Люди Красного Яра(Сказы про сибирского казака Афоньку)
Шрифт:
Вот так, по великой нуже, и поверстались они в полк к воеводе Ондрею Дубенскому на острожное ставление и на государеву службу. А каждому, кто верстался на то острожное ставление, указаны были денежные оклады и государево хлебное жалованье: деньгами по пяти рублёв на год, да ржи пять четей [13] с осьминой, да круп одна четь, да соли пуд три четверти. А выдавали жалованье на два года вперёд. Да ещё жаловал царь людей охочих, кто в Тюлькину землицу шёл, припасом для огненного боя: свинцом да зельем [14] .
13
Четь – мера веса для сыпучих тел, около девяти пудов.
14
Зелье – порох.
Получили Федька с Афонькой задатку малую толику на прокорм да на одежонку, поставили кресты в столбце у дьяка, погуляли в кружале [15] царёвом три дни.
Сидели Федька с Афонькой за столом дощаным, нестроганым, на лавке деревянной. Что с денег тех, какие получили они? Их, денег тех, хоть ещё столь, да ещё пол столь, да ещё четверть столь – всё едино не хватит, чтоб весь доспех казацкий справить. Чего уж там!
Пили Федька с Афонькой вино с тобольской винокурни, пили – не закусывали. Слушали, как поёт слепец-странник побывальщину про атамана Ермака Тимофеевича, как он поганого царя Кучума побивал, и думали свои думы.
15
Кружало – кабак.
А в кружале – чёрт-те чо. Кто пьёт, кто уже песни орёт, а кто соседу и во власы доспел вцепиться али в бороду, кто девку-блудницу тискает – шум, крик, визг, брань непотребная – срамотища!
Кружилась Федькина голова хмельная, плыло и качалось всё кругом. И уж чудилось ему, что идёт он с ватагою по Енисею-реке. Стал Федька, сидючи на лавке, грести, песню петь. Вскочил – лавку опрокинул, стол посунул – посыпались на пол кружки да кувшины.
Тут ухватил Афонька хмельного товарища поперёк тулова и уволок от греха подальше, потому как целовальник [16] грозиться стал: ярыжек-де [17] сейчас кликну.
16
Целовальник – должностное лицо, давшее присягу (целование креста). Здесь – кабатчик. Кабатчики «целовали крест» в том, что будут соблюдать интересы казны при продаже вина.
17
Ярыжка – низший полицейский служитель в старой Руси.
Вот с той кабацкой гульбы и обзнакомились Федька с Афонькой.
Деньгам новоприбранные казаки, конечно, рады были, хоть и скупо дали им денег. Да ино правду сказать, не только корысти ради-для поверстались они на острожное ставление. Не корыстники токмо были. Лестно было им первыми идти в места дальние, украйные, в места незнаемые, первыми сыскать и привесть под высокую руку государеву новые землицы, новых людей ясачных.
Молодцы Афонька с Федькой были добрые. Молодые оба – годов по двадцати с небольшим, ладные и крепкие. Горячие – страха ни пред чем не ведали. И с лица видные оба. Только у Афоньки волос светлый, а у Федьки тёмный. У Афоньки глаз светлый же, серый, и бровь прямая, а у Федьки глаз тёмный, карий, а бровь дугой поднялась. А рост у обоих один. Только Афонька в плечах шире и станом потяжелее против Федьки.
Умели Федька с Афонькой, как иные прочие многие, на саблях и копьях биться, стрелять изрядно из пищали, из лука ли. К топору и заступу тож привычны были. Сноровку имели и зверя лесного бить и коч [18] вести.
И землю знали как обихаживать: пашни пахать, сеять, а потом жать и молотить.
И сабля, и соха казакам ведомы были…
Три атамана да шесть пятидесятников, да двадцать четыре десятника, да два ста семьдесят рядовых казаков – а всего три ста человек прибрал Ондрей Дубенской на острожное ставление в Тюлькину землицу на Каче-реке, куда ещё ране торговые люди Мамрук Косицын да Наум Пахомов хаживали.
18
Коч – речное и морское весельное и парусное судно.
Надобно было ещё человек со сто казаков набрать – так не было боле охочих людей. А свободных от службы государевой в городах и острогах тож не было.
Дав казакам новоприбранным погулять малое время, повёл их воевода в июне месяце из Тобольска-города на Енисей-реку по Иртышу и Оби.
Шли казаки, наспех, день и ночь беспеременно, чтоб замороз в пути не застиг. На шестнадцати дощаниках и пяти лодках шли люди Ондрея Дубенского. Много клади везли они: запасы хлебные – рожь да крупы. Снасть разную на судовое и острожное дело – скобы, гвозди, холст на парусы, якори, бичеву, топоры, тесла, напари, скобели. Оружие везли – пищали да пушки, сабли и копья. Припас для огненного боя – свинец да зелье. На поминки и на угощение тамошних землиц людей, где зачнут острог ставить, и запасы хлебные и товар красный – сукна цветные и каменье одекуй [19] , да ещё олово в блюдах и медь в котлах – много всего.
19
Одекуй – сорт бисера или мелких бус.
Федька шёл на одном дощанике с Афонькой и атаманом Иваном Кольцовым, в сотню которого повёрстан был. Сидел Федька в гребях с Афонькой. Пока на Красный Яр шли – крепко сдружились оба казака. Сдружились через тяготы и беды разные, помогаючи друг дружке.
А бедовали они много. Ой как бедовали!
Как до Кети-реки шли – всё ничего было. Легко шли. А вот с Кети началось. Воды в Кети на местах было в поларшина, где аршин. А дощаники строили в меру добро, великие и грузом глубокие, и под самые малые воды надо было аршин с четвертью. Вот и пришлось легчить дощаники – сгружать грузы и толкать дощаники порожние по воде. И бродили Федька с Афонькой по многим мелям, идучи по реке Кети, по все дни беспрестанно. От водного брожения и озноба перепухли многие казаки и перехворали.
До острога Маковского [20] дошли уже к осени и здесь выгрузились и построили избы для зимовья. А дальше путь шёл на Енисейск и был он ещё тяжче. И хоть не чаяли казаки лёгкой зимы в избяном тепле, а всё же тягости, которые им в удел достались, велики были. Ушёл с невеликим отрядом в Енисейск, ещё до санного пути, Ондрей Дубенской, велев по первому снегу нартами все клади в Енисейск волочь. И начали казаки переволакивать грузы в Енисейский острог. Тащили на себе гружёную нарту неделю, а обратно с порожними нартами приходили на четвёртый день. И опять без продышки в лямки впрягались.
20
Маковский острог был основан в 1618 году на волоке между реками Кетью и Енисеем, неподалёку от Енисейского острога, основанного в 1619 году на месте нынешнего города Енисейска.
А лошади, которых купили для возки запасов у местных иноземных людей, пали все с голоду да с перегону.
Да и сами казаки были в бесхарчице, потому как годовые полные оклады хлебные приели. Покупали у местных гнилую просоленную рыбёшку по гривеньке, фунтовую. И наготу великую терпели; продали с себя платьишко и обувишко последнее для ради того, чтобы наймовать енисейских мужиков пашенных запасы возить в Енисейский отрог. Двадцать четыре рубля своих денег заплатили казаки енисейским пашенным мужикам за возку кладей. А и как иначе-то было бы, коли сами от хворости полегли и из сил повыбивались. А иные от тягостей и хворей померли даже.
А только свои запасы повыволокли, внове пошли в Маковский за казённой кладью.
Так всю зиму, как челноки, сновали от Маковского к Енисейскому острогам. А в Енисейске по весне, на Николин день, срубили двенадцать дощаников и три струга ертаульных [21] , да ещё один дощаник купили, своими же деньгами сложились, десять рублей за него дали – грузы многие класть некуда было.
И после Николина дня, как прошёл лёд с Енисея, тронулся караван вверх по реке.
21
Ертаульные струги – суда, несущие разведочную и караульную службу.
Поднимались долго и трудно. Где под парусом шли, где на вёслах, где бичевой. До Большого Порога шли три недели. Да на Пороге две недели запасы из дощаников на берег носили, потому как не одолеть было Порог по воде, посуху обойти его надо было. А от Порога до Красного Яру ещё три недели шли.
Шли повсемест осторожливо. На ночлегах и стоянках обеденных засеки крепкие ставили, чтоб никакие люди безвестно не пришли и никакого дурна не учинили. Правда, иноземцы местные разбоя не учиняли, но бережёного и бог бережёт.