Чтение онлайн

– Осталось всего несколько минут, - страшно нервничая, пробормотал человек, открывший дверь сарая. "Значит, налет. Я им только помеха, значит, меня не пощадят". Спичка упала. Пол успел заметить блеск стволов и стал упрямо глядеть куда-то в сторону и вверх.
– Мы берем вас на Остров. Повернитесь лицом к стене.

Его обшарили, дружески похлопав по плечу.

– У меня нет оружия, - прошептал Пол.

– Понятно, что нет... Сигареты я искал, - вздохнули сзади.
– Курить нельзя. Огонек видно в темноте.

– У меня все отобрали офицеры, - сказал Пол.

Позади послышались шаги. Подошел второй.

– Быстрее к шлюпке! А то сейчас начнется.

– Слушаю, командир!.. Эй, иностранец, давай за командиром.

– Что начнется, что вы имеете в виду?
– спросил Пол.

– Стрельбу, чего же еще - если не успеем переправиться на шхуну.

"Уже была стрельба", - хотел сказать Пол, но тут его развернули невидимые руки и подтолкнули туда, где чернел кипарис.

В шлюпке было около дюжины человек. Судно островитян притаилось под двухсотметровыми скалами, оно сливалось с высокой скалой, стоящей поодаль от берега.

Пол шепотом спросил, что это за судно. Ему сказали: марсельная шхуна, а называется "Харизма". Его отвели в какое-то помещение. Сказали: "Тише!" он ответил "да", и его оставили одного, в темноте, не объяснив, куда можно приткнуться. Пол занервничал; и он почему-то не сомневался, что кто-то присматривает за ним снаружи, может быть, в него целятся. "Однако, гибель моя откладывается", - сказал он себе.

Как Пол убедился на своем опыте, иностранные журналисты могли погибать по разным причинам. Кто-то попал случайно в бой, кто-то не угодил офицерам армии Великодержавной Федерации. Но как профессионал и беспристрастный наблюдатель, он старался рассуждать, не вставая мысленно ни на одну из враждующих сторон.

"Побережье и Остров не менее жестоки, чем Великодержавия, - клялся он себе.
– Это случайность, неисповедимость рока, что Остров спас меня от гибели. Кстати, не удивлюсь, если меня везут в качестве заложника". Пол был небогатый человек. Он еще был должен компании по благоустройству половину стоимости нового бассейна. "Будут платить фонды, - вдруг успокоился он.
– А вообще-то островитяне не кажутся мерзавцами... м-да... и все-таки, не кажутся. Просто солдаты. Они меня даже не ударили".

Тут что-то с ним случилось. Он закачался и обхватил себя за плечи, не почувствовав прикосновения собственных ладоней.

– Дерьмо, - прошептал он.

Это голод, это голод... Или просто слабость?

"Сейчас бы домой... Или в Галлию..." Он попытался, опустив подрагивающие веки, снова представить галльское солнце - много солнца, зной на площади Сен-Мари, как он лежит на раскаленном граните, потягивая из банки "Крокодайл". Где-то в трех шагах его велосипед (надо повернуть голову); в последнее время нередки веселые кражи велосипедов, их находят только назавтра, за два квартала обычно. Кто-то смеется у фонтана - это девушки в купальниках пристают к полицейским. Пол лениво помахал лейтенанту Пасье, тот прищурился против солнца, узнал.

– Приятного отдыха, господин журналист! Как поживаете?

– Как видите, полеживаю себе, лейтенант, - улыбнулся Пол.

– Давно вас не видел.

– На Темное море ездил, лейтенант. Тревожно там было; вот, отхожу потихоньку.

– Мы идем вечером к госпоже Лили. Не составите компанию?

– Вы очень любезны, лейтенант. Благодарю за приглашение.

Зной и сон.

Пол вздрогнул и приподнялся. Его встретило свежим черным ветром, несущим едкий запах чего-то знакомого. Скрип двери разбудил его. Тут он вспомнил ту неопределенную ситуацию, в которой оказался, секундой позже пришел каверзный ужас плена, потом - неожиданность спасения. "Монсеньер, теперь давайте выпьем", - пробормотал он и вдруг понял, что на него смотрят.

– Приплыли?
– спросил он у неподвижного силуэта.

– Ну и вопрос... Конечно, нет, - шепотом ответили ему.
– Говорите очень тихо. Хотите воды?

До его груди дотронулись твердым.

– Вот черт... Как кстати!
– пробормотал Пол и схватил бутылку. Он сделал три долгих глотка, передохнул и сделал четвертый. Тем временем дверь закрылась, тот, кто принес воду, остался внутри.

Отдавая бутылку, он наткнулся на теплые женские руки.

– Мисс?
– удивился он.
– Вы из команды шхуны?

– Нет, не из команды, - ответил тот же шепот.
– Какая разница? Вы кое-что должны узнать прямо сейчас: большая удача, что вы иностранный журналист и попали к нам. Знаете, что с вами хотели сделать наши враги?

Он только чертыхнулся; она тоже.

– У вас шок? Вы что-нибудь соображаете? Ладно, плевать. Лишь бы вы не кричали и не бунтовали, не то вас пристрелят.

Пол помолчал.

– Свет нельзя зажечь?

– Ни в коем случае не зажигайте свет и не высовывайтесь наружу. Ложитесь спать.

– У вас есть еда?

– Потерпите без еды, - был ответ.
– Всем пока не до вас. Вот только вода... Оставьте ее себе.

Открылась и закрылась дверь.

Пол снова напился воды и сразу почувствовал, как заболело все тело. И несомненно, эта солдатня, что его пинала и валяла по полу, была способна добиться большего результата. Он и правда вдруг захотел спать, забыв о еде; нащупал в темноте то ли куртку, то ли пиджак и натянул ее, после чего улегся на пол и закрыл глаза. "Будем надеяться на лучшее... Или нет, не на лучшее, а просто на хорошее - о лучшем пока вообще не думать. Лучше бы тебе, Пол, вообще пока ни о чем не думать..."

И все-таки в каюте было сухо и тепло. Пол пощупал дверь; она была обита войлоком. И щелей в стенах не было. Пол видел только приоткрытое окошечко в двери - оно было квадратным и выглядывало, как он понял, параллельно палубе по направлению к корме. В окошечко заглядывало черное небо и иногда - яркая звезда.

И весь последующий день его никто не тревожил! Словно все забыли о нем. Оставалось только спать. В каюте было темно, света из окошечка не хватало. Пол не решался сам напоминать о себе. Однажды его растолкали и насильно отвели справить нужду, Пол подчинился без энтузиазма - кажется, почки ему временно отказали. "Хорошо бы - временно..." От ощущения неопределенности, осознания опасной близости вооруженных людей, которых боялась и ненавидела вся Великодержавия, на Пола опустился непроницаемый колпак тупости и равнодушия. Он никому не хотел смотреть в лицо.

Сквозь эту тупость он слышал волны, хлопанье парусов, команды рулевого; однажды донеслись чьи-то тревожные возгласы: кажется, на горизонте увидели противника. Шхуна сделала поворот и пошла, как ему показалось, гораздо быстрее. Но Пола это не касалось. Он все время засыпал, и больше не думал о еде.

Когда он проснулся в последний раз, окошечко было закрыто. Отупение прошло, зато появилась досада. Все-таки его персоне должно быть уделено больше внимания. С каждой минутой все сильнее давила неизвестность. "Снова пленник? Или свободный?" К своему последующему стыду он помянул директора Синьоретти и пожелал ему таких же неприятностей, в которые попал сам.