трудится волонтером в приходе.

Могут и священники взять себе домой и употребить в пищу.

– Ваш храм ведет благотворительную деятельность. В чем она состоит?

– Каждый день наш приход предлагает пищу тем, кто не может себя обеспечить: либо по причине бедности, либо из-за недееспособности. Это старики или больные… Волонтеры утром готовят для сорока шести человек, которые, если могут, приходят в храм сами, или им разносят еду по домам.

Продукты для приготовления пищи или деньги на их покупку жертвуют прихожане. Благотворительность в нашем приходе практикуется и в форме финансовой помощи больным людям – оплачиваются счета за электричество, арендная плата за квартиру. Мы оказываем поддержку молодым людям – студентам, которые в чем-то нуждаются, проживая вдалеке от родного дома, от своих семей, в столице. У нас есть детский сад, в который наши прихожане могут привести своих детей за более низкую плату, чем в других частных детских учреждениях. Здесь дети, помимо всего прочего, получают правильное духовное развитие на базе греко-христианской традиции, как у нас принято говорить.

Мы тратим очень много денег на благотворительность, и очень часто нам сложно оплачивать работу служащих благотворительных организаций вместе с педагогами школы, певчими, уборщицами. Такова сегодня греческая реальность. Но слава Богу, до сего дня, несмотря на кризис, мы не в безвыходном положении. Есть финансовые трудности, но пока справляемся. Все-таки благотворительность не является основной деятельностью Церкви. Главная забота Церкви – это спасение верующих. Но поскольку государственные структуры не были готовы предоставить людям то, в чем они нуждаются, Церковь, руководимая любовью, положила основы благотворительности через веру в Бога. Это делается для человека, который является младшим братом Христа. Именно в Церкви впервые появились социальные столовые, учреждения для пожилых людей, для детей, хотя она и не обязана это создавать, напротив, государство должно было позаботиться о людях. Но государство не позаботилось, а Церковь позаботилась и продолжает заниматься благотворительностью. На сегодняшний день ни в каком другом месте, кроме Церкви, человек не может получить бесплатно тарелку горячей еды.

– Какие у вас отношения с государственными властями?

– В большинстве случаев отношения хорошие, если говорить о местных властях. Это, конечно же, благодаря тому, что региональные власти не хотят вражды с Церковью, опасаясь, как бы это не сказалось на результатах выборов.

Но очень важно отметить, что отношения между властями и Церковью не являются искренними, это взаимоотношения интересов. Власти используют Церковь в своих интересах, последняя же пытается посредством этой слабой связи получить какую-либо выгоду во благо верующих. Получается своего рода сотрудничество – хорошо бы было, чтобы с каждым разом оно становилось глубже и искренней. В настоящее время какие-то политические движения настроены воинственно по отношению к Церкви, но это не настоящая война, для нее нет веских причин. Напротив, в основе такой войны лежит «вчерашняя» ошибочная идеология. Если сесть вместе и обсудить, объяснить людям, рассказать – я уверен, их можно убедить в ошибочности их позиции. Но они не выходят на контакт и остаются при своем ошибочном мнении, в состоянии вражды…