Чтение онлайн

— А горы? — спросила Берта. — Ты всегда их видел?

— Всегда.

— А мертвые?

— И они были всегда.

— А синие глаза?

— Синие глаза?

— У кого, ты всегда говорил мне, были синие глаза? У твоего отца? Когда ты был маленький?

— Это была ты.

— Глаза твоего отца — это была я?

— И ты была моим детством.

— И твоим детством тоже?

— Ты была всем. И была и есть. Всем, что было моим.

— Всем?

— Да, всем, что было и есть.

— И твоей женой?

— Моей женой. Моей бабушкой и моей женой. Моей матерью и моей женой. Моей дочерью и моей женой. Горами и моей женой.

— А тот человек? — спросила Берта. — Кем я была тому человеку?

— Почему ты должна быть кем-то тому человеку?

— Но кем-то я ему приходилась. Не то почему же я была с ним? Кем-то я ему была.

— Зачем тебе об этом думать? — сказал Эн-2.

— Тогда давай приготовим чего-нибудь поесть.

— Верно, — сказал Эн-2. — Приготовим чего-нибудь поесть.

Он открыл одну из дверей.

— Здесь у меня кухня.

И он показал ей в шкафу все, из чего можно было приготовить пищу.

— Мы не купили хлеба, — сказал Эн-2. — Я сейчас сбегаю за хлебом.

Он снова поднял на плечо велосипед и вышел, а Берта осталась за окнами одна — думать о себе и о том, другом мужчине, почему она была с ним и кем она ему была.

Кем же она была ему, кем? Она видела голубой снег в горах, видела зиму — этот снег, и снег на крышах под окнами, и голый Милан, и нагие поля вокруг Милана, и золотое, как октябрьский лист, солнце; еще она видела все, что называл ей Эн-2, когда говорил, чем она была для него и раньше и сейчас, и спрашивала себя, кем она была для того, другого мужчины. Кем? Она видела платье, что висело за дверью, этому платью было десять лет, и оно тоже было ею, а она эти десять лет оставалась с другим. Почему она десять лет была с другим? Кем она была ему?

Эн-2 вернулся, он принес хлеб и еще цветы и положил букет перед нею на стол.

— Ты всегда была…

— И цветами тоже?

— И цветами. Я покупал их — и это была ты. Я нес их — и это была ты.

Он поднял Берту, обхватив ее ноги.

— Ты, — сказал он. — Ты, ты.

Он нес ее к кровати и целовал.

— Нет, — сказала Берта.

— Нет? — не понял Эн-2. — Что нет?

Берта обняла его голову, целуя в шею, в щеки, в губы, но при этом твердя свое «нет».

— Я боюсь, — сказала она.

— Боишься?

— Но чем-то я все-таки была для него как-никак?

— Ну и что?

— Мне нужно с ним поговорить. Необходимо поговорить.

— Ты поговоришь с ним после.

— Я хочу сначала, до того…

— До чего? Он всегда знал все, что было.

— Но было не то, что сейчас.

— Он всегда знал, что есть между нами.

— Но сейчас ведь совсем не то. Я должна сказать ему, как все обстоит теперь.

— И тебе обязательно нужно сказать ему раньше?

— Прошу тебя, — сказала Берта, — позволь мне сказать ему все раньше.

— Почему раньше? Кто он такой, что ты должна сказать ему раньше?

— Позволь мне сказать ему раньше.

— Но почему? Ты хочешь говорить с ним, как будто ты не моя жена? Ты еще не хочешь быть моей женой? Кем же ты хочешь быть?

Он выпустил ее из объятий и встал.

— Кем же ты хочешь быть? — повторил он. — И кем ты была?

Берта осталась лежать, опершись на локоть, в той позе, в какой он ее оставил, она только опустила глаза. Казалось, она боится увидеть снежные горы за окном, и все, что она видела сегодня: цветы на столе, свое старое платье за дверью, дым среди развалин, синие глаза старика, лица убитых на тротуаре.

Эн-2 сказал:

— Снова все так, как всегда. Как всегда, правда?

— Нет, — ответила Берта. — Не как всегда.

— Опять то же самое, что было всегда.

— Не то же самое.

— То же самое было, когда ты оставила мне свое платье. То же самое.

— Не то же.

— Ты пришла, как сегодня, и оставила мне свое платье. И сейчас опять, как тогда.

— Не как тогда.

— И так каждый раз, когда ты приходишь.

— Клянусь тебе, что это не так, — сказала Берта. — Я возвращусь к нему, только чтобы поговорить.

— А разве так не было всегда? Ты каждый раз возвращалась к нему, только чтобы поговорить. Мало ты с ним говорила, что ли? Не успела ему все сказать?

— Я никогда не говорила ему того, что могу сказать сегодня.

— Ты всегда говорила ему обо всем, что было между нами.

— Но не о том, что есть сегодня.

— Берта, прошу тебя! — сказал Эн-2.

— О! — сказала Берта.

— Неужели ты не можешь сказать ему потом? Через месяц? Не все ли равно, скажешь ты ему через месяц или через год?

— Ты сам знаешь, что не все равно.

— Зачем говорить ему раньше? Что это даст, на что ты рассчитываешь? Он останется таким же, каким был всегда.

— Я должна дать ему возможность быть честным, — сказала Берта.

— Возможность освободить тебя? Да ты уже тысячу раз давала ему эту возможность!

— Возможность быть добрым. Быть великодушным. Эн-2 смотрел на нее в отчаянии.

— Зачем это тебе? — крикнул он. — Зачем тебе, чтобы он был добрым? Зачем тебе, чтобы он был великодушным? Какое тебе дело, будет он честным или не будет?

Теперь они оба смотрели друг на друга в отчаянии.

— Какое мне дело? Но я была с ним десять лет! Мне это важно!

— Важно? — крикнул Эн-2. — Что важно?

— Чтобы он отдавал себе отчет в том, что было, — ответила Берта, — и не воображал больше, чем есть на самом деле.

— Ах, вот что, — сказал Эн-2. — То, что было. Берта думала о том старике в Парке, который протянул к ней руку, о том, как это великодушно с его стороны — быть просто нищим, о его смирении; она думала, что таким может быть теперь, после мертвецов, любой человек.

— Не злись на меня! — сказала она.

— А разве я когда-нибудь на тебя злился? Никогда я на тебя не злился!

— И не думай, что сегодня все было так же, как раньше.

— Все было, как раньше.

— Нет, иначе. И не злись на меня.

— Все как раньше, хоть ты и видела убитых.

— Нет, не как раньше. Я сразу же вернусь.

— Ты всегда будешь возвращаться, и каждый раз будет одно и то же.

— Нет, не одно и то же.

— Ты видела убитых, но все осталось по-старому, — сказал Эн-2.