Чтение онлайн

Для разминки перед метанием играли в футбол, много бегали на время. Любимая тренировочная дистанция у тренера была 1500 метров, которые надо было бежать с ускорением. Прогресс у меня был в беге, а в метании дела шли не очень хорошо – не хватало мышечной массы тела.

Ни о каких допингах для наращивания мышечной массы от тренера мы не слышали, хотя он готовил спортсменов высшего мирового уровня. Тренер учил нас только как правильно питаться, соблюдать режим дня, заставлял для этого вести дневник спортсмена. Еще он учил нас соблюдать неписаный кодекс спортивной чести. Нельзя было поступать подло по отношению к сопернику, использовать нечестные приемы достижения высоких спортивных результатов. Эти уроки я усвоил на всю жизнь. Научился также определять по тому, как ведет себя человек на тренировках или на соревнованиях, его характер. Гнилой характер человека обязательно проявится в ходе спортивных занятий, особенно при соревновательной коллективной игре.

Тренировки в легкоатлетической группе проходили пять-шесть раз в неделю, и это сильно мешало учебе. После трехчасовых напряженных физических занятий хотелось только поесть и лечь спать. В школе начал сползать с пятерок на тройки. Сестра пожаловалась на меня тренеру. Тот пригрозил, что не пустит на занятия, пока не стану хорошистом. Пришлось ограничить число тренировок до трех в неделю. Наверное, поэтому чемпионом мира по метанию копья мне стать не довелось, зато спортом регулярно занимаюсь до сих пор. Хотя это уже не спорт, нацеленный на получение высоких показателей, а физкультура, имеющая цель поддержать в работоспособном состоянии все органы тела.

В новое время занятия физкультурой в школе остались, а вот в техникумах и институтах уже нет. Молодежь стала страдать от недостатка подвижности – от гиподинамии по-научному. Кто-то боролся с этой бедой с помощью утренних пробежек трусцой, кто-то стал ходить в атлетические залы. Однако в целом поколению молодых стала угрожать беда пасть жертвой старческой деменции. Эта беда пришла во все западноевропейские страны, где на физкультуру для подрастающего поколения стали жалеть деньги.

Елена Кульчицкая. «Мальчик в венке из колосьев»

Общая атмосфера в нашем классе, да и в 51-й средней школе, в которую я перешел учиться в старших классах, была доброжелательная, можно сказать, даже творческая. Все старались учиться, но у кого-то выходило лучше, у кого-то хуже. Учителя к нам относились хорошо, старались найти к каждому индивидуальный подход. Однако во время учебы случались и конфликты.

Помню, на девятом году учебы я подружился с самой красивой в классе девочкой Таней Минаевой. Мы сидели с ней на последней парте и часто тихонько перешептывались на уроках. Так, о просмотренных фильмах, прочитанных книгах, общих знакомых. Когда учителя делали замечание за шушуканье – писали друг другу записочки.

Однажды к нам в класс пришла новая учительница русского языка и литературы, насколько я помню, ее звали Дора Семеновна. Она заметила, как мы обмениваемся с Татьяной записочками, и попыталась их конфисковать. Я отказался отдать ей нашу переписку, хотя в ней не было ничего дурного.

Тогда Дора Семеновна решила показать, кто в классе хозяин. Вызвала к доске меня, потом Таню. Задала несколько каверзных вопросов по «Войне и миру» Льва Толстого. В литературе мы с Татьяной разбирались неплохо, роман давно прочли, между собой его не раз обсуждали и поэтому ответили на вопросы учительницы достаточно толково. Литераторша хотела поставить нам в назидание за непослушание двойки, но класс стал возмущаться, и в журнале были выведены красными чернилами худые тройки с минусом. Я разозлился на такую несправедливость, но сдержался, поскольку действительно писал записочки на уроке, что делать по школьным правилам не позволялось.

Не достигнув результатов на поприще учебы, Дора Семеновна решила, что называется, дожать ситуацию другими методами. Она подняла на следующем уроке литературы Татьяну с места и стала ругать ее за неподобающий ученице внешний вид. Мол, что это она себе позволяет: ходит в школу в черных колготках, с накрашенными глазами и с покрытыми ярким красным лаком ногтями. Надо сказать, что у Татьяны был хороший вкус, и лишнего в одежде и косметике она себе не позволяла. Дело было во внимании, которое я уделял своей соседке по парте. Какая женщина выдержит, что другой женщине в ее присутствии уделяется особое внимание? Даже если сопернице всего лишь 16 лет.

Наш внешний вид обычно никого из учителей не волновал, а тут его использовали для унижения моей подруги! Польская кровь вскипела, я вышел перед классом и объявил, что слова учительницы есть непозволительное унижение человеческого достоинства, и мы объявляем ей бойкот: учиться под ее руководством не будем до тех пор, пока она не извинится. Поставил вопрос на голосование, и класс единогласно проголосовал за бойкот. Бойкот удался, потому что меня поддержали друзья – Олег Вовк и Саша Одынец. Девчонки в классе отнеслись к бойкоту индифферентно – не их же защищали, но возражать не стали.

Дора Семеновна от моего неожиданного демарша покраснела, что-то попыталась сказать, но поперхнулась, как я от той папиросы «Прима», что когда-то навязывал Ромка, вскочила и выбежала из класса.

В школе разразился неимоверный скандал. Новый классный руководитель Тамара Павловна Егорова вызвала на беседу наших родителей. Мама сходила в школу, послушала претензии Доры Семеновны, потом вернулась домой и послушала мою версию происшедшего. По итогам моего рассказа ею был вынесен короткий вердикт: «Своих женщин надо защищать. Как – сам решай». Отцу мама вообще ничего не сказала, сославшись на то, что нечего его по мелочам беспокоить. Нечто подобное сказала после вызова в школу и мать Татьяны. Отец у нее тоже был офицером и до разборок в школе матерью не допускался.

Дора Семеновна после сорвавшейся попытки шантажировать нас через родителей отказалась проводить занятия по литературе, видимо, желая сломить сопротивление бунтовщиков таким изощренным образом. Тогда актив класса организовал самостоятельное изучение учебной программы по литературе: наиболее сильные ученики по очереди готовили лекции по программным литературным произведениям, вызывали остальных к доске и ставили им оценки за ответы. Правда, не в классном журнале, который нам не полагалось давать на руки, а в отдельной тетрадке с синей обложкой. Дора Семеновна же сидела в классе одна на первой парте, поскольку иначе ей засчитали бы прогулы на работе, и изредка пыталась навязать классу свою трактовку изучаемых произведений. Так продолжалось с месяц.

Один раз учительница поспорила с Татьяной по поводу оценки персоны Анны Карениной. Татьяна, я знаю, при подготовке к уроку проштудировала мудрую литературоведческую книжку по этому вопросу и потом рассказала классу перед доской, что, мол, и наркоманка была Анна, и хорошего мужа с ребенком бросила ради любовника. И что кроме как под поезд броситься выхода у нее в жизни после этого не было. А еще, что Лев Толстой женщин вообще не любил и писал про них гадости. Против такой трактовки Доре Семеновне возразить было нечего, и она просто написала на нас ябеду директору школы, обвинив в злобной клевете на классика русской литературы.