Чтение онлайн

Никози. Резиденция епископа

Прошло два дня. Патриарх ничего не говорит. Я подумал, что он, может быть, о моей просьбе позабыл, но опять не решился спросить, и говорю ему:

– Ваше Святейшество, братья одни в монастыре остались. Может, благословите мне вернуться?

– А куда спешить? – ответил Патриарх.

А в итоге оказалось, что я приехал в Патриархию за материей, а вернулся в свой монастырь епископом – рукоположили меня епископом Никозской и Цхинвальской епархии… Да и материи привез достаточно, так что постриг послушников вместе с владыкой Даниилом совершил, но уже не как настоятель, а как архиерей.

Первую Пасху я служил в Никози в 1995 году. Никози находится всего в километре от Цхинвали.

Грузинская Церковь в V веке получила автокефалию, и древняя Никозская епархия была одной из двенадцати епархий, которые образованы в это время при грузинском царе Вахтанге Горгасали.

В кафедральном соборе в Никози захоронены мощи первомученика Грузии святого Раждена. Святой Ражден по происхождению перс, он был наставником иранской царевны. Грузинский царь Вахтанг женился на ней, и Ражден вместе с ней приехал в Грузию. Как говорится в его житии, когда он увидел здесь веру христианскую, его сердце было ранено любовью Христа. Он принял святое крещение.

А когда в дальнейшем персы наступали на Грузию, святой Ражден, защищая христианство, воевал против своих единоплеменников. Его взяли в плен, чтобы вернуть к прежней вере, вначале уговаривали, но в итоге распяли на кресте и стрелами из лука умертвили. Он был погребен в Цроми, недалеко от Никози, потом святой царь Вахтанг перенес мощи Раждена в Никози. И вот все это время мощи первомученика Грузии находятся здесь, в нашем храме…

В 1801 году Грузинское царство было включено в Российскую империю. После упразднения в 1811 году автокефалии Грузинской церкви и ее подчинения Синоду Русской Церкви наряду с другими была закрыта и Никозская епархия. После Октябрьской революции в России в 1917 году Грузия вернула свою государственную и церковную независимость, но 1921 году Грузия была аннексирована, Красная армия ворвалась в нашу страну. Впереди были ужасные годы атеистического правления.

В 1990-е годы Грузинская церковь постепенно начала восстанавливать епархии.

Одно время территория нашей епархии входила в древнюю Цилканскую епархию, ее епископ освящал храм в Цхинвали, а в 1995 году была восстановлена и древняя епархия Никози, которая полностью называется Никозской и Цхинвальской.

В Никози с помощью друзей я создал маленькую анимационную студию, которая вместе со зданием монастыря была разрушена во время войны 2008 года, когда нас бомбили с самолета.

После войны мы в Никози, с помощью европейских друзей, восстановили студию, основали школу искусств и Международный фестиваль анимационных фильмов «Никози». В этом году фестиваль проводился четвертый раз. В фестивале вместе с американскими, европейскими, японскими деятелями искусств участвовали знаменитые художники и аниматоры из России, среди них Гарри Бардин, Андрей Хржановский, Александр Петров, Михаил Алдашин и другие. У нас постоянно демонстрируются фильмы студий «Анимос» (Россия), «Сема-фор» (Польша) и многих других, показываются фильмы-победители Суздальского, Дрезденского фестивалей, а также крупнейшего фестиваля во французском городе Аннеси и так далее. На фестиваль приезжала из Италии Лора Гуэрра с выставкой картин Тонино Гуэрры, часть картин Тонино она подарила Никози.

На первом фестивале к нам с приветственным письмом обратился Юрий Норштейн: «Дорогие друзья! Культура – наше общее отечество, она – поверх политических барьеров. Она дает отчетливое представление о прекрасном, она наполняет нас вниманием к миру, открывает сочувствующий взгляд, она помогает разглядеть в малой частице отражение огромности жизни, она обращает наше сострадание к чужому человеческому горю и к измученным блестящим глазам лежащей в пыли беременной собаки, она открывает небо и учит слышать успокаивающий шелест листвы, шум ручья и чей-то поющий голос. Культура соединяет одного человека с другим, и тогда не нужно объяснять, что есть добро. Она простирает наше сознание за границу нашего бытия.

Дорогие друзья! Ваш фестиваль – это мужественное противостояние разрушению и разбою. Любой фрагмент искусства, будь то песнопение, фреска или живопись, или хорошо сработанная табуретка, пошитые башмаки или снятое кино, вселяет в нашу душу полноту бытия.

Ваш фестиваль – это улыбка любви. Проще восстановить взорванные бомбами дома, чем вылечить душевное потрясение при виде искореженной жизни. Ваш фестиваль – духовный лекарь, способный справедливостью, надеждой и красотой бытия восстановить душевный мир…»

Армаз Ахвледиани,

исполнительный секретарь политсовета коалиции «Грузинская мечта», доктор политических наук, учредитель и директор Тбилисской школы политических исследований

Случается, что встретишь человека и сразу, в первые минуты разговора увидишь родственную душу. И тут же ощутишь: эту близость почувствовал и он, этот человек. Но накануне встречи с Армазом Ахвледиани, честно говоря, я не вполне представлял, о чем буду говорить с грузинским политиком, учитывая всю сложность отношений между нашими странами. Да и политика сама по себе виделась мне сферой хоть и необходимой, но весьма сомнительной. Так было до разговора с Армазом. Собеседник мой, пожалуй, убедил меня, что политика, в том числе и большая, ничем не отличается от любой другой сферы созидания жизненного пространства. Здесь, как и везде, свободный человек каждый день и час может совершать свой выбор, приближаясь к Великому Созидателю или, напротив, от Него удаляясь. И не так страшны ошибки и падения, неизбежно случающиеся на наших путях, как иллюзия, опутывающая волю человека через реплики: «Ну что тут поделаешь, такова жизнь, выше головы не прыгнешь…» Нет, жизнь такова, какой мы сами ее творим вокруг себя, созидаем через наш пусть и маленький, но ежедневный выбор. И если в своем движении к Богу человек не сдается, то он, конечно, выше головы не прыгнет, тем более скачки или резкие взлеты-вещь настораживающая. Просто человек для самого себя незаметно создаст вокруг пространство света, который, проникая даже в самые затененные уголки, постепенно изгонит тьму.

Мой отец любил читать вслух, он читал очень много. А я, когда мне было не больше пяти лет, часто оказывался рядом, слушал его и, хотя по большей части и не понимал смысла, старался понять, мне было очень интересно. Отец часто повторял: «Грузин – христианин. Грузин не может не быть христианином». А жили мы в Аджарии – регионе в значительной части мусульманском, и то, что отец говорил это, живя в Аджарии, да еще в советское время, повлияло на формирование моего сознания.

Я окончил школу в Батуми и поступил в МГУ на философский факультет. Это были восемь замечательных и важных лет жизни – пять студенческих и три года в аспирантуре. Моя учеба пришлась на годы перестройки, но и в этом, думаю, мне повезло, потому что смутные времена дают возможность лучше понять и разглядеть людей, в том числе и самого себя.

В начале учебы, зимой, у нас была экскурсия по Золотому кольцу. Мы были в Суздале, меня поразила одна церковь, до сих пор храню купленную там чеканку с изображением этого храма. Я очень хочу вернуться в это место, я почувствовал там тепло! Возможно, это был один из важных этапов моего пути к Богу.

Ощущение потребности в таком тепле, в осмысленности не покидало меня никогда. Шли годы, я вернулся в Грузию, и как-то в середине 1990-х годов прочитал, если не ошибаюсь, в газете «Московский комсомолец», интервью с Патриархом Алексием II.

«Какие для вас самые ценные слова? Самые значимые?» – спросил Патриарха журналист.

Мне казалось, что Патриарх должен вспомнить что-нибудь из Евангелия, а он ответил словами известного английского писателя и теолога Клайва Льюиса [64] : «Бог обращается к человеку шепотом любви. Если он не услышан, то Бог обращается к нему голосом совести. А если человек не слышит голоса совести, то Бог обращается к нему через рупор страданий». И эти слова запали мне в сердце.