Чтение онлайн

Перед мостом вахмистр остановился и небрежно поднял руку.

— Взво-од! — тут же завопил рыжий сержант. — Не в ногу, шагом марш!

— Это еще зачем? — удивился Ламбо.

— А чтобы мост не рухнул, — ответил Ференц.

— Из-за нас?

— Из-за тебя. Физику надо было учить, двоечник.

— Зачем? — отмахнулся Ламбо. — По мосту вон и без физики пускают.

— Только до ворот офицерского училища

— А я туда не собираюсь. Нашему брату и не попасть, приставки «фон» не хватает. Отслужу вот, да и открою лавочку в Юмме.

— И что станешь продавать?

— Да все, что вы мне в Бистрице повыращиваете. Физики!

Миновав городские ворота, вахмистр повернул лошадь налево. Иржи вспомнил, что там за рыночной площадью располагаются старинные казармы. Однажды они с отцом проезжали мимо, и отец сказал, кивнув на мрачное здание из потемневшего кирпича:

— В военной архитектуре изредка возможна красота. Но никогда не бывает радости.

Потом, оглянувшись на городскую стену, добавил:

— Поразительно, сколько сил и ума люди тратят на защиту друг от друга.

Ни в казарме, ни в крепостной стене ничего поразительного Иржи тогда не видел. Все это было привычным, обычным, с малых лет знакомым. Естественным. В Юмм они наезжали часто.

— Разве когда-нибудь будет иначе? — спросил Иржи. — Чтобы люди не защищались друг от друга?

Отец покачал головой.

— Окончательно — никогда. Можно ведь и невзначай причинить человеку боль. Бывает неразделенная любовь, бывают поражения в различных состязаниях, этого не избежать. Но рано или поздно стены останутся только в душах людей.

— И войны исчезнут?

— Да, — уверенно сказал отец. — Обязательно. Так уже было на Земле, будет и на Терранисе.

Иржи не очень в это поверил, потому что днем раньше на школьном дворе подрался с Ламбо. Из-за Анхен, первой и единственной красавицы деревни Бистриц. Она с удовольствием взирала на схватку из окна класса

У Иржи оторвался рукав, а у Ламбо лопнули штаны, из-за чего он и убежал. Разругались вдрызг, на всю жизнь. До самого вечера не мирились. Вечером Ференц сунул под нос каждому кулачище и позвал на рыбалку.

Нестройными рядами новобранцы пересекли плац и остановились на линейке. Тут вахмистр соскочил с лошади, неожиданно резво отпечатал три шага, вскинул ладонь к виску и оттарабанил рапорт.

Встречавший команду офицер кивнул. Потом громким голосом поздравил всех со вступлением в курфюрстенвер. Под святые знамена, на защиту фатерлянда.

— Ра старасса, — вразброд ответила защита.

— Вижу, — сказал офицер и усмехнулся. — Вольно.

— Вольна-а! — радостно заорал рыжий сержант. Чем-то он напоминал Бернгардта. Силой чувств, наверное. И бодростью.

— Ну-с, отведаем сейчас солдатских харчей... — пробормотал Ламбо.

Однако харчей отведать пришлось попозже. Сначала всех повели в гарнизонную парикмахерскую. Потом, уже стриженных наголо, пропарили. Из бани вывели не через ту дверь, в которую вводили, а через другую, за которой сидел мрачный фенрих со змеями на погонах.

Каждого заставляли перед ним вертеться, приседать, высовывать язык, показывать то горло, то зубы, а то и зад.

Фенрих деревянной трубочкой слушал, как кто дышит, иным приказывал покашлять. Потом заученно спрашивал «начтожалуетесь» и что-то бурчал писарю. Тот рисовал загадочные кривули в гроссбухе и смачно шлепал печатью «здоров».

— У отца грыжи были?

— Никак нет, герр фенрих, — испугался Ламбо. — Здоров батюшка.

— А он тебе родной?

— Так точно, не сомневайтесь

— Да мне-то что. Проходи. Огорошенный Ламбо удалился на цыпочках.

— И чего это он к бате цепляется?

— Надо же знать, кто такого бравого вояку соорудил, — отозвался Ференц.

— Это еще зачем?

— Да вдруг памятник придется ставить. Хе-хе!

В следующей комнате капрал и два солдата выдавали застиранное обмундирование, белье, портянки, сапоги. Потом каждый получил «комплехт нумер айнц» — ранец, щетку, бритву, полотенце, мыло, деревянную посуду и полулитровую флягу из темного стекла.

Всех снова вывели на плац, устроили перекличку, назначили командиров отделений. Уже совсем стемнело, когда с этими делами наконец было покончено и перед рекрутами все же открыли двери столовой. Как двери рая.

Но долгожданные солдатские харчи весьма разочаровали Ламбо. А нары — Ференца. Бедняга так до конца на них и не разместился, что-нибудь непременно свешивалось. Ворочался он до утра, бормотал, что маловато удобств в курфюрстенвере. И что следующую ночь не переживет. Однако следующую ночь все провели уже не в Юмме, Ференц остался жить.

В шесть часов утра в казарме заорал сержант. Голосом мерзким, нечеловеческим. Но это было еще не самое худшее: всех ожидала «легкая моргенпробежка» ауф дер штадт Юмм.

После приседаний и отжиманий выяснилось, что завтрак предусмотрен отнюдь не на траве, а в той же солдатской столовой, и к приему пищи можно поспеть опять-таки только бегом. Ну а после завтрака предстоял поход к неведомому «пункту назначения».

В восемь часов маршевый взвод пополнился рекрутами из Юмма, Готтхоба, Остмарка, от этого превратился в роту, после чего грозно выступил навстречу будущему

— Горе врагам фатерлянда! — пропыхтел Ламбо. Облизнувшись, добавил:

— Пива хочу.

Колонна в этот момент шла главной улицей Юмма мимо соблазнительных вывесок.

— «Кригскомендант», — ухмыляясь, прочел прешерман с шишкой на лбу. — А туда не хочешь?

И довольно захохотал.

Начиналось выяснение вопроса о том, кто в роте хозяин. Тут слабины давать нельзя было.

— У кригскоменданта смешливых любят, — отбрил Ламбо. — Легко ушибленных в голову.

— Ты это про мене? — растягивая слова, поинтересовался прешерман.

Ференц мигнул Иржи. Иржи кивнул. Они приотстали и слегка стиснули ушибленного с обоих боков.

— Эй, вы чего это? — заволновался тот.

— А ты чего?

— Я — ничего.

— Так и мы — тоже, — доброжелательно сообщил Ференц.

— Шишка-то не болит? — спросил Иржи.

— Не-а.

— Ты все же лопух приложи. Помогает от головы, — посоветовал через плечо Ламбо.

Над его советом прешерман задумался глубоко. Так глубоко, что забыл ответить. Да и виды вокруг открылись хорошие.