Люди и города средневекового Севера
Шрифт:
Наиболее многочисленной группой были выполняющие «всякую работу» поденные работные люди, на день число их достигало 200—400 человек. Они копали рвы, били сваи, подносили материалы, очищали территорию стройки. Работные люди получали по 6—8 денег «на день», подростки по 2—4 деньги. По поденному найму работали те артели плотников, которые находились у «кружального дела» (т. е. устанавливали леса). В 1673—1674 гг. этой работой занимались архангельские плотники и холмогорские стрельцы: Петрушка Бугаев «с товарыщи», Андрюшка Трофимов «с товарыщи», Оброска Аврамов «с товарыщи».
Крупные подрядные работы выполнялись на Кузнечихе (сейчас входит в территорию Архангельска) «у кирпичного заводу» и на Орлецах, где добывали строительный камень и жгли известь. Наконец район гостиных дворов превратился- в грандиозную строительную площадку. Сюда были подвезены лес, тес, кирпич, камень; к площадке со стороны реки вели подъездные «мосты». Сложная система подрядов хорошо прослеживается на кирпичном производстве, где различные подрядчики возили к кирпичным сараям глину и песок, поставляли дрова для обжигательных печей, выделывали кирпич, отвозили его к месту строительства. В Орлецах, наряду с рабочими, нанятыми по подряду воеводой, взял подряд иноземец Кондратий Нордерман, в свою очередь нанимавший работных людей. Там, кроме жжения извести, ломали камень (бутовый) и тесали камень («тесанный стеной», «тесанный мостовой»).
Строительство потребовало огромного количества лесных материалов, поставку и обработку которых производили подрядчики. Исключительно по подряду работали кузнецы, в одиночку или артелями. В документах 1668—1673 гг. упоминаются некоторые артели кузнецов: Сенка Поздеев «с товарищи», Ивашка Востроносое «с товарищи», Якушка Микулин и Алешка Верещагин «с товарищи», Лешка Кокорин «с товарищи» и др. Желание воеводы перевести архангельских и холмогорских кузнецов «на корм» не нашло у них сочувствия.
Во всех звеньях строительства, а также производства и доставки строительных материалов непосредственно на строительной площадке находились воеводские «дозорщики» и подьячие — 8—11 человек. Они наблюдали за качеством и объемом произведенных работ и выполненных подрядов.
Деревянный Архангельский город (на изображении 1694 г.).
Большая часть работ, произведенных в Архангельском городе в XVII в., явилась, по существу, грандиозной системой подрядов, в которой в роли главного подрядчика от лица государства выступал представитель власти — двинский воевода. Если в предыдущих крупных строительствах Московского государства к наемной рабочей силе прибегали как к дополнительной, то документы строительства в Архангельске представляют собой беспрецедентный случай использования в XVII в. многочисленной армии вольнонаемных рабочих.
Начиная любое строительство, двинский воевода был вынужден отдавать приказы: «биричем велели кликать по многие дни, чтобы... охочие люди шли подряжатца повольною ценою...» Подрядчики могли отказаться от выполнения подряда, если он их не устраивал. Так случилось с подрядом «на острожный лес» в 1670 г., так отказались от подрядов холмогорские кузнецы, когда им предложили низкую цену за работу. Это было возможно лишь при тех социально-экономических условиях, которые сложились на Русском Севере, где не было крепостного права, жестких тисков феодально-помещичьей зависимости, в которых находился среднерусский крестьянин. В грандиозной архангельской стройке, кроме посадских людей стрельцов, принимали широкое участие «уездные двинские люди», т. е. крестьяне. Подряд мог быть взят не только на посаде, но и в деревне.
Обратимся к военному потенциалу Архангельска во второй половине XVII в. На высоком берегу Северной Двины строились деревянный острог и каменный «город» с гостиными дворами. В грамоте царю 5 января 1672 г. двинский воевода доносил, что сделано острожной стены 361 сажень, высотой 3 сажени, сделаны тарасы и обломы, намощены вдоль стен «мосты» (подвесная галерея с внутренней стороны стены для стрелков) и «бойницы учинены». Были поставлены девять семистенных башен, две из них воротные.
В новом остроге должен был находиться воеводский двор, житницы. Перед укреплением ставили обруб (укрепляли берег ряжками)—заготовляли бревна «на обрубное дело».
Таким образом, в начале 1672 г. в Архангельске снова начали возрождаться деревянно^земляные укрепления. Первоначально они мыслились как временные до постройки каменного городового укрепления. В ходе строительства, как уже отмечалось, под каменный «город» была отдана площадь между Русским и Немецким гостиными дворами, и Архангельск, таким образом, стал обладать двумя крепостями: деревянной и каменной.
Цель возобновляемого деревянного укрепления состояла в том, чтобы «...от всякого противного припаду безопасно и осторожно устроенным быти». Идея безопасности северного торгового порта красной нитью проходит на протяжении всего XVII в. В обстановке постоянной опасности рождались весьма любопытные оборонительные проекты. В июне 1646 г. из Москвы на Двину поступил запрос, можно ли построить в Березовском устье Северной Двины каменные башни по берегам, чтобы запереть цепями этот судоходный рукав реки 15. И велено было «сметать подлинно: сколько на те башни камени бутового и белого, и кирпичю и извести, и на связи железа, и на сваи лесу, и на кровлю тех башен тесу, на чепи железа ж надобно?» Предполагаемый проект поражает своей грандиозностью.
Однако ответ «с Двины» отражал истинное положение дел; некому было даже составить смету, так как никто не знал, сколько надо строительных материалов: «...не ведают потому, что у Архангельского города и в Низовских волостях каменщиков и кузнецов больших нет, и каменного дела никто не делывал». Кроме того, из Поморья отвечали, что укрепить каменные башни на песчаных низменных берегах двинских проток против ледохода «не мочно». Так, проект, родившийся в недрах Посольского приказа, был там же и похоронен. Тем не менее сама идея о строительстве в двинских устьях целой системы оборонительных сооружений казалась многим не только реальным, но и крайне необходимым делом.
Многочисленные предложения, направленные на обеспечение «корабельной пристани» от внезапного вторжения вражеских военных кораблей, поступали из самого Архангельска. Одно из них было осуществлено. В 1674 г. в Двинском Березовском устье в трех местах были построены деревянные раскаты для артиллерии— «для корабельного приходу». В начале XVIII в. принимаются меры предосторожности для предотвращения внезапности нападения шведов — на Двинских устьях строятся батареи, фарватер одного из рукавов Северной Двины делается непроходимым для
крупных морских судов.
Но вернемся к 1672 г. Со времени постройки на Пур-Наволоке первого дерево-земляного укрепления прошло без малого 100 лет. Новое укрепление, хотя и было построено на старом «городовом» месте, отличалось от старого. Это прежде всего острог, не дополнительная «крепость» к «городу», а самостоятельное ук-
репление. На смену 7 башням были построены 11, в том числе две проезжие. Проезжие башни стали крупнее — по 9 саженей. Исчезли Покровские водяные ворота и башня на них. Три башни, выходящие к Двине, стали глухими. Это отчетливо видно на чертеже Архангельска конца XVII в. (1694 г.). На чертеже, несмотря на его некоторую, идущую от иконописи условность, отлично видно и прежнее соотношение проезжих башен — друг против друга и старое название их: Архангельская и Воскресенская. Все башни на остроге шестиугольные с тремя ярусами боев — подошвенный, средний и верхний. Башни крыты тесом, имеют наверху смотровые вышки, заканчивающиеся «яблоками» и пранорцами (флажками). Острожная стена из вертикально стоящих бревен крыта тесовой кровлей. В нижней части стены изображены мелкие проемы — вероятно, бойницы подошвенного боя. Для стрелков верхнего боя с внутренней стороны стены были «мосты намощены». Воевода ничего не отписал царю о «крепостях» перед острогом, хотя упоминает о заготовке леса для «обрубного дела». Обруб должен был предохранить берег перед острогом от размыва и паводковых вод. Очевидно, перед острогом был ров, вырытый еще в XVI в. Остатки последнего дерево-земляного укрепления в Архангельске сохранились вплоть до XVIII в.
Имеется несколько планов Архангельска XVIII в., на которых можно отчетливо проследить следы дерево-земляных укреплений (1740 16 и 1760 г.). Последний чертеж выполнен «кондуктором А. Тучковым» и хранится в Архангельском областном историческом архиве. Можно указать еще один план—1768 г., который «с натуры поверял и сочинил инженер-квартермистр Александр Вахтин».
Некоторые данные о- вооружении нового Архангельского острога (1672 г.) дает «Двинской Росписной список 1683 г.», составленный при передаче воеводства боярином и князем Никитой Семеновичем Урусовым боярину и князю Никите Константиновичу Стрешневу 17. Наиболее оснащенными были воротные башни, имеющие «наряд» в нижнем (подошвенном) и средних боях: Архангельская — 4 ствола, Воскресенская —3. Всего росписной список перечисляет 12 орудийных стволов. Значительное уменьшение пушечного вооружения Архангельской деревянной крепости по сравнению с 1622—1624 гг. связано было, по всей вероятности, с гибелью прежних орудий во время последнего пожара, а также в связи с перемещением тяжелого оружия в период осады Соловецкого монастыря.