Люди крыш
Шрифт:
Глава 9
Возведение «свечки» полтора десятка лет назад замерло на самой уродливой стадии строительства. Был готов скелет здания, который со дня на день собирались обтянуть шкурой веселенького фасада, и тут генеральный директор и владелец домостроительного комбината скончался от сердечного приступа.
Для его компании наступили смутные времена. Стаи родственников и партнеров развернули войну за право отхватить свою часть обезглавленного бизнеса. Все стройки компании на несколько месяцев оказались заморожены – наследники бились в судах не на жизнь, а на кошелек. Как известно, это делает противников в своем желании победить удивительно упрямыми.
Постепенно, не без давления будущих жильцов, успевших купить в недостроенных домах квартиры, конфликт разрешился. На стройках снова загудели подъемные краны и забегали гастарбайтеры из Ближней Азии. Только голая «свечка» так и осталась стоять серо-коричневым скелетом. К тому моменту Люди крыш уже знали, что ее появление, замкнув цепочку домов, создало идеальное место для инициаций.
Никто из наследников строительного магната не заметил, как во время судебной неразберихи она перешла в собственность малоизвестной фирмы. Через год, когда новый владелец компании попытался оспорить загадочную сделку, выяснилось, что все бумаги оформлены с маниакальной тщательностью. Его попытка использовать свои связи в администрации города привела только к одному – ему аккуратно намекнули: за невзрачной вывеской стоят очень серьезные люди. Такие серьезные, что все, кто пытались на них давить, надолго теряли чувство юмора. А так же большую часть своего бизнеса.
В конце концов, о высотке предпочли забыть. Сначала ее перестали замечать чиновники, а потом и остальные жители города. Стоит и стоит. А что страшная, так мало ли у нас уродливых построек? Одной больше, одной меньше…
Примерно так звучала история Башни Самоубийц, рассказанная Тимом до начала инициации. Глядя на обнаженную решетку облезлых перекрытий, Женя вдруг подумала, что кошки могли бы придать высотке более приличный вид. Хотя бы из уважения к львиноголовой богине. Впрочем, что она знает о ее вкусах!
Башня оказалась на удивление шумной особой. Она хлопала на ветру кусками полуистлевшего утеплителя, постанывала металлическими конструкциями и гудела ржавыми лестницами. А вот призывов прыгнуть вниз, обещанных Тимом, Женя, сколько не пыталась, различить не смогла.
– Наверное, в тебе нет потенциального самоубийцы! – Через плечо объяснил Тим, шагая по деревянному мосту. Он соединял широкими качелями двадцать шестой дом Дороги Сохмет и седьмой этаж Башни.
– Чего? – Женя даже остановилась от такого заявления.
– В каждом человеке дремлет самоубийца. Ждет, когда его хозяин попадет в безвыходную ситуацию, чтобы предложить ему на выбор: повесится на люстре, прыгнуть с крыши вниз головой, выпить пузырек таблеток или пустить пулю в лоб.
– И в тебе тоже?
– В каждом, - Твердо ответил Тим и перескочил на бетонный пол, покрытый слоем каменной крошки и обрывками картона. – Именно с этим внутренним паразитом и общаются Шептуны – бормочут ему в ухо всякие гадости.
– Ты это сам придумал?
Женя и впрямь не считала, что в ней есть тяга к самоуничтожению. Даже в детстве после отчаянных ссор с мамой она не позволяла себя упоительных мыслей: «Вот умру, пусть потом локти кусает». А эмо с их мечтами красиво вскрыть вены в ванной вызывали лишь холодное недоумение. Это же так противно!
Противно и глупо!
Из-за этого своего убеждения Женя в прошлом году окончательно разругалась с единственной подругой – Ленкой Смирновой. Надо сказать, они дружили не потому, что им было интересно вместе, а потому, что больше было не с кем. Все их отношения сводились к совместной дороге из школы. Двадцать минут пешком каждый день.
В тот раз Ленка как всегда пересказывала последний прочитанный ею роман, а Женя покорно слушала.
– …и Эмилия покончила с собой. Выпила две упаковки снотворного в беседке среди роз. Представляешь, за ее гробом потом шли все мужчины города! – Ленкины щеки горели, а в маленьких круглых глазках светился восторг. – Вот бы и мне так!
– Что? Покончить с собой? – не поверила своим ушам Женя.
– Да! И умереть молодой. Лежать среди цветов в красивом платье из голубого шелка, и на шее чтоб бриллиантовое колье. Ну, конечно, еще мейк-ап, прическа, маникюр и все такое. А вокруг толпа безутешных поклонников.
Женя удивленно уставилась на подругу и сказала то, что свело на нет их и без того ненадежную дружбу.
– Только в туалет сначала сходи.
– Зачем?
– Разве ты не знаешь? Когда человек умирает, у него мышцы расслабляются, и все, что они держали, выливается наружу. Будешь ты лежать такая красивая с бриллиантами на шее и в луже мочи! Романтика, да и только! А твои поклонники поплачут - поплачут, а потом снова начнут признаваться в любви и дарить цветы. Только не тебе, а другим, живым, девушкам…
– Осторожно! Здесь пола нет! – Прервал Тимофей Женины воспоминания.
Внутри Башня представляла собой паутину из железных балок. Если поднять голову, сквозь нее можно было разглядеть бирюзовое небо, подсвеченное предчувствием рассвета. Строго говоря, пол на этажах Башни был, но лишь по краям. Там, где поднимались вверх гулкие лестницы.
– Ты не ответил на мой вопрос, - Напомнила Женя, взбираясь следом за Тимом на крышу высотки. – Откуда у тебя идея о внутреннем самоубийце? Ты что, хотел покончить с собой?
Он резко обернулся, и лица подростков оказались на расстоянии заточенного карандаша друг от друга. Женька почувствовала его дыхание на своей щеке.
– Хотел, но передумал, – Шепотом ответил он. – Я вдруг понял, что самоубийство будет последним поступком в моей жизни. Ничего больше я уже сделать не смогу. Допустим, испугался ты драки, подставил друга, обманул девушку, короче, оказался полной свиньей – всегда есть шанс искупить свою вину. Подвиг, например, совершить. Или ошибки исправить. А шагая с балкона или вскрывая вены, ты ведешь себя как трус. Трус, который уже никогда не сможет загладить свою трусость.
Женькино сердце отчаянно заколотилось в груди – она почувствовала, еще немного, и Тим расскажет ей свою историю. Ей вдруг стало очевидно, что у его ершистости есть серьезная причина. И дело тут не в переходном возрасте. Вернее, не только в нем.
Но узнать она так ничего и не успела. Тим уставился на что-то у нее за спиной и в следующую секунду толкнул Женьку к стене, а сам замер в боевой стойке, отгородив свою спутницу от невидимой опасности. В серой темноте вспыхнул красный огонек, и она почувствовала, как ноги от страха превращаются в неповоротливые бревна.