Чтение онлайн

бор") - увы, нет. Лермонтов - пожалуйста, классический пример. В 27 лет настолько подняться выше своих одногодков, получив не самое высокое образование, - это свидетельствует о том, что поэт, "впитывая" мир по-своему, имел способность развивать свои способности. Есть даже научная работа под названиям "Сверхчеловеческое в творчестве Лермонтова".

Говоря о "наследственном наборе" (наличии творческого и патологического), мы, конечно, подразумеваем мозг. Сознание и подсознание. Сознание и сверхсознание ("сверх-я" - по Фрейду): это то, что напичкано всякими табу, законами и правилами. Сознание тормозит подсознание (где и "хранятся" наши творческий и патологический потенциалы). Но иногда этот "тормоз" можно снять. Ведь вы встречались с людьми, которые только, что называется, до первой рюмки не умеют ни петь, ни танцевать, ни общаться на английском. Такого же эффекта "снятля тормоза" можно добиться не только с помощью алкоголя, но и наркотиков (между прочим, многие художники, музыканты и артисты используют их), сна (Пушкин писал стихи во сне, а Менделеев, утверждают учебники истории, увидел во сне свою таблицу), гипноза и... психопатологии. Все перечисленное и можно назвать пусковым моментом, подавляющим действие сознательного барьера. Есть еще один "стимулятор", который можно получить при жизни, - прогрессивный паралич (заболевание сифилитического характера), которым страдали Врубель, Мопассан и Гете.

Кто знает, спрашивает Сарыкина, сколько гениев было б сегодня, если бы ученые смогли ответить на вопрос: возможно ли вводить человека намеренно а патологическое состоящие? Никто не ОТВЕТИТ: стал бы Достоевский Достоевским, если бы он жил в наше время и его лечили 'бы от эпияепсия? Вроде понятно: расстройства следует лечить (и лечат!) а вдруг вместе с болезнью "лечат" и гениальность?

359

ГЕНИАЛЬНЫЕ паМОТЫ

Не правда ли, странное словосочетание - "гениальные идиоты"? Но как еще прикажете именовать явных недоумков или дебилов, тем не менее проявляющих способности, которые иначе как гениальными назвать нельзя?

Все правила имеют свои исключения. Имеют их и установленные Владимиром Козыревым четыре варианта личности, описанные выше и связанные е соотношением в ней творческого и патологического начал. Оказывается, существует (правда, он проявляется крайне редко) и пятый вариант: идиотическая гениальность, или гениальность идиотов. Ведь границы^ между гениальностью и патологией (идиотизмом) едва различимы. Иногда же такая граница отсутствует вовсе или две крайности прекрасно уживаются в одном и том же человеке. Совершенно уникальные примеры подобного рода феноменов приводит Ф. Эдварде. Воспользуемся ими.

Вот, пишет он, перед нами картина жалкого существа, нарисованная доктором А. Ф. Тредголдом в монументальной работе "Умственная недостаточность". Идиота звали Флери, и вся его жизнь прошла в психиатрической больнице городка Армантьер во Франции.

Несчастный родился в семье сифилитиков. Появился он на свет слепым и слабоумным. Родители вскоре отказались от него, и он оказался в стенах учреждения, где и подметили его необыкновенный дар решать арифметические задачки в уме. Попытки научить его прописным истинам ни к чему не привели - Флери почти ничего не усваивал. Сутулы; i. с шаркающей походкой, с затуманенными глазами, робкий, он целыми днями слонялся по залам и площадкам "дома скорби", ставшего ему родным домом.

Однако наступали периоды, когда Фл&ри как 61,1 выходил из своего кокона идиотизма и удивлял

Э60

ных. В такие дни собирались специалисты, чтобы проверить, действительно ли Флери обладает какими-то неимоверными способностями. За ним ходила слава молниеносного счетчика. И что же? Действительно, ученые уходили с таких встреч как будто более мудрыми и не менее обескураженными. Флери мог производить в уме расчеты со скоростью и точностью, не поддающимися объяснению.

Как-то раз Флери показали группе из двенадцати ведущих ученых и математиков Европы, чтобы продемонстрировать его таланты. Его провели в комнату, а он от испуга прижался к стене и глупо ухмылялся, совсем растерявшись от присутствия стольких незнакомых лиц. Сопровождающий его человек прочитал ему вопрос, подготовленный учеными: у тебя 64 коробки; в первую коробку ты кладешь одно зерно, а в 'каждую последующую вдвое больше, чем в предыдущую, сколько всего зерен окажется в 64 коробках?

Идиот все продолжал хихикать, пряча лицо от профессоров. Сопровождающий спросил его, понятен ли ему вопрос. Да, понятен. Знает ли он ответ? Не прошло и полминуты, как Флери сообщил правильную цифру: 18446734073709551 615.

Этот идиот из клиники Армантьера проделывал подобные расчеты и для астрономов, архитекторов, банковских служащих, сборщиков налогов, кораблестроителей. И каждый раз он давал точный ответ в течение нескольких секунд. Такую работу никто не мог проделать до наступления эры электронно-вычислительной' техники, десятилетия спустя после смерти Флери.

Случай с Флери в какой-то степени напоминает Другой, связанный с именем Тома Уиггинса, дебила, родившегося от рабыни в поместье Бетьюнов в 1849 году (штат Алабама). Том также уродился слепым, а поскольку за слепым ребенком требовался усиленный уход, хозяева разрешили матери держать его при себе в доме. Дом был огромный, но Том быстро

361

научился ориентироваться во всех закоулках, мог пройти куда угодно без помощи взрослых. Больше всего ему нравилось стоять неподвижно под парадной лестницей и слушать тиканье часов, принадлежащих деду хозяина дома.

Как-то прекрасным весенним вечером 1855 года, когда Тому было уже 6 лет, к Бетьюнам приехали гости из Монтгомери. Устроили представление. Свекровь и невестка Бетьюны исполнили на пианино две пьесы. Обе были отличными пианистками с дипломами Бостонской консерватории. Уже когда гости разошлись спать, младшая Бетьюн была очень удивлена, услышав звуки музыки, доносившиеся из зала. Неужели свекровь в такой поздний час решила еще раз сыграть пьесу? Вскоре молодая Бетьюн убедилась, что та крепко спит. Еще более удивившись, невестка на цыпочках спустилась в зал, где стояло пианино.

При лунном свете, струившемся сквозь высокие' окна, она увидела слепого Тома, сидевшего за HHCI пументом и проходившегося короткими пальцами по клавиатуре пианино. С паузами, но безошибочно он проигрывал одну из мелодий, исполненных дамами вечером. Пройдя по клавишам один раз, как бы осиаиваясь с пианино, он вдруг заиграл быстро и вдо> ;ювенно, точно следуя мелодии и темпу пьесы, услышанной за несколько часов перед этим.

Как потом выяснилось, ребенок пробрался в !ал через открытое окно, подошел к пианино, до кото1.)го он раньше мог только дотрагиваться, и повторял пту за нотой, пока не закончил всю мелодию, сыгран .ую опытными пианистами.

Том Уиггинс, слепой недоумок, стал Слепым Томом - музыкальным вундеркиндом. Бетьюны открыли, что он обладал замечательным даром безошибочной имитации. Какой бы сложной ни была пьеса он тут же повторял ее в точности и делал те же оши)ки, что и пианисты. Слух о его таланте быстро

362

странился по всей стране, и Бетьюны стали устраивать представления сначала в южных городах, а затем в Нью-Йорке, Чикаго, Цинциннати и других.

25-летний Слепой Том разъезжал по Америке и странам Европы с концертами и поражал публику тем, что, прослушав знаменитых музыкантов, тут же повторял услышанное с тончайшими оттенками экспрессии. Деньги потекли рекой. Молодая миссис Бетьюн благоразумно организовала специальный фонд, позволивший Тому прожить безбедную жизнь.

Каким образом слепой, слабоумный пианист впервые познакомился с клавиатурой пианино, до сих пор остается загадкой. Ребенком его не пускали в зал, где стояло пианино, и впоследствии он даже не мог вспомнить, пытался ли когда-нибудь играть до той ночи.

Том достиг зрелого возраста, весил 113 килограммов и, имея ум ребенка, доставлял массу хлопот окружающим, особенно во время поездок. За едой он разбрасывал пищу, как капризное дитя, а после спектаклей, довольный аплодисментами, становился на голову посреди сцены - номер совсем не для музыканта.